Казалось бы, ничего не предвещало грозы. Но небо вдруг заволокло тучами, хотя с утра было тепло и солнечно. Как пушечный выстрел грянул гром. Молния ярким зигзагом рассекла небесную темень. И тут же разверзлись небесные хляби, посылая на грешную землю тонны воды.
- Твою ж мать! – вырвалось у Ивана.
Прожив всю жизнь на Урале, сначала в Свердловске, потом – в Екатеринбурге, он терпеть не мог переменчивый уральский климат с его снегами, дождями, ветрами и зимними «минусами». И уж, тем более, ему не хотелось, чтобы дождь замочил его дорогой немецкий костюм и не менее дорогие итальянские туфли.
– Ну, какого хрена я живу на Урале, а не в Аргентине?
Несмотря на всё недовольство Ивана, дождь его не слышал и продолжал усиливаться. Природа словно издевалась.
Чертыхаясь и матерясь, на чем свет стоит, Иван Павлов начал осматриваться. Ему срочно нужно было найти место, где можно было переждать буйство природной стихии, пока он не промок до нитки.
Слева был мост, под которым от дождя прятались какие-то сомнительные субъекты бомжеватого вида. Справа – автобусная остановка, под навесом которой стояло столько народу, что, как говорится, яблоку было негде упасть, а не то чтобы от ливня спрятаться. Зато прямо, через дорогу, располагалось кафе, в название которого Павлов даже не вчитывался. Было это «Ромашка» или «Хризантема», ему было всё равно, лишь бы не подвергать себя испытанию водой и грозой.
Разумеется, Иван Павлов выбрал точку общепита и побежал к ней. Хотя ему казалось, что он довольно-таки лихо перепрыгивал через лужи, ноги он всё-таки промочил и искренне сожалел о туфлях, которые ему всё-таки пришлось «обновить», хотя он этого не хотел.
Когда он, всё ещё матерясь, влетел в кафе, над его головой звякнул колокольчик.
Он ожидал, что сейчас его выйдут встречать и охранник, он же гардеробщик, и администратор, и официанты, но этого не произошло. В вестибюле никого, кроме него, не было. Тогда Иван прошел в банкетный зал. Там негромко играла музыка. И не было ни одного посетителя.
Павлов прошел к столику у окна, повесил на спинку стула мокрый пиджак и уселся на деревянный стул с мягкой обивкой.
Глянул на то, что творится за окном. Ливень не успокаивался. Люди толпились под мостом и на остановке, а по тротуару текли потоки воды, с которыми, как всегда, не справлялась ливневая канализация.
«Вот ведь лошары, - подумал Иван, созерцая мокнущих под дождем екатеринбуржцев. – Могли ведь сюда зайти. Здесь нет никого…»
Под окном сидел большой мокрый пес, похожий на волка. Когда в очередной раз сверкнула молния, пес вздрогнул и в упор посмотрел на Ивана. Словно смутившись, когда их взгляды пересеклись, поджал хвост, прижал уши и скрылся во дворах.
Тут же к Павлову подошел официант – очкарик с козлиной бородкой, с конским «хвостом» на затылке, который так и хотелось чем-нибудь отрезать. Хотелось, но под рукой не было ничего подходящего: ни острого ножа, ни ножниц.
- Добрый день! – Официант улыбнулся частоколом кривых, пожелтевших зубов, и положил перед Иваном меню. – Я рад вас приветствовать в нашем кафе. Что будете заказывать?
- Что?.. – задал сам себе вопрос Павлов, листая меню. Есть и пить алкоголь ему особо не хотелось. Из всего многообразия труднопроизносимых блюд и напитков он решил выбрать чашку кофе, чтобы немного взбодриться и согреться, что тут же и озвучил.
- А какой конкретно кофе вы желаете?
«Твою ж мать!» – раздраженно подумал Павлов, но вслух спросил:
- А что посоветуете?
- Ну… - Официант сложил руки на своей впалой, цыплячьей груди и воздел глаза к потолку. – У нас есть «Арабика», «Робуста», «Мокко»…
- Просто черный принеси с сахаром, - оборвал его речь Иван.
Дело в том, что он никогда не сосредоточивал своё внимание на названиях сортов кофе. Для него всегда был либо черный кофе, либо прочее пойло, которое он никогда не пил.
- Хорошо, - улыбнувшись своими кривыми зубами, официант уже направился было в сторону кухни, но внезапно остановился и посмотрел на Павлова. – А что к кофе принести.
- Твою ж мать, - уже вслух, сквозь зубы прошипел Иван. Его уже начали раздражать и этот официант, и это кафе, в которое он даже не планировал заходить. – А что есть?
- Есть булочки с различными начинками, ватрушки с творогом, круассаны. Есть пирожки с яйцом и капустой, есть…
- Круассаны тащи!
Официант, кивнув головой, удалился.
Павлов облегченно выдохнул.
Ливень за окном не прекращался.
Какой-то бомж, проходя мимо кафе, помахал Ивану рукой. Павлов отвернулся от окна, достал из кармана пиджака мобильный телефон и, пытаясь хоть как-то скоротать время, начал читать новости.
Всё как всегда: убийства, грабежи, ДТП. Только вот ни слова о ливне. Опять синоптики облажались! За что им только деньги платят?
Звякнул колокольчик над входной дверью. Через несколько секунд в банкетный зал вошла женщина в голубом платье с влажными пятнами на плечах. Запах её парфюма сразу же перебил запах кофе и разогреваемых в микроволновке круассанов. Но не это привлекло внимание Ивана. Было в той даме что-то знакомое. Это «что-то» было в её фигуре, походке, прическе. Павлов не придал этому особого значения и продолжил читать новости, которые были такими же серыми, как погода за окном.
Незнакомка, скорее всего, хотела занять место за столиком у стены, рядом с которым стояла комнатная пальма в горшке. Цокая каблуками туфель по мраморному полу, она направилась к столику с пальмой, но внезапно остановилась напротив Ивана.
Когда цоканье её каблуков стихло, Павлов оторвал свой взгляд от экрана телефона и посмотрел на даму.
Лицо её показалось ему знакомым, но Иван был готов чем угодно поклясться, что они незнакомы.
- Что, не узнаешь? – спросила незнакомка, присаживаясь за столик напротив Павлова. Кожаную сумку, которую дама сжимала под мышкой, она повесила на спинку стула.
Голос незнакомки был до боли знакомый, но кто она? И эти глаза…
- Нет, - честно признался Иван.
- Я – Мария Жданова!
- Что? – Павлова как ледяной водой окатили. Он даже подпрыгнул на стуле от неожиданности.
Это была ОНА! Та самая Жанна Жданова, которая когда-то стала его женой и носила фамилию Павлова. Та самая Жанна, которую Иван так любил, но которую потерял по собственной глупости. Та, которая ждала от него ребенка, но связь с которой была утеряна.
Господи, до чего же она была прекрасна!
Когда Иван пристально посмотрел на неё, у него защемило в груди, и мобильный телефон упал на мрамор пола. Ладно, хоть экран не разбился.
- Ты удивлен? – Жанна улыбнулась, продемонстрировав Павлову ослепительно белую улыбку.
Как она так изменилась? Пластическая хирургия? Да, возможно. Но откуда она столько денег взяла? Скорее всего, удачно вышла замуж или бизнес успешный открыла. А вдруг это и не она вовсе, а какая-нибудь мошенница. Проведешь с ней вечер и проснешься где-нибудь в сточной канаве без гроша в кармане.
Чтобы лишний раз не рисковать, Павлов решил задать сидящей напротив него даме только один вопрос, ответ на который могла знать только Жанна. Если ответит, это она. Если нет – пошла на три веселых буквы.
- Расскажи, как мы познакомились.
- А ты не помнишь? – Улыбка вдруг исчезла с лица дамы. – Память отшибло?
- Расскажи! – настоял Иван.
Между ними вдруг возник официант с подносом и поставил перед Павловым чашку кофе и тарелку с двумя круассанами. Вопросительно посмотрел на ту, которая выдавала себя за Жанну.
- Мне принесите бутылку белого сухого вина и профитроли.
- Хорошо, - официант сделал запись карандашом в блокноте и отошел от столика.
Дождавшись, когда он скроется за шторой, отделяющей кухню от банкетного зала, дама, отдаленно похожая на Жанну, подалась вперед.
- Дело было летом. У нас были каникулы. Я выхожу из подъезда и вижу, как твоя собака гадит на клумбе прямо в цветы, которые я лично посадила и ухаживала за ними. Мне это не понравилось, и я начала орать и на тебя, и на твою собаку… Люси её звали. Небольшая такая, без хвоста… А ты тогда сказал, что Люси не гадит, а удобряет мои цветочки. Что они потом будут больше и ещё красивее. Мы разговорились с тобой, потом пошли гулять по району с Люси. Ты даже разрешил мне вести её на поводке. Вот так и началась наша дружба.
Черт побери, это было правдой! Это могла знать только Жанна. И только она могла помнить карликового пинчера Люси и обгаженные ею цветочки. Только так они познакомились в первой жизни Ивана, в первой развертке событий. Была потом и вторая жизнь. Только как о ней рассказать Жанне? Она же никогда в это не поверит, сочтет его больным на всю голову. И сегодня, похоже, судьба-злодейка хочет дать ему, Ивану-дурачку, очередной шанс на то, чтобы быть с Жанной, снова создать с ней семью. Ведь не бывает же ничего просто так, да? А если учесть то, что Жанночка очень преобразилась в лучшую сторону, этот шанс лучше не упускать. Тогда можно ухватить за хвост Жар-птицу и сорвать джекпот. Главное – не вспугнуть Жар-птицу и ничего не испортить. Тогда, быть может, жизнь наладится. Но как рассказать Жанне о том, что жизнь – как поток воды, льющийся за окном по асфальту? Поток, который в зависимости от обстоятельств может потечь прямо или налево, или направо. А мы всего лишь песчинки в этом потоке, который тащит нас куда угодно, и мы ничего изменить не можем.
И тут Жанночка, действуя в соответствии с законом подлости, задала тот самый вопрос, которого Павлов так боялся в силу того что не знал, как ответить на него, чтобы не упасть лицом в грязь:
- И где ты был всё это время, все эти годы? Я ведь уже что только про тебя ни думала. Я думала, что ты сидишь за убийство, что ты умер, что у тебя новая семья…
Снова появился официант с кривыми зубами, поставил перед Жанной бутылку вина и круассаны. Налил вино в красивый бокал. Однако, как только он решил скрыться в своем убежище за красной шторой и даже уже направился к нему, пронзительно зазвенел колокольчик над входной дверью. Официант остановился и замер. Прошло, наверное, с полминуты, которые Ивану показались вечностью, и в банкетный зал вошел седоволосый господин, похожий на голливудского актера, имени которого Павлов, как ни силился, вспомнить не смог. Несмотря на ливень, льющий снаружи, на идеально выглаженном, дорогом костюме пожилого мужчины не было ни одной капли воды, хотя должны были быть. Черт с ним, с актером, Иван не мог вспомнить даже имени этого человека, хотя он знал его, они общались. Хотя лучше бы этого общения не было.
- Ну, здравствуйте, друзья мои! – Мужчина улыбнулся, разведя руки в стороны.
За окном бахнул очередной раскат грома, сверкнула молния. В тот момент глаза мужчины сверкнули дьявольскими красными огнями. И Павлов знал, что это не игра света и теней. И молния тут ни при чем.
Сделав пару шагов, седоволосый господин бросил взгляд на официанта.
- Ты чего стоишь? Неси две бутылки лучшего коньяка и самые изысканные закуски. За всё я заплачу.
Официант исчез за шторой. А мужчина направился к столику, за котором сидели Иван с Жанной.
- Белозар, - сорвалось с сексуальных губ Жанны. – Подумать только!
Точно! Его звали Белозар. И, если бы ни Жанна, Иван ещё долго бы напрягал свою память. Шутка ли дело, столько лет прошло с их последней встречи! И ведь Павлов часто представлял их следующую встречу, но не думал, что она будет такой, при столь странных обстоятельствах. Подумать только, столько совпадений: ливень, вызвавший незапланированное посещение кафе, встреча с Жанной. И тут заходит он! Явился, не запылился. О том, что эту встречу подстроил именно Белозар, Иван не сомневался. Таких совпадений не может быть. Такое только в кино возможно, но не в реальной жизни.
- Не предполагал, что вы знакомы, - вполголоса произнес Павлов, бросив взгляд на Жанну.
- А вот это что? – Жанночка обвела ногтем с модным маникюром свой идеальный подбородок, который когда-то ей не нравился из-за его «неженственности» и приложила руки к своей новой груди, на которую можно было смотреть так же долго, как на горящий огонь, как на то, как другие работают, а также на то, как бухгалтер отсчитывает зарплату. – Ты думаешь, оно само всё приросло, да?.. Конечно, без помощи Белозара всего этого не было бы!
Подойдя к столику, старый знакомый тут же занял стул между Павловым и Жанной. Иван при этом ощутил, как крышка стола увеличилась в размерах и уперлась ему в живот. Чтобы избавиться от неприятного давления, Павлову пришлось отодвинуться от стола.
- Какого хрена, Белозар? – выдавил из себя Иван. – Ты же обещал, что будет всё хорошо, а получилось…
Договорить он не смог, так как какая-то неведомая сила вдруг сдавила его грудь. Он не мог нормально дышать, куда уж там – говорить!
