Протокол аврора отрывок из глава 2

Текст книги по главам доступен на Литрес, ссылка указана на странице автора)
Жанр: фантастический детектив
Объем: ~11 авторских листов
   
    Сторож с рыжей бородой уже клевал носом, но стоило Пелагее приблизиться, как он отворил оба глаза и вперил свой внимательный и совсем трезвый взор в ночную темноту. Нужно было что-то немедленно придумать. И Пелагея придумала.
Пока ее не было видно сторожу, она скособочила гимнастерку, перевернула юбку, взлохматила волосы. Достала из-за пазухи маленькую фляжку, вылила несколько капель водки на ладонь, похлопала себя по щекам и вышла в неяркий круг света перед входом. Развязной походкой она приблизилась к сторожу, делано споткнувшись о торчавший из земли камень, деликатно икнула, смущенно зажав ладошкой рот.
Сторож, прикорнувший было на своей колченогой табуретке, изумленно уставился на гостью и поскреб широкой пятерней волосатую грудь, выглядывавшую из-за ворота рубахи.
«Староват, такого на девические прелести не возьмешь», - промелькнуло в голове у Пелагеи, а вслух она сказала:
- Товарищ, это трактир? – язык у девушки заплетался. – Мне кавалеры указали, чтобы я к ним в трактир вернулась, а я не помню, где трактир-то? – Она снова икнула и захихикала. – Была с кавалером, да мне понадобилось по одной женской надобности отлучиться, а как вернуться и не знаю. Помоги, отец.
Сторож захлопал глазами, но с места не поднялся и барышне пособлять не спешил.
- Тихон, кто там еще? – послышался из-за двери немного гнусавый голос.
- А, так здесь трактир? – обрадовалась Пелагея и пошла прямо на худощавого, который в этот момент выглядывал из-за двери. Худощавый от неожиданности качнулся в сторону, и Пелагея беспрепятственно просочилась в помещение.
- Фу, пахнет здесь как в больнице, - поморщилась она.
- Помилуйте, гражданочка, больница у нас и есть, - послышался голос Тихона, который все-таки пришел в себя от неожиданного посещения мадамы и просунул вихрастую макушку в дверной проем.
- А трактир тогда где? – Пелагея плюхнулась на лавку, стоявшую у стены, и во все глаза смотрела на сторожа и молодого хлюпика.
- Пьяная совсем мадмуазелька, - протянул Тихон.
- Ты откуда такая? – спросил худощавый.
- С кавалером я была, в трактире. Вышла на двор, и не знаю, как обратно попасть. Темно кругом, дворы все одинаковые, - послушно повторила Пелагея свой рассказ. – Ну коли у вас не трактир, то выпить у вас найдется? А то я только разохотилась.
Икать и хихикать Пелагея уже опасалась – не переиграть бы, не настолько сильно от нее синявкой разит, как она изображает.
Худощавый по-звериному оскалился, показав при этом острые мелкие желтые от табака зубы, и оглядел Пелагею с головы до ног как пощупал: медленно, плотоядно. Огромных усилий стоило «мадмуазельке» сохранить на лице улыбчивую мину – очень уж взгляд у худого был липкий, неприятный.
При упоминании о выпивке глаза Тихона возбужденно заблестели:
- Я могу сбегать, я тут один дворик знаю, мне там и ночью отпустят.
Худой искоса взглянул на сторожа, и в его хитро прищуренных глазах мелькнул интерес: Тихон после мерзавчика захрапит у себя в углу и уже до утра не проснется, хоть из пушек по нем пали.
- Как звать-то тебя, девушка? – спросил он Пелагею, еще раз ощупывая ее взглядом.
- Аннушка, - хрипловатым голосом отозвалась Пелагея.
- Ну так как, сбегаю я? – настаивал Тихон, вожделенно облизывая губы.
- Беги, - разрешил худой, сунул ему в кулак пятирублевик, и голова сторожа исчезла из проема.
- Аннушка, - голос тощего сделался приторным. – А я Иванушка, - он хохотнул и сел рядом с девушкой на лавку. – И откуда ты такая красивая взялась среди ночи?
Он проскользил по лавке ближе к Пелагее, и девушка почувствовала на своем голом колене его костлявую прохладную руку. Прикосновение Иванушки по приятности было сродни прикосновению лягушки к голой коже, но Пелагея мужественно стерпела, даже выдавила из себя пьяный смешок и кокетливо ткнула приставучего фельдшера пальчиком в нос.
- Значит, это больница? Как интересно!
- Больница, - выдохнул белохалатный совсем близко от лица Пелагеи и потянул холодную лапищу к нагрудному карману ее гимнастерки.
Стиснув зубы, чтобы не поморщиться, Пелагея рывком поднялась с места и, сделав вид, что ее нутру нехорошо и возможно наступление нежелательных, но вполне оправданных после обильного возлияния последствий, подошла нетвердой походкой к открытому окну, жадно втянула носом ночной воздух и запричитала:
- Ох, нехорошо мне, товарищ доктор, нехорошо. Не будет ли у вас водицы? Колодца нет на дворе?
