Время говорить. Ч. 2. Глава 10. Человек кузнец сво

Глава 10. Человек – кузнец своего счастья

На следующий день Никитин отправился по магазинам. Вначале поднялся на второй этаж торгового центра. В отделе постельного белья и трикотажа он хотел выбрать недорогой комплект постельного белья, но вовремя вспомнил, что у мамы в стенке лежат два новых комплекта, ещё запакованные. Хорошо, не будет лишних трат. В галантерейном отделе Пётр Петрович увидел настольные пластмассовые часы-композицию «Учитель и время»: на плоской подставке уместились круглые часы и фигурка преподавателя, который в одной руке держал глобус, а в другой – указку. Это показалось горожанину хорошей идеей для подарка сельскому учителю, ведь Славик на самом деле открывает мир для деревенских детей. Славику такие часы должны понравиться. И цена подарка относительно недорогая. Купил.
Никитин спустился на первый этаж, в продовольственный супермаркет, и совершил обзорную экскурсию по различным отделам. Есть всё, что душе угодно, только дорого! Это не для его тощего кошелька, хоть он вчера и получил пенсию.
Подумал, что лучше забежать в «Магнит» – напротив, через дорогу: там цены немного ниже. Уже привык для себя покупать продукты и бытовые товары в Fix Price, но для гостя нужно купить продукты покачественнее.
Выбирая колбасу в «Магните», учитель почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянулся и увидел стоявшую в нескольких шагах, в тени высоких полок с бакалейными товарами, Веру Михайловну – учителя русского языка и литературы. Он поздоровался первым. Коллега кивнула ему в ответ и подошла ближе, выйдя из тени.
- Хорошо выглядите, даже румянец на щеках. А я бледная, – женщина дотронулась до лица.
Никитин обратил внимание, что Вера Михайловна смотрела на него не открыто, глаза в глаза, а немного искоса. Это насторожило Петра Петровича, ведь раньше они всегда хорошо относились друг к другу.
- Какие классы у вас в наступающем учебном году?
- Шестой, седьмой и девятый, – тихо ответила учительница, наконец-то, посмотрев на него прямо. 
- Хорошие классы, – одобрительно произнёс Никитин. – Девятый класс по сравнению с одиннадцатым не так уж тяжело готовить к экзамену.
Русовед безучастно кивнула. Зрачки её глаз сузились, и серые глаза стали словно бездонные. «Так она же ещё и социальный педагог», – вспомнил учитель математики. Ему на память пришли безрадостные эпизоды в кабинете завуча по воспитательной работе: слёзы обиженных детей, гомерический хохот хулиганов, недовольные родители и их угрозы пожаловаться в роно и прокуратуру, уверенные в своей правоте инспекторы по делам несовершеннолетних… За полгода не успела забыться и удручающая фраза Веры Михайловны, сказанная ею после очередного заседания школьного Совета по профилактике правонарушений среди учащихся: «Так всё достало, что застрелиться хочется».
- Как же Валентина Григорьевна? – спросил Пётр Петрович об учительнице истории Андрияновой, которая в феврале заняла первое место в районном конкурсе «Учитель года-2016».
Он знал, что амбициозная администрация его школы конкурировала с другими школами не за комфорт обучения и воспитания школьников, а за первенство по количеству победителей в олимпиадной эстафете по учебным предметам. Администрация воспитала и педколлектив соответственно своим представлениям о «хорошей» школе и «сильных» учителях. «Андриянова в области точно в первую десятку вошла. Она честолюбивая дама», – предположил Пётр Петрович.
- Вы про областного «Учителя года»? – уточнила коллега. После подтверждающего кивка собеседника тихо начала объяснять: – Она почти сразу после районного «Учителя» подала заявку на другой большой конкурс, тоже областной. Там вначале проходил заочный этап. Валентина Григорьевна отправила наработки, достижения, в общем – документы. Пройдут-не пройдут, не знала. Потом оргкомитет прислал письмо: документы приняты. А в июне стали известны результаты: она вошла в пятёрку лучших.
- А на областном «Учителе» она какое место заняла? – переспросил Никитин, не получив ответа на вопрос.
- Разве вы не знаете? – русовед с удивлением посмотрела на визави. – Первое место. У Веры Григорьевны по-другому не могло быть. – И вздохнула, посетовав на нелёгкий учительский хлеб: – Досталось ей работы. Ни сна, ни отдыха. О-очень устала.
Учитель математики вспомнил свою работу в школе. «Да, трудно: конспекты уроков, ученические тетради, классные часы, работа с родителями, электронный журнал, отчёты, олимпиады, конкурсы … Но у каждого человека есть выбор. Я тоже раньше не высыпался, был бледным. Постоянно участвовал со своими детьми во всех конкурсах, где они становились победителями или занимали призовые места. Хотел быть лучшим в глазах администрации, родителей. Работал, работал до изнеможения… Выжал из себя все соки. В итоге – три инфаркта и профнепригодность по здоровью. Нужен ли теперь администрации и родителям такой учитель? Я вовремя не сделал выбор между лучшим и обычным учителем. Всему виной моё тщеславие. Нужно быть проще», – в одно мгновение промелькнули мысли.