Слава Богу, продолжалось это несколько секунд. После чего Иван снова смог дышать.
А Белозар, как ни в чем не бывало, сначала посмотрел на Жанну, потом на Ивана. Лицо его при этом озаряла лучезарная улыбка.
- Ну, - он вздохнул. – Насколько я понял, вы оба осознаете, что вы меня знаете. Причем, знаете много лет. Вы оба в свое время стали моими клиентами. И я, как смог, помог вам. Могу поклясться именами своих предков, что я очень старался. Но так как клиентов у меня много, и за каждым из вас я уследить не могу, я бы хотел, чтобы каждый из вас рассказал мне историю своей жизни. И, главное, что бы вы рассказали мне, в какой момент вы встретили меня. И что в вашей жизни после этого поменялось. Итак, начнем с тебя, Иван! Ты же мужчина!
Ну, подумалось Ивану, Белозар спас ситуацию. Красавчик! Сейчас не придется ничего придумывать, врать Жанне. Просто нужно будет рассказать ей всю правду от начала и до конца. А дальше – как карты лягут. Но то, что она ему поверит – к гадалке не ходи.
Тут же к столу подбежал кривозубый официант с «хвостом», выставил на скатерть коньяк и тарелки с закусками, названий которых Павлов даже не знал, так как ранее ничего похожего не видел даже в «Книге о вкусной и здоровой пище».
- Ну… - Павлов кашлянул в кулак, чтобы прочистить горло.
- Подожди, - Белозар остановил его жестом руки, разливая по бокалам коньяк. Бокал Жанны с вином всё ещё был нетронутым. – Я предлагаю выпить за встречу.
- Хороший тост, - Жанна подняла свой бокал. – Не оригинальный, но хороший.
После того, как с громким звоном соприкоснулись бокалы, Иван обвел взглядом Белозара и Жанну, на мгновение задержавшись на её обновленной груди, и начал свой рассказ:
- Ну, так-то из меня рассказчик вообще никакой, но я расскажу. В детстве мы с Жанночкой жили в одном дворе, в соседних домах. Я много раз видел её, но мы с ней не общались. Начали общаться только после того, как моя собака нагадила на её клумбу. Тогда же выяснилось, что мы учимся в одной школе, в одной параллели. Мы подружились, начали гулять вместе. Играли в разные подвижные игры, катались на велосипедах. К этим играм со временем стали подключаться подруги и одноклассники Жанны. Мы играли в пионербол, в футбол, в казаков-разбойников. Но это было летом. Зимой мы катались на лыжах и на коньках, играли в снежки. Пару раз я дрался с одноклассниками Жанночки… Понятное дело, ни столько из злости, сколько от желания произвести на неё впечатление. Она ведь была красивой девочкой. Наши родители дружили. Я любил заходить к Жанне в гости, где мы играли в шахматы, в карты и в шашки. От пацанов я часто слышал:
«Тили-тили тесто, жених и невеста!» Мне было наплевать на их слова, ведь на тот момент нам было лет по одиннадцать, и в силу малолетнего возраста я не воспринимал Жанночку как девчонку для поцелуйчиков и для… Для чего-то более серьезного!
- А игры в доктора? – Жанна так сильно опустила на стол бокал, что его крышка задрожала, и Иван вздрогнул.
- Ну, это же баловство, - Павлов пожал плечами. – Все дети делают это. В детском саду. Правда, у нас эти игры были в более позднем возрасте… Хватит уже перебивать меня, а то я тоже буду перебивать тебя, когда будешь рассказывать нам тут свою историю!
- Нет, не перебьешь, - Жанна покачала головой. – Кишка тонка. Да и маловата…
- Не ссорьтесь, пожалуйста, - Белозар по-отцовски накрыл своей рукой ладонь Жанны. Вены на его руке были похожи на дождевых червей, поселившихся под дряблой кожей. – Продолжай, Ваня. А то я засну, так и не услышав окончания твоей истории. Возраст у меня уже, знаешь ли, не детский.
- Спасибо, Белозар, - Павлов склонил голову, постучав кулаком по груди. Дескать, респект. – В общем, в какой-то момент наши отношения вышли на более высокий уровень. И я понял, что уже не могу без Жанночки… Это было в классе девятом…
- В десятом! – поправила его Жанна.
- Возможно, - Иван разлил алкоголь по бутылкам, ни с кем не чокнувшись, осушил свой бокал. Он никогда не был фанатом алкоголя, считая его злом вне зависимости от крепости. Но внезапно нахлынувшие воспоминания убили трезвенника, жившего в нем много лет. – В общем, в то время нам никто не был нужен, не друзья, ни подруги. Мы практически жили друг у друга в гостях. Ходили вместе по театрам, по кафешкам, по кинотеатрам, по дендропаркам. В цирк и в зоопарк тоже любили ходить… Деньгами на все эти развлечения меня обеспечивали родители. Они же знали, с кем я провожу свое свободное время. Я до сих пор удивляюсь, как нам ещё на учебу времени хватало? При этом я ещё постоянно помогал отцу ремонтировать машину в гараже. Кстати, именно отец научил меня ремонтировать машины и разбираться в них. Именно за это я ему до сих пор искренне благодарен… После того, как я закончил школу, меня забрали в армию. Я служил в войсках противовоздушной обороны. Всё это время Жанночка ждала меня, мы вели с ней переписку. Когда я вернулся из армии, мы с ней поженились…
- Но всё было по-другому, - Жанна сделала глоток вина и отправила в рот виноградину.
- Не перебивай его, пожалуйста, - попросил её Белозар. – Когда Ваня расскажет свою историю до конца, тебе и мне всё станет понятно. Поверь мне.
- Спасибо, - Павлов благодарственно склонил голову, положив руку на грудь. Немного помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: - После армии я устроился на работу в автосервис. Работа мне нравилась, зарабатывал я неплохо. Мы с Жанной взяли квартиру в ипотеку, строили грандиозные планы на будущее и работали над увеличением нашей семьи.
- Не понял, над чем вы работали? – Сделав глоток коньяка, Белозар насадил на вилку кусок шашлыка.
- Мы решили завести ребенка и вовсю работали над его созданием. – Павлов посмотрел на своего в прямом смысле старого знакомого удивленными глазами. Дескать, как можно не знать таких простых вещей? - Другими словами, трахались и не предохранялись.
- А, понял! – Белозар улыбнулся уголками рта. – Я, знаете ли, такой старый, что уже забыл, что это такое.
Жанна залилась веселым смехом. Когда она закончила смеяться, Иван продолжил рассказывать:
- Однажды, когда я задержался на работе, Жанна, не дозвонившись до меня по мобильному телефону, решила прийти в сервис. Наверное, хотела увидеть, чем я там занят. А дело было поздним вечером. Идти ей нужно было через парк. И в парке на неё напали три обжабанных хулигана.
- Каких? – не понял Белозар.
- Находящихся в состоянии наркотического опьянения, - пояснила Жанна, с жалостью глядя на старика. – Вы прям как с другой планеты!
В это время Белозар с наслаждением пережевывал кусок шашлыка. Прожевав и проглотив его, он смущенно пожал плечами.
- Наверное, это потому, что я не смотрю телевизор, не слушаю радио. Я даже интернетом не пользуюсь, и у меня нет мобильного телефона. Я живу в своем мире, где всё это не нужно. В моем мире все живут по другим законам. Там даже время течет по-другому.
- Ясно, - Жанна кивнула головой. – Продолжай, Ваня.
- На чем я остановился? – Иван посмотрел на люстру, висящую на потолке, словно она могла дать ответ на его вопрос. – Ах, да… Напали на Жанну три наркомана. Непонятно, что им от неё было нужно, и что бы они с ней сделали, но Жанне на глаза попался обрезок металлической, который лежал в траве. Одному Богу известно, как она смогла его увидеть. Схватив его, Жанночка начала бить им хулиганов. Видать, с перепуга не рассчитала силу ударов и убила всех троих. Жанночку, понятное дело, посадили, а я с горя запил. Причем, это был мой второй опыт общения с алкоголем. Первый был на нашей свадьбе. Оба раза были неудачными. Если на свадьбе меня стошнило на свадебное платье моей невесты, а потом я заснул за столом, то во второй раз всё обстояло гораздо хуже. Я упал, когда переходил дорогу, и на меня наехала машина… Очнулся я в больничной палате. Я был весь забинтованный и загипсованный. Тело болело так, что орать хотелось. Но я не орал. Я просто лежал и плакал, глядя на потолок. Я оплакивал себя, Жанну и свою судьбу дурную. Я жалел, что не умер под колесами машины. И тут дверь в палату открывается, и заходит Белозар. На нем был этот же костюм, поверх которого он нацепил белый халат. Я не помню, о чем мы с тобой говорили…
- Ты жаловался на жизнь, - печально вздохнув, напомнил Белозар.
- Да, - Павлов кивнул. – Больше говорить мне было не о чем. В какой-то момент Белозар спросил меня: « А ты хотел бы я что-нибудь в жизни поменять?» Конечно, я сказал, что хотел бы. Чтобы всего этого не было. Белозар тогда улыбнулся, сказал, что чудеса иногда случаются и вышел из палаты. И тут я вдруг перестал чувствовать боль. На душе стало хорошо и спокойно. Появилась уверенность, что всё будет хорошо, что я поправлюсь, и жизнь наладится. А Жанна освободится из мест не столь отдаленных, и мы будем с ней жить долго и счастливо. Я до сих пор не знаю, было это воздействием на мой организм обезболивающих препаратов или это беседа с Белозаром так на меня повлияла. Склонен полагать, что второе. И мне тогда удалось заснуть крепким, здоровым сном. Когда я проснулся и открыл глаза, я понял, что нахожусь не в больничной палате, а где-то в другом месте. Я ещё подумал, что врачи, пока я спал, перетащили меня в другую палату. У меня ничего не болела. Во всём теле была какая-то легкость. Я приподнял голову и увидел, что нет на мне ни гипса, ни бинтов. И я нахожусь не в палате, а дома. Точнее, в своей детской комнате, в квартире родителей. Комната выглядела как во времена моего детства, в конце восьмидесятых годов прошлого века. Аккуратно поднявшись с дивана, я подошел к зеркалу, висящему на стене. В зеркальном отражении я увидел себя мальчиком, каким до встречи с Белозаром видел себя только на черно-белых фотографиях. Это было чудо. Самое настоящее чудо, в которое трудно было поверить. Но это случилось! Только, загадывая желание, я даже не думал, что снова стану мальчиком. Для человека, который в детстве мечтал стать взрослым, это было шоком. Стоя перед зеркалом, я понял, что какие-то неведомые силы отправили меня в детство, чтобы я снова прожил больше половины жизни и сам исправил все ошибки, приведшие Жанну на зону, а меня в больницу. Это было как в фильме с Томом Хэнксом, где мальчик, захотевший стать большим, проснулся в теле взрослого мужика. У меня же всё было с точностью до наоборот. Искренне желая всё изменить в лучшую сторону, снова становиться пацаном я не планировал. Впрочем, я не расстроился, так как хуже, чем было, стать не могло. А быть ребенком, в общем-то, неплохо. Ведь не надо думать о дне завтрашнем. Не надо работать. Нужно только хорошо учиться и примерно себя вести. Даже думать не надо, так как родители всё за тебя продумают и всем тебя обеспечат. Мне оставалось только принять то, что случилось, как должное, и жить. Просто жить. И я начал жить. Жить, каждый день, изображая мальчика. Но в душе я ведь был взрослым человеком. Как бы я ни включал актерское мастерство, это получалось плохо. Видать, актер из меня никудышный. Родители сразу заметили перемены в моем поведении. Позже это заметили прочие родственники и мои друзья. Мать даже потащила меня к психологу. Но он, поговорив со мной, сказал, что нет ничего страшного в моем поведении. Это нормально. Я просто взрослею. Посоветовал купить мне домашнего питомца. Якобы, это поспособствует тому, чтобы я не был столь серьезным и замкнутым. И они купили мне Люси, благодаря которой мы познакомились…
Иван кинул взгляд на Жанну, наполнил бокалы.
- Предлагаю выпить за чувства, - произнесла Жанна, поднимая свой бокал.
- Поддерживаю, - Белозар кивнул.
Троица чокнулась. Едва бокалы со звоном соприкоснулись, за окном так громыхнул гром, что задрожало оконное стекло.
