Ожидание праздника

                Ожидание праздника

– Захарка! Затопляй печь, барыня мёрзнет! – крикнула Наталья Павловна в коридор.
 Вдова генерала Красикова проснулась с головной болью. Она находилась в чудесном возрасте, ей было чуть за пятьдесят, но чувствовала она себя старушкой. Со смертью мужа на её плечи взвалилось столько хозяйственных забот, что ей стало не до званых вечеров, и гостей у себя в доме она не хотела принимать.

      Уже неделю она плохо спала, её беспокоили разговоры о нововведениях царя Петра Первого. Мало того, что он приказал новый год исчислять с первого января, изменив весь уклад, мало того, что согласно его приказа у каждого дома стояло хвойное дерево, ну вот для чего оно? Так теперь он приказал всей знати, всем вельможам веселиться всю неделю. Ездить в гости друг к другу, пировать, жечь костры, пускать фейерверки.


Эти новости неделю назад ей сообщила генеральша Ольга Теплова, живущая по соседству.
– Ну, меня это не коснётся, – засмеялась Наталья Павловна, – кто к вдове сунется? И я не выезжаю уже, болею всё время.
– Да к тебе может сам царь-батюшка приедет! – воскликнула Ольга, – мужа твоего он уважал, живешь ты в центре, ему по пути, да и поговаривают, что он до вдовушек охочий! Жди гостей, Натальюшка.

Ольга со смехом уехала, а у Натальи Павловны заболела голова, и пропал сон. Ей пришлось приказать топить второй этаж дома, где находилась большая гостевая зала. Обычно наверху топили через день, два, что бы чуть поддерживать температуру. Сама она спала в комнате рядом с кухней, здесь было теплей. На первом этаже находилась и малая гостевая зала, где она иногда принимала гостей.

В большой зале сменили все занавески, перетрясли все ковры, накрыли большой стол красивой скатертью, поставили всю фарфоровую и стеклянную  посуду, какую нашли в доме. На кухне каждый день пекли пироги и кулебяки, запекли молочного поросёнка в сметане, утку с солеными огурцами. Гостей дожидался студень, залитый в большой противень.
Вот только за неделю никто так и не приехал.

– Захарка! – снова рыкнула Наталья Павловна.
– Да иду, иду, барыня, – в комнату ввалился молодой парень с охапкой дров.
– Не дозовёшься тебя, лентяк ты этакий, наверху тоже топи. Боженька, сколько дров, сколько дров ушло, – запричитала Наталья Павловна, – все меня хотят разорить, обидеть. Вот для чего они нужны, гуляния эти? Всю неделю стол держать накрытым? Что мне до этих гостей? Какой в них толк? Одни траты.

Захарка затопив печь и дождавшись весёлого треска поленьев, поклонился барыне  и вышел. Тотчас зашла Дуняша, домашняя прислуга, помочь барыне одеться. Но Наталья Павловна как была в длинной рубахе и чепце, только  накинула поверх душегрейку, а на ноги тёплые чеботы, пошла на кухню. Там вовсю кипела работа. Повариха  Марфа с молодой помощницей месили тесто, щипали утку, варили кашу на завтрак и похлёбку на обед.
– Чем это противно пахнет? – барыня принюхалась.
– Так поросёнок испортился, – повариха Марфа развела руками, – он неделю назад приготовлен был, закис в соусе-то. 

 Крик Натальи Павловны был слышен даже на улице. Ругая всех подряд, топая ногами и брызжа слюной, она носилась по кухне, роняя миски и ковшики. Все дворовые затаились. Одна Марфа невозмутимо вымешивала тесто. Она знала, что Наталья Павловна отходчива, да и в чем их вина? Ну, пропал поросенок и пропал. Нового испекут. 

В обед прибежала прислуга из дома генерала Теплова с запиской от Ольги, где она писала, что они вчера были в гостях у знакомых, и всё общество решило навестить вдову генерала Красикова. Сегодня вечером.
 У Натальи Павловны, только успокоившейся, вновь забилось сердце. А ну, как сам царь пожалует? Она нашла красивый поднос и рюмку, приготовила, чтобы подать «угощение в почесть» при встрече с государем.

Дуняша получила несколько тычков от барыни, пока завивала ей волосы на щипцы, нагревая их на плите. Уложив хозяйке красиво косу на затылке и прикрепив на неё кружевную наколку, помогла вдеть тяжёлые серьги,  Дуня залюбовалась своей работой:
– Барыня, Наталья Павловна, до чего же вы красивая у нас, чисто царица!

Наталья Павловна подрумянила щёки, выбелила пудрой лицо и тоненьким угольком подвела брови. Посмотрев в зеркало, тоже осталась довольной. Надела красивое парчовое платье, которое трещало на ней по швам, сверху ещё одно платье, распашное, отороченное мехом. Подумала, и не стала снимать тёплые чёботы, под платьем не видно.

Вот уже вечер наступил, в городе зажглась иллюминация, слышны взрывы фейерверков, со свистом уходящих в небо. Гостей нет.
Наталья Павловна стояла у окна  и с высоты второго этажа ей была видна ярко освещённая набережная, по которой сновали конные повозки.

«Разве приживётся этот праздник в народе?  Нет, конечно.  Отменят через год, другой», – подумалось ей. Замёрзнув в зале, она спустилась в свою теплую комнату и не видела, как к воротам подкатило несколько повозок.

 Люди перекинулись несколькими репликами и, увидев тёмные окна, решили вдову не беспокоить. С уханьем и визгами поехали дальше.