Из лит. дневника 113 Чеслав Милош

30 июня 1911 года родился Чеслав Милош — польский поэт, переводчик, эссеист.
 
За годы творчества Милош издал 24 поэтических сборника на польском языке, а также несколько романов и множество эссе. В 1980 году был награжден Нобелевской премией «за то, что с бесстрашным ясновидением показал незащищенность человека в мире, раздираемом конфликтами». Поэт умер в 2004 году в возрасте 93 лет.

Хочется привести две его мысли о поэзии:

«Цель поэзии — напоминать нам, как трудно оставаться лишь самим собой, ведь наш дом открыт, в дверях нет ключей, и незримые гости входят и выходят по своей воле».

«Два атрибута поэта: жадность видеть и желание описать».

А так как я согласна с высказыванием К. Чуковского, что «Поэзия существует не для того, чтобы мы изучали её или критиковали, а для того, чтобы мы ею жили», то представляю здесь выбранные мной стихотворения.

КАК МОГ ТЫ
Не пойму я, как мог Ты создать этот мир,
Безжалостный и чуждый человеческому сердцу,
В котором монстры совокупляются, и смерть -
Немой тюремщик - время сторожит.
Не верю, что Ты этого хотел.
Наверно, это предкосмическая катастрофа,
Победа инерции, что выше Твоей воли.
Бродячий рабби, который назвал Тебя нашим отцом,
Безоружный против законов и чудовищ этой земли,
Опозоренный и отчаявшийся,
Да укрепит меня
В моих молитвах к Тебе.

ГДЕ БЫ
Где бы я ни был, в каком бы месте
В мире, от людей скрываю убежденность в том,
Что не отсюда я.
Как будто послан был, чтобы впитать побольше
Цветов и вкусов, звуков, опытов и ароматов,
Всего, что стало
Долей человека,
Превратить то, что узнал я,
В колдовской реестр
И отнести туда,
Откуда я пришел.

Рецепт
Никаких признаний.
Жизнь так достала, что, рассказав о ней, я бы обрёл облегченье.
Я бы нашёл понимание у Несчастливцев бессчётных,
У кишащих на улицах пьяных, полубезумцев,
Заражённых проказой памяти, повинных, что существуют.
Что меня сдерживает? Может быть, стыд —
Ведь злоключенья мои совсем не картинны? Или упрямство?
Слишком уж в моде нытьё о загубленном детстве, о травмах и прочем.
Будь я хоть Иов на гноище — лучше смолчать
И принимать неизменный порядок вещей.
Нечто иное сковывает мой язык.
Тот, кто страдал, — не имеет права солгать. Никакого
Притворства, комедиантства, давленья на жалость.
Фальшь в душе узнаётся по фальши фразы.
Я уважаю стиль и не хочу рисковать.

 Стол II
В этой корчме над изменчивым величием моря
Я словно в аквариуме, осознавая утрату одного за другим
Среди нас, столь смертных, что едва живущих.
Меня радует это единство, пусть и траурное,
Взглядов, жестов, касаний, ныне и от века веков.
Я думал, что вымолю время прерваться,
Но учусь примирению, как до меня другие.
И лишь контролирую, что здесь не бренно:
Ножи с роговой рукоятью и оловянные миски,
голубой фарфор, надежный, хотя и хрупкий,
И, укрепленный скалой посреди пучины,
Истертый до блеска, стол из тяжелого дерева.

Одна фраза в этом стихотворении так поразила мою пишущую стихи приятельницу Эрлену, что она написала стих, взяв её эпиграфом.

Вот оно:
    "Среди нас, столь смертных, что едва живущих"
                Чеслав Милош

  Столь смертных, что едва живущих,
  нас, высыхающих, как воды,
  блуждающих и вечно ждущих,
  уносят медленные годы.

  Уносят, как уносит ветер
  листву и мусор дней текущих.
  А так немного нас на свете,
  столь смертных, что едва живущих.