Опрокинув в себя очередную порцию обжигающей внутренности жидкости, Иван закусил долькой лимона и продолжил:
- Не знаю, повлияла ли на меня Люси, или все привыкли к моему поведению, но я перестал играть роль мальчика и начал вести себя естественно. Жить стало как-то легче. Начали мы с ней общаться в одиннадцать лет, но я вернулся в детство в десятилетнем возрасте. Целый год до нашего второго знакомства я привыкал к своему новому облику, полностью погрузившись в воспитание собаки. Учеба в школе давалась мне легко, так как я всё уже знал. На уроках я лишь вспоминал то, чему меня уже научили. Понятное дело, я был круглым отличником. Всегда вел себя примерно и не дрался с одноклассниками. Кстати, в первом детстве я их уважал. Не со всеми, но дружил. Во втором же детстве я смотрел на них совсем другими глазами. Смотрел и не понимал, как можно быть такими дебилами? Мне и сейчас не понятно, как им удалось вырасти, создать семьи, завести детей? Получается, что в первом своем детстве я был таким же придурком. Ужас!.. Помня про суровые девяностые, которые дались мне нелегко, я записался в секцию бокса, в спортклубе «Витязь». Не пропускал ни одной тренировки, хотя спортклуб находился на другом конце города, на Химмаше. Отношения с отцом и с матерью носили дружеский характер, так как я не воспринимал их как родителей. Моими друзьями до второго знакомства с тобой были исключительно взрослые. Тогда к этому все относились нормально. Если в первом моем детстве я материально зависел от родителей, что мне не нравилось, во втором детстве я понял, как можно зарабатывать деньги самостоятельно. Я был профессиональным спорщиком. Я спорил с людьми на деньги. Дело в том, что я, в отличие от них, знал о каких-то событиях, которые ещё не произошли, но скоро произойдут. Так, например, я наживался на футбольных или хоккейных матчах, на телесериалах и фильмах. Жирный куш сорвал на развале Советского Союза. Я спас накопления родителей от обесценивания в начале девяностых, уговорив их снять все деньги со сберегательных книжек и купить на все деньги доллары. Я же предупредил их о дефолте 1998-го года. Они сняли всю зелень со счетов и купили старое здание, которое ранее принадлежало какому-то заводу. Они привели здание в порядок, и сейчас живут за счет сдачи в аренду помещений…
- А я-то думала, что они просто квартиру в аренду сдавали, - потрясенно произнесла Жанна. – Вот я дура то! Не знала, что с долларовыми миллионерами в родстве состою!
- Они и сейчас это стараются не афишировать, - Павлов улыбнулся. – Живут себе тихонько в Германии. Изображают среднестатистических бюргеров. Ну, ладно. Разговор сейчас не о них… Во второй своей жизни, как я уже говорил, я был отличником в школе, делал успехи в боксе. В моей комнате все полки были завалены грамотами, медалями, кубками, чего никогда не было в первой жизни. Я понимал, что исправляю ошибки прошлого, чему я был рад и гордился собой. При этом я находил время на тебя, Жанна, помогал отцу ремонтировать его машины… Именно машины. Если во время моего первого детства у него была только «жига», которую угнали, то во втором моем детстве он менял машины, как перчатки. А в самом начале девяностых он купил себе «Опель». И «жигу» благодаря мне у него никто не угонял. Он благополучно продал её, когда понял, что может позволить себе машину поновее. В то же время мне стало не хватать денег, выигранных в спорах. Видать, люди поняли, что я всегда выигрываю и боялись со мной спорить. И тогда я придумал новый способ обогащения. Я начал драться за деньги. Иногда это были нелегальные бои, когда состоятельные люди делали на бойцов денежные ставки. Но, чаще всего, люди готовы были платить мне деньги за то, что я разбирался с их обидчиками. Мне это давалось легко. Обиженных, жаждущих мщения людей, было много, так что, я был всегда востребованным. Особенно, в школе. И денег у меня было как у дурака фантиков. Но, если честно, я тогда мечтал стать мастером спорта, а потом стать тренером и посвятить свою жизнь спорту. Моим планам не суждено было случиться. Как-то раз, когда я шел дворами домой после соревнования, мне дорогу преградил красный мерс. Опустилось стекло водительской дверцы. За рулем сидел мужик с разбитой харей, с забинтованной башкой. Он попросил меня сесть в салон мерса и поведал, что он много лет занимается бизнесом, но в последнее время его достали конкуренты, и ему нужен помощник. Якобы он видел мои бои и уверен, что идеальнее помощника, чем я, ему не найти. А мне тогда было семнадцать. Он пообещал мне платить такие деньги, каких я не мог заработать ни в спорах, ни кулаками. Немного подумав, я согласился. Но тогда я не знал, что буду работать на афериста Витю Пудовкина. И никакой он не бизнесмен, а мошенник. Этакий новоявленный Остап Бендер. Хотя прав у меня тогда не было, я был его водителем и телохранителем. Не знаю, чем он занимался до нашего знакомства, но при мне он собрал деньги с людей на строительство коттеджного поселка в Челябинской области и прикарманил все деньги себе. Разумеется, со мной щедро поделился. После этого он открыл публичные дома в Екатеринбурге. В мои обязанности тогда входило обеспечение безопасности проституток и их доставку к клиентам на дом. Иногда я вытрясал деньги из клиентов, которые не хотели платить за секс. Из-за постоянной занятости со спортом мне тогда пришлось завязать, но у меня как-то получилось закончить школу с красным аттестатом. В то же время Витя начал брать деньги с людей, представляясь то работником суда, то инспектором санэпидемстанции, то следователем, то пожарным инспектором, то работником военкомата, то ещё Бог знает кем, обещая им за деньги уладить их проблемы. Витя был прирожденным актером. Он был настолько убедительным, что люди ему верили и охотно расставались с деньгами. И полиция долгое время не могла его вычислить, хотя он всегда находился на территории Свердловской области. И я вместе с ним. И я уже не мог отказаться от работы на него, так как мы были не только в одной упряжке, мы были друзьями. И прекратить работу на Витю было бы для меня равносильно тому, что предать друга. А этого я тогда сделать не мог. Наверное, не смогу и сейчас. Но, как говорится, сколь веревочке не виться, а конец будет. В один не очень хороший день Витю задержали менты, а потом посадили. Меня они не взяли только потому, что меня забрали в армию. Как и в первый раз, в войска противовоздушной обороны. Это меня и спасло от срока. Ведь я, по сути, был соучастником в большинстве Витиных преступлений. Разумеется, в армию я отправился с удовольствием. Второй раз службы в армии оказался легче и интереснее. Ведь я всё знал, всё умел. Благодаря тому, что знал, что и когда произойдет, я спорил с сослуживцами и богател за их счет. Поначалу дрался, но не за деньги, а чтобы деды до меня не докапывались и знали, с кем служат. Весь срок службы переписывался с Жанной. Да, как и в первый раз, она ждала меня и любила. Чтобы не повторяться, я начал для неё писать стихи, которые включал в письма… Помню как сейчас: «Я люблю тебя, Жанна! Для меня ты желанна»…
- Ладно, это всё прошлое и глубоко личное, - Жанна откинулась на спинку стула и сложила руки на своей красивой груди. - Давай без этого, а?
- Как скажешь, - Иван сделал удивленное лицо. А как тут не удивляться, если он был уверен, что Жанночке будет приятно в очередной раз услышать хотя бы один из его стихов и поностальгировать. - Ладно, не буду. А то ещё расплачешься, тушь потечет… В армии, как вы поняли, во второй раз мне служилось шикарно. Отслужив срок, я вернулся домой, в Екатеринбург. Как и планировал, устроился на работу в автосервис. Я сделал Жанне предложение, и мы поженились. Помня свою первую свадьбу, на второй я решил не пить спиртное, чтобы не облажаться. Однако всё пошло не по плану. Я то ли чем-то отравился, то ли съел несовместимые продукты, и у меня начался жутчайший понос. Я просидел на толчке минут сорок. В это время меня все искали, стучались в дверь туалета, а я даже не мог встать с унитаза. Казалось, что из меня вот-вот все внутренности вылезут. Вы уж извините за подробности…
- Да ты эту историю мне уже сто раз рассказывал, - Жанна сделала глоток вина и посмотрела на Белозара. – Вы представляете, каково было мне, пока он там от лишнего избавлялся. Мне моя мама все уши прожужжала о том, что Ванька со свадьбы сбежал, что у него, наверняка, есть ещё кто-то. Поэтому я так обрадовалась, когда его увидела, что готова была расплакаться от счастья. С трудом, но сдержалась.
- Молодец, - Иван ласково накрыл своей ладонью руку Жанны, но та отдернула руку и убрала её под стол. Павлов даже не удивился. Он всё понимал и чувствовал себя виноватым перед своей женой. – Дальше… Ко мне подходит моя мама, спрашивает, где я был? Я ей всё рассказал. Она тут же дает мне какую-то таблетку. Я её проглотил, запил морсом и сел за стол рядом с Жанночкой. Вроде бы, всё нормально, чувствую себя лучше. Все радуются тому, что я нашелся. Свадьба продолжается. После очередного «горько» мы встаем, начинаем целоваться. И тут вдруг меня стошнило. Прямо на Жанночку, на её белое платье. Она кричит на меня, мне ужасно стыдно. Ладно, хоть у неё с собой запасное платье было, хоть и не свадебное…
- Это платье я взяла на свадьбу только потому, что мне плохой сон накануне приснился, - Жанна печально вздохнула. – Мне снилось, что кто-то из гостей облил меня борщом. Кстати, твоя блевотина была очень похожа на борщ. Свадебное платье я потом выкинула в помойку.
- Да уж, - Павлов опустил глаза, ковыряя вилкой салат, названия которого он не знал. – Хотел как лучше, а получилось как всегда. А потом меня вдруг потянуло в сон. Я так сильно захотел спать, что аж глаза слипались. И я заснул прямо за столом. Получается, что, как бы я ни старался изменить одну из ошибок прошлого, на нашей свадьбе я всё равно косячнул. И мне кажется, лучше бы я в тот день набухался, тогда вспоминать всё это было бы не так противно. Жанна меня потом долго попрекала этой свадьбой. Ну, ладно. Что выросло, то выросло. Нужно было жить дальше, а не оглядываться назад. И я старался не думать об этом конфузе. Со временем я даже забыл о нем…
- Зато я о нем помню, - со злостью в голосе сказала Жанна наливая себе вино в бокал. – Ты хоть понимаешь, что ты мне свадьбу испортил?
- Дважды, - Иван сокрушенно тряхнул головой. – Видать, это судьба… Я рассказывал, что в первом нашем браке мы оформили ипотечный кредит на квартиру. Во втором браке нам этого делать не пришлось, так как моими стараниями родители стали богатыми и, уезжая в Германию, оформили на меня свою квартиру. Я врал тебе, когда говорил, что квартира мне не принадлежит. Ну, это сейчас не так важно. Важно то, что после свадьбы мы жили в своей квартире, а не в съемной и не в ипотечной.
- А что, тот первый раз, о котором я не знаю, мы снимали квартиру? - Жанна удивленно подняла брови.
- Да, - Павлов кивнул головой. – Перед тем, как оформить ипотеку. Дело в том, что ты не хотела жить с моими родителями, а я с твоими. Вот мы и снимали квартиру. И слава Богу, что всё это обошло нас стороной во второй жизни. Во второй жизни мы жили гораздо лучше. Пока… Пока как-то вечером, возвращаясь с работы, я не встретил Витю Пудовкина. Он сидел на скамейке у нашего подъезда. Как он узнал, где я живу, не знаю. Оказалось, что он отсидел свой срок, и ему снова нужен был я. Ему понравилось работать со мной, так как я надежный. Я не был готов к такому повороту событий и не хотел уходить из автосервиса. Поэтому я уклончиво сказал, что подумаю. Он вручил мне свою визитную карточку, в которой он значился предпринимателем и попросил меня позвонить ему, когда надумаю. А на следующий день меня мой босс уволил из автосервиса без объяснения причин. И я начал поиски работы. Я обзванивал другие автосервисы, отправлял свое резюме, но, как говорится, не было ни ответа, ни привета. Быстро поняв, что поиск работы не увенчался успехом, я позвонил Пудовкину. Он назначил мне встречу в офисе инвестиционной компании «Факел». Рассказал, что является учредителем и директором этой компании. Что вкладывает деньги вкладчиков в строительство, в промышленность. Что на инвестициях можно неплохо навариться. И что я ему нужен в качестве заместителя. Также он говорил, что всё легально, нет никакого криминала. Что всё на мази, и он со всеми нужными людьми договорился. Витя был так убедителен, у него был такой блеск в глазах, что я ему поверил и дал согласие работать на него. Позже я понял, что «Факел» - финансовая пирамида, где доход самых первых участников формировался за счет денег новых вкладчиков. Мошенничество чистой воды. Когда я это осознал это, пути назад не было. К тому же, легкие деньги вскружили мне голову. И я понял, почему Пудовкин так часто говорил мне, что название «Факел» произошло от английского слова «fuck», что значит - трахать. Вот мы и трахали наших клиентов. Причем, по-полной. Но это продолжалось недолго. В какой-то момент мы вывели все деньги в офшоры и свалили в Швейцарию…
- Так вот, куда ты пропал! – Жанна стукнула ладонью по столу. – А я что только о тебе тогда ни думала!
- Извини, Жанночка! – Иван приложил руку к груди. – Я не мог ни звонить тебе, ни писать. Я понимал, что мы слишком много народа обманули. И я боялся, что нас или убьют, или посадят. А нам не хотелось ни того, ни другого. Жили мы на широкую ногу. Купили себе дома, машины. Мы жили как в раю. И нас никто не беспокоил. Мне казалось, что это будет длиться вечно, но… Как-то раз мы ехали с горнолыжного курорта. За рулем был я. Витька сидел рядом, на пассажирском сидении. Смотрим, а на обочине стоит дамочка и голосует. Витька попросил меня остановиться. Опустил стекло пассажирской двери и спрашивает её на английском языке, куда её подвезти. А на ней очки солнцезащитные были такие большие, что пол-лица закрывали, да ещё капюшон на голове. В общем, мне она показалась подозрительной. Только я хотел сказать об этом Пудовкину, дамочка достала из сумочки пистолет с глушителем и начала стрелять по нам. Витьку она сразу убила выстрелом в голову. Мне одна пуля оцарапала висок. Вторая попала в бок, третья в плечо. Я завалился на бок, прикрыв голову руками. И, если бы я этого не сделал, четвертая пуля попала бы мне в голову. А так, она попала в руку.
