Читаем 9-ю главу Бодхичарья-аватары. Стихи 78-83

78
Тело – это не ступни и не голени.
Бедра и ягодицы – это не тело.
Живот и спина – это не тело.
Грудь и руки также не являются телом.

79
Тело – это не ладони и не бока.
Подмышечные впадины и плечи – это не тело.
Шея и голова – это также не тело.
Так что же тогда тело?

Да, действительно, тело — это не ягодицы. Это сильное наблюдение! Так что же тогда тело, если не ягодицы? Это даже не ладони! Боже! Что же это тогда? Неужели тело — это все его части вместе? Или они все существуют отдельно друг от друга? Нет, они как-то связаны. Притом очень основательно. Не будем же мы утверждать, что всё в теле держится на соплях. Тогда как футболисты могли бы играть в футбол? Они бы развалились в первом же тайме.

То есть явно имеется какая-то связующая сила, которая скрепляет все части тела, включая подмышечные впадины и плечи. И эта сила образует нечто новое, несводимое к частям, — то, что мы называем целым. Разве его нет? Зачем целое искать в частях? Буддийские софисты не нашли целое в частях. Земной поклон им за это. Они открыли нам глаза. Но значит ли это, что целого нет совсем? Или есть проблема с его локализацией?

80
Если тело существует в пространстве,
Занимаемом его членами,
А члены – в пространстве, занимаемом их частями,
Где же тогда тело само по себе?

Где же находится тело целиком? Если у тела есть пределы, то можно предположить, что в этих пределах. В самом деле, граница тела создаёт его образ, образует его, охватывая все его части. Если есть граница тела, то есть и тело. Тело предельно: в его пределе мы его и обнаруживаем как определённость, не сводимую к частям. А что является причиной этой предельности тела? Наверно, сильные внутренние связи, отделяющие его от всего остального.

81
Если бы тело целиком
Находилось в руках и других членах,
Тогда было бы столько же тел,
Сколько рук и так далее.

Да, если бы тело было в своих частях, то было бы очень много тел. Благодаря буддийским софистам мы знаем, что его в них нет. Но так как у тела один предел, одна граница, то и тело будет одно. Ларчик просто открывался. Или у тела нет одного предела, нет определённости? Если есть, то мы имеем одно тело. Если буддийские софисты способны различать части тела, видя их особость, то почему они не способны увидеть тело целиком, как отличное от частей?

82
Тело не существует ни внутри, ни снаружи [его частей].
Как же может оно находиться в руках и других членах?
Оно [также] не существует вне рук и других органов.
Так где же его отыскать?

Продолжаем искать тело. С тем, что его нет внутри своих частей, вроде, выяснили. А может, оно снаружи! Вот это поворот! В самом деле, почему бы ему не разгуливать отдельно от своих частей? Но мы такого не наблюдаем. Тело неразрывно связано со своими частями. Да, целое — это одно с частями. И в этом одном и находится тело, а не в частях. Или одного нет? Если у тела есть один предел, то кроме множества частей есть и единичность целого.

83
Таким образом, тела не существует.
Однако из;за заблуждения возникает образ тела
в силу их особой конфигурации, –
Подобно тому, как возникает образ человека при взгляде на столб.

Короче, плохие новости! Буддийские софисты не обнаружили тело! Что будем делать? Жить без тела. Почему бы нет? Это, вроде, даже не плохо. Но вся проблема в том, что придётся жить с частями тела. Упс! Нет-нет, не стоит так расстраиваться. Нет самосущего тела, а взаимозависимое тело вполне себе есть. Фух! Но, правда, оно настолько взаимозависимо, что полностью растворено в этих зависимостях — просто в ноль. Упс!

Да всё нормально. Оно существует номинально, как обозначение, или как кажимость. Наш ум, который также является кажимостью самого себя, создаёт человеческий образ, который проецирует на некую основу обозначения. Делов-то! Например, мы можем спроецировать образ человека на умывальник. И у нас получится Мойдодыр. Но почему-то мы обычно проецируем этот образ на ту основу, которая ему соответствует. Почему?

В новом переводе вместо «столба» используется слово «пугало». То есть мы можем столб принять за человека, ну а пугало и подавно. То есть у нас в уме есть образ человека, который мы готовы приладить даже к столбу. Но, присмотревшись, мы, конечно, поймём, что это не человек. То есть столб не имеет соответствующей основы для образа человека. Почему? Видимо, есть какая-то связь между образом и основой, формой и содержанием.

И эта связь вполне понятна. Сильные связи между частями целого создают его особость, устойчивость, относительную отдельность и единичность. Или никаких связей нет, тем более сильных, скрепляющих и структурирующих элементы? Если есть, то придётся признать, что форма — не только продукт нашего ума, который мы навешиваем на попавшиеся под руку содержания, но и то, что сформировано соответствующей, вполне себе объективной основой.