- Значит, ей нравится повышенная активность, – заметил вслух Никитин. – Иначе бы не нагружала себя до такой степени.
Учительница русского языка снова искоса посмотрела на Никитина и монотонно, словно полумёртвая, продолжила: 
- Пётр Петрович, вы так говорите, как будто не работали в школе и не знаете, что участие в больших конкурсах не только от нашего желания зависит. Админы подгоняют. Да и к зарплате – прибавка. У меня, например, с высшей категорией базовый оклад – чуть больше одиннадцати тысяч. – И начала перечислять, загибая пальцы: – С различными надбавками: за реализацию учебных программ, классное руководство, кабинет, проверку тетрадей, заполнение электронного журнала и всякое разное – всего двадцать одна тысяча. И это за двадцать семь часов в неделю – за полторы ставки.
- Сейчас конкурсы много прибавки не дают, – вставил Никитин. – Оплата за них снижалась ещё при мне. В 2014 году один балл стоил пятьсот рублей, а в марте 2016 года уже сто семьдесят.
- Что вы, Пётр Петрович, – немного повысила голос Вера Михайловна, будто ожила. – В мае этого года балл совсем обесценился: восемьдесят рублей стоил. Да и количество баллов за конкурсы тоже урезали.
- Вот это да! – возмутился Никитин и затоптался на месте.
- Моя майская зарплата не дотянула до двадцати двух тысяч, хотя мне оплатили двух победителей в серьёзных конкурсах. А ведь я несколько ночей вообще не спала. Днём – школа, дом, а ночью – подготовка к конкурсам. Садовый участок запустила, многое не посеяла, потому что все посадочные сроки прошли, – подняла женщина вверх потускневшие глаза и удручённо покачала головой. – И кто, скажите, хочет добровольно в конкурсах участвовать? – резонёрским тоном обратилась Вера Михайловна к озадаченному коллеге.
«Если правда, что „глаза – зеркало души“, то её душа почти истлела и не чувствует в полной мере ни боли, ни радости. Просто держит жизнь в теле, – ужаснулся Пётр Петрович. – Может, только садовый участок, как клочок счастья, и приносил ей утешение, восстанавливая за лето душевные силы. Но даже это крохотное счастье с каждым годом всё больше крадёт работа».
- Нерадостная картина, – учитель понурил голову. Он буквально месяц назад начал жить по-настоящему, испытывая простые человеческие радости, поэтому не хотел снова попасть в резервацию активного школьного режима. Сейчас учитель окончательно решил уйти из системы образования.
- Кто ещё, кроме педагогов, круглыми сутками работает? – Вера Михайловна вяло махнула рукой. – Даже на работу из отпуска выходить не хочется.
- Мы сами кузнецы собственного счастья или несчастья, потому что у каждого из нас есть выбор, – словно о своей жизни сказал Пётр Петрович.
Вера Михайловна оставила без внимания реплику собеседника. Женщина, смущаясь, спросила визави, поставив его в тупик:
- А вы в школу выйдете или нет? Правду говорят, что вы обижаетесь на коллектив, потому что вас не навещали дома, пока вы болели? – И тут же начала убеждать: – Зачем обижаться? Вы же знаете, что нам некогда было навещать, мы завалены работой выше головы. Даже когда в конце апреля умерла наша старая учительница, Зоя Васильевна Гурская, то смогли выкроить только одного человека, чтобы он снёс на похороны венок от школы. Когда нам идти? В день похорон уже была назначена уборка пришкольной территории и сквера, а через день – семинар директоров...
- Кто говорит, что я обижаюсь? – прервал коллегу расстроенный учитель.
- Коллектив.
- Я ни с кем не обсуждал этого, – заверил учительницу Никитин. – А если коллектив испытывает угрызения совести, то с этим грузом не ко мне.
- Вот видите, вы всё-таки считаете нас виновными. – Женщина смахнула со светлой блузки маленькую тёмную соринку.
- Я ничего не считаю. Бог подсчитывает.
- Дети и родители о вас спрашивают, – улыбнулась учительница. – Выходили бы на работу сейчас, чтобы не опоздать.
«Почему Вера Михайловна советует мне выйти на работу сейчас? Она что-то знает? – заподозрил подвох учитель математики. – Позже станет понятно».
- Извините, Вера Михайловна, я спешу, – нашёл предлог Никитин, чтобы прервать разговор, который перешёл в обсуждение сплетен. 
- И я здесь задержалась. Тоже дел хватает, – спохватилась Вера Михайловна, поняв, что сказала лишнее.
Никитин, побывав ещё в нескольких магазинах, пришёл домой усталым. Какое же это тяжёлое дело – встречать гостя.