Павлов закатал рукав рубашки и показал своим собеседникам вмятину от пули, оставшуюся на руке.
Белозар и Жанна посмотрели на руку Ивана. В тот момент на их лицах не было ни удивления, ни жалости. Они молчали, думая о чем-то своем. Тишину нарушил Белозар.
- Ну, за твое здоровье, Ваня! – громко произнес он тост, поднимая бокал.
В очередной раз зазвенели бокалы. За окном снова грянул гром.
- И что было дальше? – тихо, словно боясь спугнуть мысли Павлова, спросила Жанна.
- Дальше? – Иван посмотрел на Белозара, потом перевел взгляд на Жанну. – Я был уверен, что женщина-киллер меня добьет. Но сзади остановилась машина. Я это понял по скрипу тормозов. И дама с пистолетом тут же исчезла. А я, понимая, что двигатель машины всё еще работает, истекая кровью и превознемогая боль, ударил по газам. Я поехал к нашему хорошему знакомому, главе швейцарской русской мафии. Так как я хочу жить, я не скажу вам его имени. К счастью, он жил неподалеку от места встречи с киллершей. Совсем не помню как, но я доехал до его дома. Он вызвал мне доктора, работающего на русскую мафию, и отдал распоряжение своим людям, чтобы они избавились от тела Витьки. Я жил у него где-то месяц, пока более-менее не восстановился. В то же время главарь русской мафии навел справки и выяснил, что Витю заказал некто Борис Ендович. Похоже, он какой-то важный человек в Екатеринбурге. Его жена вложила кругленькую сумму в нашу компанию. Ендович, узнав об этом, заказал сначала свою жену, потом Витю Пудовкина. Именно Витю, а не меня, так как в учредительных документах «Факела» значился только он. Я же просто оказался не в то время и не в том месте. Несмотря на это, руководитель мафии посоветовал мне свалить из Швейцарии и как можно скорее. Что я и сделал. Я переехал в Германию. Купил себе дом в окрестностях Кёльна, в десяти минутах езды от дома родителей. Открыл свой автосервис, который приносил мне по немецким меркам неплохой доход. Казалось бы, жизнь снова начала налаживаться, но… Как-то раз, под вечер, заходят ко мне четверо мужиков. Я думал, им машину нужно починить, а они говорят мне на русском, с небольшим акцентом, что они – активисты движения за мир во всем мире. А ещё они знают, что я не бедный и при желании могу помочь их движению. Один из них протянул мне бумажку с банковскими реквизитами и сказал, что я должен раз в месяц перечислять на счет в банке деньги на нужды их движения. Я был в шоке от такой наглости. Нет, я не против мира во всем мире, но поддержание этого мира должно быть делом добровольным. И я сказал им, что не имею и не хочу иметь никакого отношения ни к ним, ни к их движению. Пусть сами зарабатывают деньги на своё движение. На что они ответили оскорблениями и угрозами. И вот тогда-то во мне боксер и проснулся. Я так их отметелил, что они ползком из автосервиса выползали. Я ещё прокричал им вслед, что убью их, если они ещё раз ко мне заявятся. И я был уверен, что больше не увижу эти рожи. И они не давали о себе знать где-то месяц. А через месяц они опять пришли ко мне в сервис. Их было уже не четверо, а человек десять. Тот, что давал мне бумажку с реквизитами, спросил меня, не передумал ли я? Конечно, я ответил, что нет. Тут же один из активистов достал из кармана пиджака газовый баллончик и распылил мне в лицо струю газа. Остальные тут же накинулись на меня и начали бить. Били так сильно, что я потерял сознание. Очнулся я от того, что мне было нечем дышать. Я задыхался. Автосервис был охвачен огнем. Понимая, что через дверь в воротах мне не выйти из-за стены огня, я спустился по лестнице в подвал. До него огонь ещё не добрался. Там было маленькое окошко, через которое я выбрался наружу. Не представляю, что бы со мной было, если бы я в нем застрял. К счастью, я тогда был в хорошей физической форме, смог пролезть через окно и выбраться наружу.
Оглянулся назад. Понял, что полыхает не только гараж, но ещё и дом.
СВОЛОЧИ! Ненавижу этих гадов!
К счастью, моя машина и машины клиентов стояли на парковке и не пострадали.
Иду я, покачиваясь, к своей машине, а сам думаю, что мне делать дальше?
Голова раскалывается от боли, мозги шевелятся еле-еле.
И тут я увидел перед собой знакомый силуэт. Смотрю, а это Витька Пудовкин стоит. Ну, прямо как живой! Но я-то видел, как его мозги по салону разлетелись. И я понимал, что он не может быть живым. К тому же, свет от фонаря уличного освещения проходил сквозь него, и тень Витька не отбрасывал. Я смотрю на него и думаю, что это галлюцинация, вызванная тем, что я надышался дымом. Но галлюцинация вдруг говорит мне тихим таким, еле слышным голосом: «Собирай свои манатки и вали отсюда!» При жизни он бы сказал именно так. «Куда? - спрашиваю я. – Куда валить-то?» А он ответил: « В Россию», и тут же исчез. Что? В Россию?! Но мы там столько народа обдурили, столько врагов себе нажили, что возвращаться на Родину для меня было бы смерти подобно. А, с другой стороны, в России все охотились за Пудовкиным, а я-то был вообще как бы не при делах. Чего мне здесь было бояться? Ну, посадят как соучастника, ну, отсижу своё. Зато жив останусь. Правильно? В Германии меня всё равно бы борцы за мир добили. И родичей моих бы замочили, если бы на них вышли. Так что, мне нужно было вернуться в Россию, где у меня была недвижка, где живут мои родственники, друзья… К тому же, я был уверен, что Витьку я увидел и услышал его голос отнюдь не случайно. Ну, не может быть таких случайностей и таких галлюцинаций. Я запрыгнул в свою машину и поехал к родителям. Забрав из сейфа отца свои документы, банковские карты и наличность, я поехал в аэропорт. Да, я сомневался в том, что у меня получится долететь до России, но, как говорится, чем черт не шутит, да? Нужно было попробовать. И случилось очередное чудо! Пусть с пересадками, но я долетел до Екатеринбурга. Всё прошло как по маслу, без сучка и без задоринки. Всё-таки, не случайно я увидел своего покойного приятеля. Получается, что он позаботился обо мне даже из загробного мира. Не имей сто рублей, а имей сто друзей, правильно?
- Логично! – Белозар, порывшись в карманах, достал из них трубку, кисет и начал набивать трубку табаком.
- А что, здесь можно курить? – с удивлением в голосе спросила его Жанна.
- Сегодня я с вами, - ответил ей Белозар, раскуривая трубку. – Значит, можно.
Как бы в подтверждение его правоты, появился официант. Он поставил на свободное место на столе, между Белозаром и Жанной, красивую позолоченную пепельницу.
- Отлично, - Жанна достала из своей сумки пачку сигарет, зажигалку и закурила, чего до отъезда Ивана в Швейцарию никогда не делала. – Вредная гадость, но отказаться от неё не могу!
Отогнав рукой от своего лица клубы густого табачного дыма, Павлов сделал глоток коньяка и продолжил:
- Во время своего перелета в Россию я видел много странных людей. Они выглядят как обычные люди, но, если смотреть на них пристально, их кожа начинает таять, а из-под неё начинают просвечиваться страшные, совсем не человеческие лица. Эти существа похожи на покрытых мерзкими наростами зубастых жаб. Удивительно, что я раньше таких уродов не видел. А ведь, вернувшись в Россию, я понял, что их много, и они живут среди нас!
- Офигеть, - Жанна выдохнула струю дыма Ивану в лицо. – Подумать только! А я таких никогда не видела.
- Лучше тебе их не видеть, - попыхивая трубкой, Белозар посмотрел на ту, которую Павлов всё еще считал своей женой. – Гадкие твари. Питаются человечиной. И, чтобы защитить своё жилище от них, нужно над входной дверью вешать острый перец. Чтобы самому от них защититься, нужно стручки перца всегда носить с собой. Острый перец для них смертелен как цианистый калий для человека.
- Спасибо за совет, Белозар! – Павлов принялся накладывать в тарелку кусочки шашлыка. Обильно полил их соусом. – В общем, добрался я до нашей квартиры. Думал, мне сейчас Жанка на шею кинется, будет целовать меня, и плакать от радости, но не тут-то было! В квартире никого не было. Всё было покрыто толстым слоем пыли. У меня сложилось впечатление, что в моей квартире никто не жил долгие годы. Где ты жила, Жанночка?
- Как «где»? – Жанна затушила сигарету, вдавив её в пепельницу. – У мамы, конечно! Когда ты пропал, я не находила себе места без тебя, стены будто давили на меня. Я не могла там жить одна, поэтому и перебралась к маме. Она, конечно, мозг может вынести, но с ней веселее. И готовить не надо.
- Правильно, я бы так же сделал, - Иван улыбнулся и отправил в рот кусочек шашлыка, прожевал и проглотил его. Хотел сказать, что в России ему живется хорошо, что его не беспокоят ни обманутые клиенты «Факела», ни правоохранители, но вдруг побледнел и схватился за живот. Белозар и Жанна недоуменно переглянулись. Но Павлов успокоил их жестом руки. Он точно знал, что в этом нет ничего страшного, так как неприятности с животом его начали преследовать с момента возвращения в Россию. И он был уверен, что его организм ещё не привык к русской пище. – Ой, похоже, я должен вас ненадолго оставить. Я скоро…
Встав из-за стола, он направился в сторону туалета, оставив Белозара и Жанну наедине.
Проследив за взглядом и дождавшись, когда Иван скроется из вида, Белозар наполнил бокалы алкоголем и посмотрел на Жанну.
- Ну, а теперь ты расскажи мне свою историю!
- Ничего, что меня могут слышать посторонние? – Жанна кинула взгляд на внезапно появившегося из-за красной шторки официанта. Парень начал убирать с их стола использованные тарелки и вилки.
- Ничего страшного, - Белозар вытряхнул в пепельницу содержимое своей трубки, улыбнулся.- Он наш в доску. Ты посмотри на него более внимательно!
Жанна снова посмотрела на официанта. На сей раз более внимательно. И тут всё произошло так, как рассказывал Иван: кожа официанта стала прозрачной, а под ней женщина увидела циклопа с большими клыками, с двумя отверстиями на лице вместо носа.
- Какой кошмар! – Жанна прижала ладонь к губам. Когда официант, водрузив грязные тарелки и вилки на поднос, ушел, она произнесла: - Ладно, хоть на жабу не похож!
- Так рассказывай уже!
- А этот? – Женщина указала рукой в сторону туалета.
- Ему твою историю слышать не обязательно. – Белозар залпом опустошил бокал коньяка, крякнул. – И выйдет он оттуда не скоро, поверь мне!
- Хорошо, слушай… - Жанна осушила свой бокал, снова наполнила его вином. – То, что рассказывал нам мой благоверной про то, как он прожил вторую жизнь, похоже на правду. Я всё это готова подтвердить и под всем подписаться. Я это помню именно так. Ванька, действительно, был самым серьезным и самым умным мальчиком, занимался боксом. У нег была собака Люси. В старших классах он начал зарабатывать большие деньги и тратить их на меня. Правда, как он их зарабатывал, я узнала только сегодня. Но только я мало что знала о его отношениях с Пудовкиным. То, что они обманывают людей, я поняла, когда уже было невозможно что-либо предотвратить или направить Павлова на путь праведный. Он всегда где-то пропадал, причем, подолгу. Потом возвращался, рассказывая мне сказки про командировки. Деньги он зарабатывал довольно-таки большие. Поэтому я всё ему прощала. Я тогда посещала массажные салоны, салоны красоты. Ходила на фитнес, ходила с подругами по дорогим ресторанам, устраивала грандиозные шопинги. В общем, развлекалась по-полной. Когда он пропал, уехав в Швейцарию, я была уверена, что с ним всё нормально, что он в очередной командировке и скоро вернется. Но он не возвращался и на телефонные звонки не отвечал. Когда я уже начала беспокоиться за него и подумывала, а не обратиться ли мне в полицию, ко мне на улице подошли люди Ендовича. Они рассказали мне о том, что Павлов с Пудовкиным обманули жену Ендовича на кругленькую сумму. Они спрашивали меня, где находятся Иван с Витей, где деньги? Но я ничего об этом не знала и ничего не смогла им сказать. Тогда они попросили меня вернуть деньги Ендовича. В случае невозврата денег они пообещали мне серьезные проблемы. Я тогда была легкомысленной дурой, не отнеслась к их словам серьезно. Поэтому я послала их на три веселых буквы и пообещала, что обращусь в полицию, если они от меня не отстанут. Но уже тогда я поняла, что нисколько не ошибалась насчет Пудовкина. Пудовкин был, действительно, мутный, беспринципный человек, под влияние которого попал мой муж. И надо было прекращать их дружбу, но как, если я даже не знала, где Павлов находится и что с ним. И никакой связи с ним не было. Даже денежные переводы от него закончились, и мне пришлось устроиться на работу продавцом в магазин одежды. Неделю или две после разговора с людьми Ендовича, я была на взводе и даже носила газовый баллончик в сумке. Но люди Ендовича не давали знать о себе, и я забыла о них и расслабилась. А зря, потому что в какой-то момент они ночью заявились ко мне на дачу. А я там была одна. Это был рабочий день, соседи по даче все были в городе. Кричи - не кричи, а никто не поможет. Ты представляешь, как я испугалась, когда люди, приближенные к Ендовичу, взломали замок входной двери и вошли в дом?