Фельдшер дробно рассмеялся и вышел за дверь.
Пелагея быстро осмотрелась в помещении и бросилась к столу, прикрытому белой простыней. Отдернула простыню. От увиденного ее зрачки расширились и лицо приобрело неестественный зеленоватый оттенок.
Пелагея вернулась к окну как раз вовремя: в комнату вошел фельдшер с ковшом в левой руке.
- Ох, девушка, эк тебя растарабанило, - сочувственно сказал он и протянул Пелагее ковш с холодной колодезной водой. Она жадно прильнула к металлической посудине.
Стукнули деревянные ворота: шаркая стертыми сапогами и отдуваясь, вошел сторож.
Расположились не в прозекторской, а в сторожке. На колченогой табуретке устроили импровизированный стол, на который выставили тарелку с соленым огурцом, краюхой зачерствевшего хлеба, шматом сала и луковицей. Рядом с тарелкой, «для плезира», как сказал сторож, выложили пару леденцовых сахарных конфет.
- Не обессудьте, мадмуазелечка, - заискивающе обратился к Пелагее Тихон. – Не ждали мы нонче гостей, не ждали.
Звякнули рюмки из толстого стекла, мужчины крякнули и шумно втянули воздух через ломоть хлеба и пол луковицы. Пелагея пригубила свою рюмку, а ее содержимое незаметно вылила на земляной пол и растерла лужицу ботинкой.
Сторож и фельдшер повторили процедуру молча еще два раза, после чего сторож захмелел и начал поглядывать по сторонам, где бы ему расположить свое бренное тело на предмет здорового ночного сна.
«Это его на старые дрожжи, не иначе», - подумала Пелагея.
Фельдшер Иванушка раскраснелся, глаза его масляно заблестели.
- Извольте папиросочку, - слащаво предложил он. Пелагея взяла предложенную папиросу.
- Пойдем на свежий воздух, пусть батя отдохнет.
Сторож уже закрыл оба глаза и то и дело всхрапывал.
- Пойдем, красивая, - неуверенно поднимаясь на ноги, проговорил фельдшер.
Свежесть ночи, такая приятная после затхлого воздуха сторожки, благотворно подействовала на Пелагею, а фельдшер, наоборот, почувствовал подступивший к мозге хмель. Он одной рукой зажег свою папиросу, а второй приобнял Пелагею за талию.
- Что-то у вас тут помещение какое невнятное, - Пелагея отлепила от губ прилипшую папиросу и попыталась высвободиться из-под руки опьяневшего доктора.
- Это прозекторий, что же ты думала, - сильнее стискивая в своих объятиях тонкий стан Пелагеи, отозвался Иванушка.
- Это где мертвяки что ли? – округлила глаза девушка. – Ох, страх какой! А что вы их сразу не закапываете? Зачем сюда тащите?
- Нужно бывает обождать, - фельдшер зыркнул на расстегнувшуюся пуговицу гимнастерки и облизал верхнюю губу.
- На что обождать-то? Кому нужно?
- Профессорам всяким из Москвы нужно.
- Да что им нужно-то, профессорам этим? – Пелагея как бы случайно – не заметила, мол – расстегнула еще одну пуговицу.
Во взгляде фельдшера пропала всякая мысль, ибо формами Пелагею Бог не обделил.
- Что нужно? Да всякое, - невнятно бормотал Иванушка.
- Вот мне теперь любопытно, я теперь ни о чем другом думать не смогу, - призывно улыбаясь и прижимаясь к доктору, пролепетала Пелагея. Он засопел.
- Ну скажи, ну, что ты? – упрашивала она.
- Да всякое нужно. Сегодня один за мозгами человечьими приходил, для опытов каких-то они ему понадобились, - голодный взгляд худощавого ухажера уже не мог оторваться от упругой девичьей груди.
- Ой, страсти какие! Да зачем ему мозги?
- Он мне не докладывал. И хватит уже о нем, - сердито одернул он Пелагею, не отрывая взгляда от замаха гимнастерки. Но Пелагея уже обиженно поджала губки и запахнула разошедшуюся на груди ткань.
- Ты чего надулась? – опешил фельдшер. – Я правда не знаю, - мягче проговорил он и, как ребенок к отобранной конфете, протянул руку к пуговицам гимнастерки.
Поняв, что больше никакой существенной информацией разжиться не получится, Пелагея решила закруглить томный вечер и потянула худощавого в сторожницкую, где уже во всю мощь храпел их бородатый собутыльник.
- Что, у вас тут и уединиться негде? – хихикнула Пелагея.
- Как негде? Найдем. У нас в больнице есть свободные «нумера», - фельдшер хохотнул собственной шутке.
- Тогда я на двор быстро и пойдем в твои «нумера», - улыбнулась Пелагея и выпорхнула за дверь.