Жанна замолчала, потому что снова появился официант, расставляя на столе чистые тарелки и раскладывая вилки.
- Представляю, - Белозар нахмурился и отвернулся к окну. Небо снаружи было по-прежнему затянуто тучами, но дождь закончился, оставив после себя большие лужи, через которые перепрыгивали вечно куда-то спешащие прохожие. – Очень даже представляю.
- Эти бандиты, эти головорезы сковали мне наручниками руки за спиной, залепили рот скотчем. Они били и насиловали меня, периодически отлепляя скотч от моего рта и задавая одни и те же вопросы, на которые я не знала ответ. «Где твой муж?.. Где Пудовкин?.. Где деньги?» - спрашивали они, и не получив ответ на свои вопросы, снова били и насиловали меня, пока я не потеряла сознание. Пришла в себя я только в больнице. Я была вся в гипсе и в бинтах. Всё почти как в рассказе этого мудака… - Жанна кивком головы указала в сторону туалета. – Тогда я от врачей узнала, что, оказывается, была беременна и потеряла ребенка. Ещё они сказали мне, что больше матерью я стать не смогу уже никогда. Я лежала и плакала. Плакала и от боли душевной, и от боли физической, которая меня ни на секунду не отпускала. Я ненавидела всех, кто виноват в том, что со мной произошло, мечтала о мести. Я готова была убить голыми руками своего мужа, Пудовкина, Ендовича и его головорезов. Врачи не давали никаких хороших прогнозов относительно моего скорейшего выздоровления, поэтому я только могла лежать и плакать от собственного бессилия и беспомощности. Почему это произошло со мной? Почему это не произошло с Павловым или с его дружком Витей? Как земля носит таких тварей как Ендович и его приспешников? Ответов на эти вопросы не знала и очень страдала от этого. Как и Павлову в конце его первой жизни, мне очень хотелось умереть. И я жалела, что бандиты не убили меня, а оставили жить и мучиться. В какой-то момент, когда мне было особенно тяжело, в мою палату вошел ты. Ты выглядел так же, как сейчас. На тебе был этот же костюм. От тебя пахло хорошим парфюмом. Ты сходу сказал мне, что чувствуешь мою боль, что понимаешь меня. И ты спросил, не хотела бы я что-нибудь в своей жизни изменить? Так как я тогда мечтала избавиться от боли и снова стать здоровой, я сказала тебе, что хотела бы изменить свою жизнь…
- Ты сказала тогда, что не просто хотела бы изменить свою жизнь, а изменить свою «сраную жизнь, пропади она пропадом»!
- Точно! - Жанна улыбнулась уголками рта и одобрительно махнула рукой, словно ломая ладонью невидимый кирпич. – Ты сказал тогда, что если я очень этого хочу, мое желание сбудется. И ты ушел. А я осталась в палате, лежа на спине и глядя в потолок. Боль прошла, и я заснула. Во сне мне снилось, что я тренируюсь в тренажерном зале. Смотрю на свое отражение в зеркале и не узнаю себя. В том сне у меня не было долгоиграющего чувства безнадежности. Там у меня всё было хорошо. И я проснулась с хорошим настроением и уверенностью, что скоро в моей жизни начнут происходить перемены лучшему. Открыв глаза, я подумала: «Что за фигня со мной творится?» Я не чувствовала боли. Было ощущение свободы, словно не было ни бинтов, ни гипса, ограничивающих мое тело. Я подняла руку. Это была не моя рука, но движение было без боли. И никакого гипса! Тут же я вспомнила разговор с тобой и поняла, что это была не простая встреча и, возможно, ты был послан мне самой судьбой. Приподнявшись на локтях, я поняла, что нахожусь не в больничной палате, а в какой-то комнате, где царил полнейший минимализм. Я лежала на полу, на грязном матрасе. В комнате был стол, сделанный из необструганных досок. На стене была полка, на которой лежала только одна книга, на корешке которой была арабская вязь. А ещё на полу был ковер с арабским орнаментом. И зеркало на стене. Всё! Больше там ничего не было. Радуясь каждому движению, дающемуся без боли, я встала на ноги и подошла к зеркалу. В зеркальном отражении я увидела, что на мне надет хиджаб. Открыто только лицо, пусть отдаленно, но всё-таки похожее на моё. Моими были только глаза и нос. Всё остальное – лицо таджички, которое ты сейчас видишь. Я сняла хиджаб и начала рассматривать своё тело. Боже мой, какое оно было волосатое и неухоженное! И татуировка в виде цветочка с плеча куда-то пропала. А ещё всё моё новое тело было покрыто синяками. Впрочем, меня это не испугало. Чудо, которое произошло, было лучше вчерашней реальности, в которой я, будучи ломанной-переломанной, лежала на больничной койке и, глядя в потолок, испражнялась в утку. Единственное, что меня волновало в тот момент – а что будет дальше? Где я? Кто я? Как мне дальше жить в этом новом теле? Ответ на мои вопросы не заставил себя долго ждать, потому что со скрипом открылась дверь, и в комнату вошел бородатый мужчина в спортивном костюме и в сланцах на босу ногу. «Что это такое?! – спросил он меня на таджикском языке. - Ты почему голая? Почему еда ещё не готова?» Не знаю, почему так произошло, но я, будучи русской, поняла его речь. Более того, до меня дошло, что он говорит на таджикском языке, который я знаю как русский или английский. Что я могла сказать этому бородачу, кроме как: «Извини, сейчас исправлюсь»? Именно так я и сказала. Я ответила ему на чистейшем таджикском, чему была очень удивлена. Было ощущение, что я этот язык хорошо знала когда-то давно. И тут вдруг я его вспомнила. Впрочем, я понимала, откуда всё это появилось в моей голове. Это всё каким-то образом передалось мне от той таджички, в теле которой я находилась. Я-то тогда возгордилась собой, а таджик, выпучив глаза, подошел ко мне и так врезал мне по лицу, что у меня аж в глазах потемнело. И тут-то я поняла, откуда взялись синяки на теле таджички. И ту-то мне стало понятно, что для того, чтобы не вернуться на больничную койку, нужно беспрекословно подчиняться этому бородатому козлу. И мне надо было как-то жить с ним и потакать всем его прихотям. Ну, что поделать? Если хотела что-то в жизни изменить, получила. А что получилось, это между нами с тобой не обговаривалось. С этим как-то нужно было жить, привыкать к этому. Надо было включить актерское мастерство и закосить под таджичку. И я закосила. Улыбнувшись, я попросила у таджика разрешения на то, чтобы пройти в кухню и приготовить еду. Ты бы видел, как вытянулась в тот момент от удивления его бородатая рожа. Я вышла из комнаты. Побродила по дому. Всё это время таджик ходил за мной следом и наблюдал. Мне было пофиг. Пусть смотрит. Я выяснила, что мой новый дом – одноэтажное деревянное строение с удобствами на улице, с тремя комнатами и кухней, которую я нашла далеко не сразу. Пройдя на кухню, я осмотрела её, открыла холодильник. И тут-то до меня дошло, что я не знаю, что готовить этому бородачу. Что он хочет? Что он предпочитает из еды? Продуктов было много, но в последние дни той своей жизни, до того как Павлов пропал, я практически ничего не готовила, предпочитая покупать готовую пищу. Конечно, этого таджику я не сказала, но спросила его, что бы он хотел съесть на завтрак. В ответ получила ещё один удар по лицу, от которого упала на пол и долго не могла подняться на ноги, так как меня сильно болтало из стороны в сторону. Он не стал дожидаться, когда я поднимусь и помог мне встать. Он подвел меня к окну, долго всматривался в моё пульсирующее болью лицо, а потом с удивлением спросил меня: «Что с тобой? Почему ты так себя ведешь? Ты с ума сошла?» И тут я поняла, что нужно как-то достучаться до того, что заменяет ему мозги, но при этом кое-что умолчать. И я сказала ему, что это он во всём виноват. Из-за того, что он меня бьет, я потеряла память и ничего не помню. Думаешь, он мне поверил? Конечно, нет. Он сказал, что будет следить за мной. И если выяснит, что я ему вру, зарежет как овцу паршивую. Я тогда пожала плечами. Дескать, поступай, как хочешь. Сама же отметила и кухонные ножи, и кухонный топорик, висящие на магнитном держателе. Так, на всякий случай, если ещё раз посмеет меня ударить. Потом, под его руководством, сварила ему рисовую кашу, и мы поели. Всё это время он пристально смотрел на меня. Так пристально смотрел, что чуть дыру на мне своими глазами не прожег. По нему было видно, что он него не укрылись изменения в поведении той, которую он считал своей женщиной. Поев, он начал молиться на коврике. Я же вышла из дома и начала изучать приусадебный участок, обнесенный высоким забором. Кроме грядок с картошкой, моркошкой и прочей хренью, там была теплица, в которой, кроме овощей, колосилась конопля. Ещё на участке располагались и деревянный туалет, и сарай, и курятник. В курятнике жили куры и петух. Кур было не меньше десяти. В общем, колхоз «Рассвет». И в этом колхозе мне предстояло трудиться, не покладая рук. Смотреть на всё это мне было тоскливо, но, как говориться, что выросло, то выросло. Оставалось только с этим смириться. Чуть позже я выяснила, что таджика, оказывается, зовут Шахбоз, что в переводе на русский означает «царь-сокол». Какой он, к черту, царь? Какой сокол? Вонючий бородатый мужик. Вот, кем он был. Меня, то есть его жену, звали Суман, что значит «белый цветок». Переводится красиво, но звучит как-то неженственно. В общем, этот Шахбоз, поняв, что я ни на кухне, ни в огороде, ни в курятнике ничего делать не умею, позвонил своему отцу в Душанбе. И тот сказал ему, что меня нужно учить всему заново. И этот Шахбоз начал меня учить. Жизнь показала, что я очень способная ученица. Я очень быстро освоила всё, что требуется от меня по хозяйству. Также выяснилось, что Шахбоз - сторонник иностранной организации с головой где-то в Афганистане. Эта же организация регулярно перечисляла ему деньги. Шахбоз постоянно читал исламистскую литературу. Так как я не могла читать эти книжонки, написанные арабской вязью, он читал мне их вслух. Проводил, скажем так, уроки политинформации. И я слушала, делая вид, что мне это интересно, и мне это нравится. Что только ни сделаешь, лишь бы угодить своему нужному муженьку, усыпить его бдительность и свалить от него. Других мыслей в моей голове у меня тогда не было. Ну, нет ничего хорошего в том, чтобы жить с таджиком где-то в окрестностях Кушвы, где все удобства на улице и нужно ещё вести хозяйство! Нет, нет и не может быть ничего хорошего! К тому же, в соседнем доме жили два младших брата Шахбоза – Диловар и Истам. Они были женаты, у них были жены и дети, которые остались в Таджикистане. Эти братья - редкостные дебилы, которые, когда травки накурятся, начинали приставать ко мне. Поэтому я всегда пряталась в сарае, когда они к нам в гости приходили. Тошнит, когда их вспоминаю. Приготовлю для них хаванину и прячусь. Здорово, да? Сволочи! Жить по соседству с ними было ещё одним испытанием для меня. Тошнотворным и противным. Любая другая русская женщина давно бы с ума сошла. Но мне удалось сохранить рассудок. Всё дело было в одном маленьком «плюсе», который мне очень нравился. Дело в том, что Шахбоз каждый день учил меня приемам рукопашного боя. Тренировки проходили на сене, за сараем. Там мы отрабатывали блоки, броски, удары. Мне всё это очень нравилось. Хотя бы потому, что это было лучше, чем хлопотать по хозяйству. А ещё мой таджикский муженек тренировал меня в стрельбе из оружия, которым у него был завален весь погреб.
- Оружие? – Белозар задумчиво потер подбородок. – Откуда оно в Кушве? У таджика?
- Ему его присылали по почте. Оно приходило в посылках. В основном, это были детали оружия и патроны, спрятанные внутри глиняных статуэток. По вечерам Шахбоз собирал и чистил оружие, а на следующий день мы с ним рано утром уезжали в лес и стреляли из этого оружия. Это были пистолеты, автоматы, снайперские винтовки. И из всего этого я научилась стрелять. А ещё мы с Шахбозом каждый день бегали по лесу, отжимались, подтягивались на турнике, делали упражнения на пресс. Когда я спрашивала своего козла бородатого, зачем мне всё это, он отвечал, что для борьбы с неверными. И все его религиозные чтения тоже были про борьбу с неверными. Я-то тогда думала, что это для защиты нас, нашего дома и хозяйства от грабителей, чтобы я была и морально, и физически подготовленной, чтобы отразить нападение. Места-то там были глухие. Но позже выяснилось, что я ошибалась. Гораздо позже. А тогда… Тогда всё шло своим чередом: хозяйство, тренировки, стрельбы, политинформация. Я не знала ни одной молитвы, но Шахбоз почему-то не требовал, чтобы я молилась. Зато сам он молился по пять раз за день. Я думаю, это от того, что у него было слишком много свободного времени. Иногда он показывал мне фотографии в альбоме или мобильном телефоне, на которых были какие-то люди, дети. Он показывал мне эти фотки и спрашивал: «Это кто?.. А это кто?» На фотках были дети и взрослые, которых я по понятным причинам не знала и не могла знать. Скорее всего, это были дети и родственники Шахбоза и Суман, оставшиеся в Таджикистане. При этом он смотрел на меня, точнее, на выражение моего лица. Вполне вероятно, что он или хотел по моей реакции уличить меня во лжи насчет потери памяти, или вернуть память своей Суман. Но всё было тщетно. Я всегда с каменным лицом говорила ему, что понятия не имею, кто эти люди, что было правдой. Шахбоз при этом расстраивался.
- А у тебя был мобильник? – Белозар с бутылкой вина в руке потянулся к бокалу Жанны. Но она накрыла свой бокал ладонью.
- Спасибо, Белозар. Больше я пить сегодня не буду.
- Это почему? – удивленно спросил Белозар.
- Я за рулем.
- Но ты же уже выпила…
- После того, что со мной произошло, я каждый день пью, - Жанна печально вздохнула. – И это не мешает мне садиться за руль. Дело в том, что алкоголь в небольших количествах помогает мне расслабиться и заглушить душевную боль, с которой я живу каждый день.
- И люди в форме с полосатыми палками тебя никогда не останавливали.
- Нет! – Жанна покачала головой. – И в аварии я никогда не попадала. Знаю, что это плохо, но ничего с собой поделать не могу. Это не мешает мне стрелять в тире, ходить в качалку и заниматься рукопашным боем в спортклубе «Гамбит». Но это сейчас. А тогда у меня не было мобильного. У Шахбоза был, а у меня не было. То ли религия не позволяет таджичкам мобилами пользоваться, то ли Шахбоз так решил, что его Суман не должна иметь мобильник, не знаю. Но у меня не было телефона, да мне он и не нужен был при моей тогдашней загруженности. С одной стороны, я очень уставала. С другой стороны, это позволяло мне отвлечься и не сойти с ума. Время летело быстро. Я и сама не заметила, как прошел год. И весь этот год Шахбоз даже не попытался меня трахнуть. Я думаю, это потому что его Суман сильно изменилась, а на новую Суман у него не стоял. Да и я этого козла не любила. Он был противный, от него всегда чем-то воняло. И эта борода козлиная… Фу! Но я уже привыкла к нему и к такой жизни. Мне казалось, что всё это может продлиться очень долго, и меня уже не пугали такие перспективы. Бежать от таджиков мне уже не хотелось. Но в один прекрасный летний день мы пришли с Шахбозом в лес. Он побродил немного между сосенок и достал из-под поваленного дерева черный пластиковый пакет. С этим пакетом мы пришли домой, спустились в подвал. Мы сидели за столом. Шахбоз начал доставать из пакета взрывчатку, проводки. Всё это он показывал мне, рассказывал про принцип действия. Я тогда подумала, что это ему надо для того, чтобы рыбу глушить, но поняла, что ошибаюсь, когда он собрал из того, что было в пакете, пояс шахида и нацепил его на меня. Посмотрел на меня, удовлетворенно кивнул. Потом он показал мне пульт с кнопкой и сказал, что для того, чтобы активировать взрывчатку, нужно нажать на красную кнопку. И тут же заявил мне, что на следующий день нам нужно будет поехать в Екатеринбург, где мы посетим один из торговых центров. Все подробности будущей поездки он обещал рассказать мне в дороге. Также сказал, что поедем на машине. Поездка будет долгой, выезжать нужно будет рано. Поэтому нужно лечь спать пораньше. Был уже вечер. Я приготовила ужин, и мы поели и легли спать. Как обычно, на полу, на грязном матрасе. Шахбоз очень быстро заснул и захрапел. А я что-то не могла заснуть. Я лежала и думала. Думала о том, что пазлы как-то не складываются. Что-то тут не так. Зачем нам взрывчатка? Почему Шахбоз нацепил её на меня? Зачем показал, как она приводится в действие? И с какого перепуга мы вдруг всё бросим и потащимся в Екатеринбург, в торговый центр, если обычно мы закупались в магазинах в Кушве? Опять-таки, почему он сказал, что более подробно о предстоящей поездке расскажет мне только в дороге? И тут до меня дошло, что всё это время он готовил меня к совершению теракта. И этот теракт он планирует совершить моими руками завтра, в Екатеринбурге. В торговом центре, где будет много народа. Вот для чего он готовил меня и идейно, и физически. А взрывчатка нужна совсем не для того, чтобы рыбу глушить, а для меня. Чтобы я надела на себя пояс шахида и взорвала торговый центр с находящимися в нем людьми к хренам собачьим. И стрелять он меня учил не для самообороны от неверных, а чтобы расстрелять посетителей торгового центра, если взрывчатка не сработает. Но только как меня заставить это сделать? Да всё просто! С утра он мне расскажет, что надо будет сделать. Потом накормит меня лепешками, обильно сдобренными наркотой. Лепешками, которые так любят жрать Шахбоз и его братья. После таких неправильных лепешек они, как правило, становились тупыми и веселыми. И я, съев такую лепешку, не смогу отказаться и не выполнить задание. Я должна буду принести себя в жертву во имя Аллаха. Для этого он меня и готовил. А потому и не трахал, чтобы расставание со мной было не столь болезненным для него. Когда я поняла всё это, меня в жар бросило. И сердце бешено забилось. Ну, наконец-то все пазлы сложились! А я-то, живя с таджиками, думала, зачем, да почему? А тут, оказывается, всё просто. Хотелось ли мне быть шахидкой и отдать свою мысль за бредовые идеи? Конечно, нет. Я жить хотела. Пусть даже в теле таджички. Жить, как бы тяжело ни было. Просто жить. Поэтому я тихонько встала с матраса, на цыпочках прошла в другую комнату, взяла из тайника под полом паспорт Суман, деньги, ключи от машины. У Шахбоза было две машины. Я взяла ключи от «Нивы». Был ещё старый джип, но я его не любила из-за его больших габаритов. Надев спортивный костюм Шахбоза и свои сапоги, я вышла из дома. У меня с собой был хороший нож, который я на всякий случай сперла из погреба. Его я, как правило, носила в сапоге для самозащиты от вечно обкуренных братьев Шахбоза. Им я проткнула колеса джипа. Сняла «Ниву» с ручника, оттолкала её на приличное расстояние от дома, чтобы Шахбоз не услышал шума работающего двигателя и не проснулся. Потом я прыгнула в «Ниву», завела двигатель и поехала в сторону Екатеринбурга. Я была уверена, что мой план побега гениален, что у меня получится свалить и никогда не возвращаться к этим вонючим таджикам. Планировала жить в Екатеринбурге, в нашей квартире, дубликат ключей от которой был у моей мамы. Увы, моим планам не суждено было сбыться, так как через полчаса езды двигатель машины заглох, и я никак не могла завести машину, хотя бензобак был почти полный, и аккумулятор был заряженный. Но это обстоятельство не убавило у меня желания убежать. Я бросила машину на обочине и пошла вдоль трассы, голосуя, надеясь, что кто-нибудь меня подберет и увезет как можно от Кушвы. Но почему-то никто не останавливался. Все проезжали. Наверное, таджичка в спортивном костюме и в кирзовых сапогах всем казалась подозрительной. Но я не отчаивалась. Я уверенно шла вперед, высоко держа поднятый вверх большой палец. Так я шла, пока позади меня не остановилась машина, осветив меня фарами. Я оглянулась. Увидела машину, из которой вышли двое мужчин. Их лиц я не могла разглядеть из-за яркого света фар, который почти ослепил меня. Мужчины взяли меня под руки и посадили в машину. И только когда я оказалась в салоне авто, я поняла, кто эти мужчины. Это были Шахбоз и его брат Диловар. И находились мы в «Рено» Диловара. Шахбоз сидел рядом со мной и улыбался, глядя на меня. Диловар заблокировал двери, и реношка повезла меня назад, в сторону Кушвы. «И куда ты собралась?» - ласково спросил меня тогда Шахбоз. Я ничего ему не ответила, и всю дорогу мы ехали молча. Я продумывала отмазки. Каждая из них была нелепее предыдущей, и я понимала, что ничего умного в своё оправдание я сказать не смогу. Скажу, что просто стало скучно. А что, вдруг он поверил бы мне? Он ведь умом не блистал. О чем думал тогда Шахбоз, я не знаю. Мы подъехали к нашему участку. Диловар остановил машину у забора, заглушил двигатель. Молча, мы втроем вошли в дом. Шахбоз и Диловар внешне были очень спокойны. И я уже начала думать, что они не сердятся на меня, и моё бегство может сойти мне с рук, но тут вдруг мой таджикский муженек со всей силы ударил меня по лицу. Я устояла на ногах, но меня повело, как пьяную. Тут же к нему присоединился его братец. Пока они вдвоем били и пинали меня, я вдруг вспомнила, как меня избивали и насиловали люди Ендовича, как я потом лежала в больнице и плакала, мечтая о мести. «Ну, уж нет, - подумала тогда я. – Второй раз я не дам отправить себя на больничную койку!» Резко нагнувшись, я выхватила охотничий нож из сапога, достала его из ножен и начала наносить им удары Шахбозу и Диловару. Била быстро и точно по жизненно важным точкам, как учил меня таджикский муженек. Они явно не ожидали этого от меня, поэтому даже не сопротивлялись. Я кромсала их ножом даже тогда, когда оба таджика лежали на полу в лужах крови и не двигались. Скажу честно, я испытала от этого удовольствие. Я могла бы резать их ещё и ещё, но меня от этого занятия отвлек голос Истама, доносящийся снаружи. «Эй! У вас там всё нормально?» - кричал он. Я осмотрела себя. На моей одежде крови не было. Кровь была на ноже и на руках, но её я смыла водой из умывальника. Убрав руку с ножом за спину, открыла входную дверь. Тут же в дом вошел Истам. Увидев меня, он улыбнулся похотливой улыбочкой. Скотина вонючая. Из трех братьев он больше всех меня домогался и, соответственно, его я больше всех ненавидела. «Что за шум у вас в доме?» – спросил он меня, подойдя ко мне вплотную, дыша мне в лицо смесью перегара и гнили. «Тренируемся, - ответила я ему, - Удары отрабатываем!» Он хотел приобнять меня, но я перехватила его руку и зарезала его точным ударом ножа в сердце. Он был единственный из братьев, на лице которого застыло удивление перед смертью. Наверное, он испытывал ко мне какие-то теплые чувства и надеялся на взаимность. Только мне было на его чувства плевать. Опустошив тайник, я перетащила из погреба в машину Диловара ножи, пистолеты, автоматы, снайперские винтовки. Всё оружие, которое смогло поместиться в салоне «Рено». Я тогда думала, что пущу в ход это оружие против многочисленных друзей и родственников Шахбоза, которые, наверняка, захотят отомстить мне. Что ж, пусть мстят. Всех отправлю к праотцам. Немного подумав, я сбросила в погреб тела братьев, кинула на них пояс шахида, закрыла крышку погреба. Села в машину, отъехала от дома на безопасное расстояние и активировала пояс пультом. И тут же бахнул взрыв. Боже мой, какой это был взрыв! Услышав его за спиной, я ощутила чувство радости и свободы. Такого я не ощущала давно. В тот момент у меня в душе появилась надежда на другую, лучшую жизнь. И я поехала в Екатеринбург. Приехав в Ё-бург, я первым делом взяла у мамы запасные ключи от квартиры, в которой мы жили с Павловым. Ваньки в квартире не было, что меня почему-то не удивило. Перетащив в квартиру из машины Диловара всё оружие и спрятав его в кладовке, я отогнала «Рено» на окраину Сортировки и подожгла его, чтобы уничтожить какие-либо улики против себя. Дома нашла свои документы, чему очень обрадовалась. Я-то думала, что они утеряны. Выпила вина, отпраздновав свою пусть даже маленькую, но победу. Вот так начался очередной виток моей жизни. Какое-то время я жила на деньги, которые украла у таджиков. Когда они начали заканчиваться, я начала подыскивать себе работу. И ту-то до меня дошло, что из-за этого козла по имени Ваня я не получила высшего образования. Значит, претендовать на высокооплачиваемую работу я не могу. Ещё раз работать продавцом мне не хотелось. Мне вообще работать не хотелось. А деньги нужны были. Как-то в подъезде я встретила соседа Васю. Кроме того, что он гомик, он ещё компьютерный гений и пару раз помогал Павлову разобраться с компьютером, если случались какие-то проблемы. В тот вечер мы хорошо выпили с Васей, поговорили. Он сказал мне, что раз я не могу найти работу в интернете, быть может, мне нужно поискать что-нибудь в даркнете. И он помог мне зарегистрироваться в даркнете. Я даже звучный ник себе взяла – Волчица. Да, там много интересных объявлений. И всё это носит криминальный характер. Но привлекли моё внимание объявления людей, которым требовался киллер. Цены за выполнение заказа были нешуточными. А я такая думаю, а что мне терять? На мне уже три трупа висят. У меня дома целый склад с оружием. К тому же, стрелять я умею. И я, с опаской, правда, отозвалась на одно из объявлений, где нужно было убить человека из Екатеринбурга. Встретившись с заказчиком, я попросила у него досье на того, кого нужно было ликвидировать. Изучив досье, поняла, что этот подонок заслуживает смерти. В девяностые он был бандитом, замучившим и убившим сотни людей. В двухтысячных он начал именовать себя бизнесменом, но постоянно прокручивал схемы по незаконному обогащению. Ну, прям второй Пудовкин. Я согласилась выполнить заказ. Взяла с заказчика предоплату, начала слежку за заказанным. Как-то он зашел в кафе, похожее на это. На тот момент там было также безлюдно. Я заняла место за столиком в противоположном конце зала. Сижу, слежу за клиентом. В какой-то момент клиент нажрался водяры и начал приставать к официантке. Официантка кое-как от него отбилась, и тут он заметил меня. Подсел за мой столик, начал меня клеить. Да дала ему понять, что на всё согласна. Он обрадовался, привез меня в свой загородный дом, начал лапать. И тут я достала из сумочки пистолет и прострелила ему башку… Как ты думаешь, почему я не боюсь тебе такое рассказывать?
- Не знаю, - Белозар пожал плечами. – Но ты продолжай. Мне интересно.
- Во-первых, я знаю, что ты далеко не простой человек. А во-вторых, тяжело постоянно носить это в себе. Всегда хочется облегчить душу, поплакаться кому-нибудь в жилетку. Только где этого «кого-то» найдешь?
- Согласен, - Белозар потер рукой подбородок. – Не найдешь.
- Тот мутный бизнесмен был первым человеком, которого я убила по заказу. Этот заказ был для меня самым трудным и самым запоминающимся. Наверное, потому что первый. Все остальные заказы я выполняла на автомате. Для меня это всегда было так же просто, как раздавить таракана ногой. Когда особо не задумываешься, кто этот таракан, сколько ему лет, есть ли у него жена, дети. Ты просто давишь его, так как он тебе противен. И насрать тебе на его сородичей, которым, возможно, его будет не хватать. А когда убиваешь по заказу, главное – прочитать досье и понять, что убить этого человека надо. Всё остальное – фигня. Я убивала мужчин, женщин. Молодых и старых. В Екатеринбурге и в Свердловской области. Я резала их ножом, стреляла в них из пистолета, из снайперки, из калаша, взрывала их. Мои банковские счета в зарубежных банках регулярно пополнялись на кругленькие суммы. Я купила себе коттедж за городом, куда съехала из нашей с Павловым квартиры и перевезла всё оружие. Сделала столько ловушек на участке, что ни один посторонний человек не сможет к моему дому приблизиться ближе, чем на десять метров. Жизнь наладилась. Меня никто не искал, не преследовал. А в один прекрасный день на меня вышел Ендович. Вот это была удача! Его-то я хотела убить больше всех! Только как к нему я могла подобраться поближе, если даже знала, где он живет? И я начала принимать от него заказы. Все заказы, даже не читая досье на клиентов. Для меня тогда это был единственный способ подобраться к нему поближе, чтобы потом отомстить. К тому же, платил он хорошо. Мочила, в основном, его должников и конкурентов. Сначала мы переписывались с ним в даркнете. Но в какой-то момент я поняла, что так мы можем переписываться до бесконечности, а я буду топтаться на месте и не приближусь к Борису Семеновичу ни на шаг. Тогда я снова обратилась к гомику Васе. Не сразу, но он как-то через какой-то айпи вычислил адрес Ендовича. Это был его загородный дом. Точнее, дворец. И туда я, когда не было заказов, приезжала на машине, следила за всеми, кто к нему приезжает, кто от него уезжает. Твари, которые меня избили и изнасиловали, приезжали туда каждый день как на работу. Там бывали все, кроме одного. Он был длинный, тощий, с рябым лицом. Я эту сволочь хорошо запомнила. Впрочем, для них это и была работа. Хотя я старалась приезжать на разных машинах, чтобы не примелькаться, однажды до меня всё-таки докопался один из охранников Бориса Семеновича. Он-то и привел меня к нему. Это была ещё одна удача. Я теперь знала, на каком этаже его кабинет находится, куда окна выходят. Я могла бы убить его прямо тогда, но оружия с собой не было, и людей в доме было много. Задушить его тихо и незаметно у меня бы не получилось. А я никогда не иду напролом. Всегда всё делаю тихо и аккуратно. Наверное, поэтому я всё ещё на свободе. Когда Ендович меня спросил, что я делала в непосредственной близости от его дома, я, не раздумывая, ответила, что ищу работу. Ендович буквально раздел меня своими глазами, потом мы с ним долго беседовали. Его интересовало, где и с кем я живу, моё образование, опыт работы. Разумеется, мне пришлось врать, отвечая на многие его вопросы, но врала я убедительно, и он мне поверил. Спросил меня, а не встречались ли мы раньше? Я сказала, что нет, и протянула ему паспорт Суман. Полистав паспорт и поняв, что перед ним сидит простая таджичка, он успокоился и перестал задавать вопросы. Сказал, что берет меня к себе горничной. Озвучил график работы – шесть через один по двенадцать часов. Назвал зарплату, от которой у меня глаза на лоб полезли. Вот уж не думала, что при таком графике можно получать такие копейки! К счастью для меня, моё удивление он понял неправильно. Видать, подумал, что я отродясь таких денег не видела, а потому согласна. Я – то зарабатывала в сотни раз больше, а вот для Суман, возможно, это были бы очень хорошие деньги. Целый кишлак за такие деньги ей можно было бы купить. Причем, со всеми его жителями. Мне выдали форму, и с того же дня я приступила к работе. Ещё одна удача, да? Работа была несложной, хотя её было много. До-то большой. В основном, я занималась уборкой. Машины мыла. Иногда ездила в магазин за едой и бухлом. Сначала за каждым моим шагом следили охранники. Но потом все ко мне привыкли и не обращали на меня внимания. Я изучила план дома. Познакомилась со всеми, кто в нем бывали. Выяснила, что и Ендович, и всё его окружение – конченые подонки. У него даже охранниками работали люди с богатым криминальным прошлым. Сын – наркоман. Жена – алкоголичка, редкостная стерва, которая постоянно меня оскорбляла, называя животным. Важные люди, друзья Ендовича, которые приходили к нему в гости, были ещё хуже. Разумеется, я терпела всех их, их выходки. И всё это время я продумывала, как мне убить этих тварей. Желательно, одним выстрелом. Борис Семенович, похоже, запал на меня. Ни дня не было, чтобы он прошел мимо меня и не сказал что-нибудь такое, типа: «Ух, я бы тебе вдул!» Однажды он даже мне деньги предлагал за секс с ним. Но я отказалась, сказав, что я замужем, и мне религия не позволяет чпокаться с другими мужчинами. Даже за деньги. Секс после этого он мне не предлагал, но всегда как бы случайно касался меня. В основном, задевал мои булочки, когда я стояла раком и пыла полы. Стоит только нагнуться, а он тут как тут со своими ручонками похотливыми. Урод, мля! В те моменты он был, как никогда, близок к смерти от удара тупым предметом по голове. Я уже теряла терпение и готова была устроить там кровавую баню. Но понимала, что ещё рано. План мести есть, но он ещё сыроват. И в один прекрасный день я услышала, что Ендовичу скоро стукнет шестьдесят, и он планирует с размахом отметить свою денюху в своем загородном дворце, пригласив в гости всех своих друзей-подонков. И началась подготовка к торжеству. Все суетятся, бегают, орут, закупают бухло и хаванину, украшают дом шариками. Каждый день в дом приходили организаторы праздников. В банкетном зале возвели сцену, поставили большие колонки, прожекторы и прочую хрень. Ожидали приезд какой-то модной певицы, имя которой для меня, например, ни о чем не говорит. Мыть и убирать в такой обстановке приходилось больше. Но, воспользовавшись суматохой, я попрятала везде, где можно, заранее купленную взрывчатку. И вот наступил тот день. Народу собралось много. И все, как один, подонки. Все подъезжали к дворцу на дорогих машинах. Приехал даже тот, рябой и длинный, который со своими товарищами отправил меня на больничную койку. Оказалось, что всё это время он жил за границей. Видать, прятался от кого-то или от чего-то. Все собрались в банкетном зале и ждали неизвестную мне певичку. Но она опаздывала. И тут я понимаю, что время пришло. Пора действовать. Так как я заблаговременно сделала дубликаты ключей от всех дверей, я закрыла на ключ оба входа в банкетный зал. Для надежности приперла двери большими горшками с пальмами. Тяжелые, с-сука, но и я физически сильная. Респект Суман за то, что была в хорошей физической форме! Потом я перестреляла всю охрану, которая сбежалась на шум, ведь люди, оказавшиеся заблокированными в банкетном зале, начали кричать и громко стучать в двери. Когда с охраной было покончено, я села в машину, немного отъехала от дома и активировала взрывчатку. Рвануло шикарно! Дворец сложился как карточный домик. А потом начался пожар. И тут к воротам подъехали две машины представительского класса. Это певичку привезли. Она сделала пару селфи на фоне пожара, села в одну из машин и уехала. А я с ощущением счастья и с чувством выполненного долга поехала в ресторан. Нужно было хоть как-то это отпраздновать. Увы, ощущение счастья было недолгим. Через пару дней мне пришло сообщение в даркнете от… Ендовича! Сука! Как он выжил? Даже в новостях передавали, что он погиб вместе с членами своей семьи…
- Слышал я эту новость, - Белозар качнул головой, сложив руки на груди. – Всё списали на взрыв бытового газа.
- Вот-вот! – Жанна подняла вверх наманикюренный указательный палец правой руки. – Он писал, что нам нужно срочно встретиться. Что у него проблемы, и он готов сделать заказ. Если честно, я не планировала тогда браться за заказы. Я планировала убить Ендовича и его шайку и завязать с убийствами. Денег-то я заработала прилично. А тут такое дело… В общем, я решила приехать к нему. Чтобы добить и наконец-то успокоиться. Он скинул мне адрес. Я приехала. Выяснилось, что он, действительно, живой. И прятался он в обшарпанной однокомнатной квартире на Химмаше. Один и без охраны. Когда он меня увидел на пороге, опешил. А я, входя в квартиру, сунула руку в сумку, где лежал пистолет, положила палец на спусковой крючок. Я уже готова была выстрелить, но мне вдруг захотелось поиграть с ним. «Суман!- выпучив глаза, прохрипел он. – Ты что, осталась жива? Как ты нашла меня?» Я ответила ему, что я и есть Волчица. А устроилась к нему на работу горничной потому, что хотела быть поближе к нему, так как он мне очень нравится как мужчина. Не сказала этого раньше потому, что его жена всегда рядом была. А характер у неё ещё тот! Видать, этот козел давно хотел нечто такое услышать от меня. Не зря же он терся об мои булки и предлагал мне деньги за секс с ним. Он вдруг приосанился, заулыбался. Сказал, что уже ничего не может помешать нашим отношениям, что готов к этим отношениям. Ведь он так долго мечтал о них. Вот только мне надо выполнить один заказ. И он тут же скинул мне на телефон фотку… Павлова! Фотку Ваньки и его адрес. Я там чуть в обморок не упала от удивления. Павлов? С какого перепуга? Ендович тут же стал объяснять мне, что Ванька – мошенник, что он и его дружок Пудовкин задолжали ему кругленькую сумму денег. И Ванька заказал Ендовича в отместку за то, что тот заказал Пудовкина. Что? Ванька? Я-то его знаю. Он может избить человека, но заказать или убить… Да никогда. Кишка тонка! Пудовкина я убила, а вот Ванька выжил. Да, черт побери, я помнила тот заказ. Чтобы его выполнить, мне пришлось тащиться в Швейцарию, следить за Витей. С ним постоянно таскался какой-то жирдяй, но мне и в голову не могло прийти, что это – мой муж. Он так изменился, что мама родная не узнала бы. Не узнала его и я. А когда я тормознула их тачку на горном серпантине, в Павлова я стреляла только потому, что не оставляю свидетелей. По этой же причине я убила гомика Васю. Жалко его было, но что поделаешь, если правила есть правила, да? В общем, замочила я Витю, сделала два выстрела в Ваньку. Перезарядила пистолет и уже собиралась добить Павлова, сзади остановилась машина. Из неё выскочил рыжий пацан и побежал в сторону кустов. И тут-то я понимаю, что это палево. Хрен с ним, с водителем. Нужно валить скорее, и я ретировалась. Но если бы тогда кто-нибудь сказал мне, что рядом с Пудовкиным сидел мой муж, я бы Ваньку добила, несмотря ни на что. Ведь это Павлов приложил руку к тому, что со мной случилось. Вот не оставь он меня тогда одну, один на один с людьми Ендовича, всё бы было по-другому. Вместо того, чтобы взять меня с собой или обеспечить мне безопасность, он просто бросил меня. Сволочь!.. И тут, когда прошло столько времени, Ендович предлагал мне сполна рассчитаться за всё с Павловым. Конечно, я согласилась взяться за этот заказ. Борис Семенович тут же перечислил мне аванс. Я тут же спросила, а что он делает в этой квартире? На что он ответил, что кто-то взорвал его дом, а вместе с ним всех его близких. Этот «кто-то», то есть я, убил бы и его, но в момент взрыва он находился в винном погребе и искал бутылку вина, которую долго хранил и планировал выпить в своё шестидесятилетие. Когда всё наверху превратилось в горящие руины, винный погреб практически не пострадал. Только несколько бутылок разбилось, и свет погас. Выход из погреба завалило, поэтому Ендович вынужден был бухать в одно рыло и ждать, когда его вытащат оттуда, освещая погреб фонариком мобильного телефона. По его словам, его достали из винного погреба спасатели. Он не знал, сколько он там находился, так как был в жопу пьяный и спал. Но даже от госпитализации отказался, так как чувствовал себя хорошо. Только горевал по поводу гибели своих людей и утраты имущества. Кстати, он мне признался, что заплатил журналюгам крупную сумму денег за то, чтобы он написали, что он погиб. Он понимал, что киллер, то есть я, его добьет. Ну, как в воду глядел!
- Охренеть! – Белозар перевел взгляд на окно.
Снаружи уже темнело.
Жанна сделала глоток вина, хотя не планировала это делать, отодвинула от себя бокал, закурила и продолжила свой рассказ:
- Выслушав историю его чудесного спасения, я решила сделать ему больно перед смертью и сказала, что я – Жанна Павлова, что это меня избили и изнасиловали его люди, что я взорвала его дом, убила всех приближенных к нему людей. А сейчас убью его. Ты бы видел его лицо. Оно побагровело от злости. Видать, в тот момент он так же ненавидел меня, как я ненавидела и ненавижу Павлова, Пудовкина. Как ненавидела Ендовича и всю его свору. Борис Семенович, похоже, был готов к тому, что придут его добивать, а потому даже пистолетиком обзавелся. Этот пистолетик он засунул за брючный ремень. Но он даже не успел достать. Я оказалась быстрее его. Я подскочила к нему, правой рукой схватила его за запястье, не давая ему достать пистолет. Левой рукой выхватила свой пистолет из сумки и выстрелила ему в висок. Он тут же рухнул на пол. Бинго! Я вложила свой пистолет в его руку, его пестик забрала себе. Получается, что я представила всё как самоубийство человека, который не смог пережить ни покушение на него, ни смерть близких. Вау! Надеюсь, больше он в этот мир не вернется.
- Ну, я бы не стал так говорить, - произнес Белозар, всё ещё глядя в окно.
Там, за оком, стоял… Ендович! Он выглядел как живой. И не было в его виске никакого отверстия от пули. Не было никакой крови. Он просто стоял и улыбался своей похотливой улыбочкой.
«Хочешь, я тебя чпокну?.. – звучал его голос в голове Жанны, хотя губы Бориса Семеновича не двигались. - А за деньги?.. А за очень хорошие деньги?»
- Тьфу, бл!.. – сорвалось с губ Жанны.
Похоже, Белозара её реакция на то, что она увидела, развеселила. И он засмеялся раскатистым смехом. Когда он закончил смеяться, лицо его вдруг стало серьезным. И Ендович тут же исчез.
- Жанна, - Белозар подался вперед. – Неужели ты, действительно, хочешь убить своего мужа? Человека, с которым тебя так много связывает? Может, всё-таки простишь ему его ошибки и дашь ему возможность реабилитироваться в твоих глазах?
- Никогда! – Жанна сжала кулаки. На её скулах заиграли желваки. – К тому же, я дала слово Ендовичу, что убью Ваньку. А я из тех, кто слово держит.
- Уф! – Белозар откинулся на спинку стула. – Да я вижу, что ты прямо-таки кремень. Может, все-таки ты хочешь что-то в своей жизни поменять, а? Может, тебе нужно немного тепла и женского счастья, а не самоутверждения и кровавых денег? Ты же так умна, молода и красива. Подумай…
- А что тут думать? – Жанна усмехнулась. - Я уже давно всё продумала. Замочу Ваньку, завяжу с мокрухой. Уеду куда-нибудь в теплую страну, куплю себе дом с видом на море. Займусь гостиничным или ресторанным бизнес. Может, и тем, и другим сразу. Денег хватит на всё. Выйду замуж за какого-нибудь местного олигарха, и дело в шляпе! Но я поняла, к чему ты клонишь, Белозар. И спасибо тебе за очередное предложение что-то поменять в моей жизни. Откажусь от твоего предложения, так как сейчас я сама могу многое поменять без чьей-либо помощи. Но я с удовольствием загадаю это желание только в том случае, если меня менты повяжут.
Белозар, сложив пальцы рук «домиком», долго и пристально смотрел на Жанну. И было в его глазах столько жалости и грусти, что Жанне стало неловко, и ей пришлось отвести взгляд в сторону. Такими глазами на неё еще никто не смотрел.
- Ну, ладно, - Белозар вздохнул, вставая из-за стола. – Клянусь именами своих предков, я сделал всё, что смог. А сейчас я должен бежать. Дела, знаете ли… А за банкет вам платить не надо. Я всё заранее оплатил.
- Ага, поняла! – Жанна кивнула, закуривая очередную сигарету. – Ещё увидимся.
Уже направляющийся к выходу из кафе Белозар остановился, оглянулся. Снова бросил на Жанну взгляд, полный жалости и боли, от которого женщине хотелось спрятаться.
- Нет, - безапелляционно заявил он. – Не увидимся.
И вышел из кафе.
Последние слова Белозара Жанну расстроили. В её голове сразу возникли вопросы: «А почему не увидимся?.. Что он имел ввиду?.. Что может случиться?.. ЧТО ЗА ХРЕНЬ ЭТОТ СТАРЫЙ КОЗЕЛ ЛЯПНУЛ?»
- Ну, и пошел ты! – Жанна выдохнула струю дыма в сторону закрывшейся за Белозаром двери.
Звякнул колокольчик. Этот звук Жанну взбесил. Ей хотелось подойти к двери, вырвать с корнем этот сраный колокольчик и выбросить его в мусорную корзину. И она бы сделала это, не появись на горизонте Павлов.
- Ничего себе! – плюхнувшись на стул, рядом с Жанной, выдохнул он. Плеснул себе в бокал коньяк, выпил залпом. – Не к столу, конечно, будет сказано, но у меня так живот прихватило, что я боялся от унитаза отойти. Думал, до утра из сортира не выйду. А когда всё более-менее стало нормально, я встал с толчка, подхожу к двери, дергаю за ручку, а дверь не открывается. Замок, с-с-сука, заклинило! Я и стучался, и кричал… Вы что, меня не слышали?
- Нет, - честно ответила Жанна, выпустив струю дыма Ивану в его одутловатое лицо. Лицо, ставшее ей мерзким и ненавистным. – Не слышали.
- Я бы там до старости просидел, если бы меня официант не освободил. Там ещё и смыв не работал… Не приложил ли к этому руки Белозар? Кстати, где он?
- Он ушел, - Жанна затушила сигарету, практически размазав её по пепельнице. Бросила взгляд на Павлова. Тот как-то заметно поник, расстроился. – Сказал, что у него дела какие-то важные. А ещё он оставил для тебя сюрприз.
- Что? - Иван вдруг оживился. Глаза его заблестели. Он словно ждал чего-то от Белозара и тут вдруг дождался, обрадовался. – Сюрприз? Сюрпризы я люблю. И где он, этот сюрприз.
- Он слишком большой и тяжелый, - Жанна наигранно зевнула в кулак. - Мы не стали его тащить сюда, а оставили в моей машине.
- А! – Павлов хлопнул в ладоши. – Тогда понимаю, почему я просидел в туалете полтора часа. Иначе сюрприз бы не получился.
- Нихт ****ишен, как говорят немцы. – Жанна улыбнулась, собственной шутке, снимая со спинки стула свою сумку и вешая её на плечо. - Ты просидел в сортире не больше часа… Ну, что, идем за сюрпризом?
- Да, идем! – Иван с радостью на лице вскочил из-за стола.
«Этот урод всё ещё любит халяву! - подумала Жанна, глядя на расплывшееся от счастья лицо Павлова. – Но скоро это закончится».
Вместе они вышли из кафе. Павлов всё это время пытался взять свою бывшую за руку, но она скидывала его «клешню» со своей ладони.
Они подошли к черной «Тойоте». Машина, как и многие другие, была угнанной, но Иван этого не знал. Зато это знала Жанна. Она на каждое «мероприятие» ездила на угнанных машинах. Угоняла сама. Хвала Шахбозу, царствие ему небесное! Он всему Жанну научил. Дал, можно сказать, путевку в жизнь.
Жанна распахнула заднюю дверь «Тойоты».
- Вот он, сюрприз. В спортивной сумке. Забирай!
- Ага! Сейчас!
В сумке были пистолеты, обоймы с патронами, гранаты, метательные ножи. Но Иван не знал этого. Поэтому он по пояс залез в салон авто и ухватился за ручки сумки. В тот же самый момент Жанна выхватила из своей сумки пистолет с глушителем и произвела несколько выстрелов в затылок Павлову, которого мужем давно не считала, которого ненавидела всеми фибрами души.
Павлов дернулся, плашмя упал на заднее сиденье машины.
Жанне ничего не оставалось, кроме как подогнуть его обмякшие ноги и захлопнуть дверцу.
Всё! Дело сделано!
Почти бесшумно завелся двигатель. Машина рванула с места, унося прочь от кафе женщину-киллера и тело её непутевого супруга, которого она считала врагом, а не мужем.
Покружив по Екатеринбургу, «Тойота» выехала на Серовский тракт.
Включив какую-то попсовую радиостанцию, Жанна трясла головой в такт музыке и подпевала : «I want to break free!»
Она была уверена в том, что дальше всё в её жизни будет шоколадно. Отъехав подальше от города, она остановится, расчленит охотничьим ножом тело Павлова по суставам. Потом она закопает части ненавистного ей тела в разных участках леса. Потом, ближе к Нижнему Тагилу, сожжет угнанную машину, чтобы избавиться от улик. Потом на машине, заранее припаркованной в садовом товариществе «Огурец», она вернется в Екатеринбург, отсидится там какое-то время, выберет через интернет теплую страну, где можно будет прожить до глубокой старости. И всё! Можно будет расслабиться и не напрягаться. Но…
Машина вдруг начала вести себя странно. Её вдруг начало вести влево, в сторону барьерного ограждения или отбойника, как его называет простонародье. Жанна начала крутить руль, но «Тойота», набирая скорость, продолжала приближаться к ограждению. Это не сработало. Тогда, будучи опытным водителем, Жанна нажала на педаль тормоза. Но и это не принесло никакого результата. Машина разогналась ещё больше, опасно смещаясь влево.
Ни переключение скоростей, ни ручной тормоз Жанне не помогли.
- Какого хрена?! – успела выкрикнуть женщина-киллер.
Это были слова отчаяния. Неужели Белозар был прав, сказав, что они не увидятся больше никогда? Нет! В это Жанне не хотелось верить. Она сотни раз выруливала и не из таких ситуаций, а тут…
В какой-то момент «Тойота» всё-таки врезалась в отбойник. От отбойника машину отбросило на полосу правее. Тут же её в заднюю часть ударил внедорожник, который отправил произведение японского автопрома в крайнюю правую полосу. И сразу же в «Тойоту» врезалась фура, груженая мясом.
Искореженную «Тойоту» закрутило по часовой стрелке, и она вылетела с трассы. Сделав пару оборотов в воздухе, машина рухнула на крышу в кювет и загорелась.
Из фуры выскочил водитель в грязной джинсовой жилетке. Дрожащими руками, чертыхаясь и матерясь, он выхватил из кармана жилетки мобильный телефон и раз за разом набирал известный всем россиянам трехзначный номер. А в ответ слышал: «Абонент занят. Перезвоните позже».
Движение на Серовском тракте замерло. Люди выходили из машин, доставали из карманов мобильные телефоны. Кто-то пытался дозвониться до скорой помощи, кто-то пытался дозвониться до ГИБДД-шников. А кто-то просто снимал видео. Последних было больше.
- Твою мать! – кричал водитель фуры. – Что за хрень?
- Вы бы хотели никогда этого не видеть? - послышался старческий голос.
Водитель фуры обернулся.
Рядом с ним стоял пожилой мужчина, похожий на голливудского актера Кристофера Уокена, в дорогом костюме, с галстуком-бабочкой на шее.
- Мужик, ты нормальный? – Водитель фуры отвлекся от мобильного телефона, поняв, что дозвониться до нужных ему служб не получится. – Ну, конечно! Я не хотел бы участвовать в этом дерьме. Не хотел бы видеть этого дерьма. Что угодно отдал бы, чтобы это дерьмо прошло мимо меня!
- Ну, если очень хочешь, желание может исполниться, - ответил пожилой мужчина.
- Ага! Твои слова да Богу в уши! Кстати, мужик, ты не в курсе, на каком километре Серовского тракта мы находимся?
А в ответ – тишина!
Водитель фуры посмотрел на то место, где только что стоял двойник Кристофера Уокена. Того и след простыл.
А по обочине вдаль убегал большой серый пес, похожий на волка. В какой-то момент он остановился, оглянулся. Задрав лапу, пометил придорожный куст и скрылся в темноте…
06.12.2025
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Две жизни
© Copyright: Александр Темной, 2026
Свидетельство о публикации №226070201523
Свидетельство о публикации №226070201523
Рецензии