Странница на колёсах. Глава 3

Работа для меня нашлась быстро. За следующие несколько часов пути пришло около десяти откликов от подписчиков. Почти все предложения были из уголков других графств, что было и забавно – ведь я спрашивала только о Южной деревушке, и в то же время приятно. Я улыбалась – пока что мне очень везло, и в первую очередь – с подписчиками, которых после публикации рум-тура снова прибавилось, и прибавилось прилично. Судя по всему, видео пользовались особой популярностью и спросом.

Но то единственное предложение из Южной деревни было от девушки под ником «Юта113»: «Привет, я из Южной деревни. Моему знакомому нужна посудомойщица в пабе на этот вечер. Оплата сразу после смены. Если не боишься такой работы, то вот адрес: г. Чистые Воды, д. Южная, ул. Вересковая, д.15 ».
«К пяти вечера буду, спасибо!» - мгновенно откликнулась я.

Работы я не боялась. Жизнь с тётушкой нельзя было назвать тяжёлой, но она не была лишена труда. С самого детства я часто помогала тёте в саду - она выращивала цветы на продажу. И по дому приходилось помогать - иногда тетушка уезжала в Алмазную Лозу на некоторое время разбивать какому-нибудь богатею сад, и дом оставался на мне. Я убирала, готовила, присматривала за садом, а когда повзрослела успевала ещё и работать в типографии. Так что помыть посуду один вечер не представлялось мне проблемой. Наоборот, я была страшно рада, что работа нашлась так быстро и для этого мне не пришлось прилагать никаких усилий.

Я остановилась у очередного озера - в Чистых Водах их было пруд пруди. Был полдень, солнце бликами отражалось в зеленоватой воде. Я вышла из автодома. На всю округу - ни души. Лишь птицы звонко верещали в кронах деревьев, которые обступали озеро с двух сторон.

Я любила уединение. За всю жизнь у меня и было то всего два друга - Грэг и тетя Роза. В школе и колледже были лишь приятельницы. Я избегала компаний, держалась особняком. В основном моими друзьями были книги и многочисленные блокноты, в которых я писала стихи и мысли. Теперь у меня была ещё и печатная машинка, и тоже была торжественно причислена к лучшим друзьям.

Я ступила на мягкий ковёр из травы, подошла к берегу, присела и зачерпнула горсть воды в ладонь. Вода оказалась теплой, нагретой жарким, летним солнцем. Я ополоснула лицо, и тут же увидела, как наяву: я и Грэг, нам по шестнадцать, мы приехали на одно из озёр, - он учит меня плавать. Воде я никогда не доверяла, купаться не любила, максимум -обожала валяться в ванной в пышной ароматной пене. Но он почти что на спор заставил меня нырнуть в то озеро. Закрыв глаза, я почти почувствовала его мокрые, холодные руки на моей талии, и услышала его залихвацкое:
- Ну же, давай, я тебя держу! Работай руками, ногами! Давай, как я тебя учил!
Я рыбой распласталась на его ладонях, которыми он придерживал мое тело, и пыталась удержаться на воде и поплыть.
Плавать я так и не научилась в тот день, но навсегда запомнила, как пахло озёрной тиной, как жарко пекло солнце - я тогда сильно обгорела.  Помню кувшинки на ровной глади воды и веселое, искрящееся, забрызганное водой, лицо моего лучшего, самого близкого друга.

Открыв глаза, я окинула озеро взглядом. Уединённое и самодостаточное, оно совершенно не нуждалось в моем внимании. Но мне вдруг страшно захотелось нырнуть в воду - и я мгновенно испугалась этого, не свойственного мне, желания. Вода заманчиво блестела в лучах солнца, и так к себе и тянула. Мне казалось, если я сейчас зайду в воду и почувствую свежесть воды на коже, то тут же снова почувствую руки Грэга на своей талии, услышу его голос и смех, смогу заглянуть ему в лицо, покрытое каплями озёрной воды.

Я знала, что этого не случиться. Но, ведомая неведомыми силами, скинула с себя блузку и джинсы. Оставшись в белье, я осторожно ступила в воду. Дно оказалось неглубоким. Грудь свело, дыхание сбилось. Вода казалась уже не такой теплой, как на берегу, ступни щекотала озёрная трава на илистом, скользком дне, но я все-таки сделала шаг. А потом ещё, и еще. Я медленно шла, нащупывая дно. Лишь когда вода коснулась моих плеч, я остановилась и смогла свободно вдохнуть воздух. Тело вмиг расслабилось, стало невесомым, лёгким. Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти образ Грэга. Но образ не слушался и убегал, - мысли путались. Я снова сделала глубокий вдох, в глазах защипало. И внезапно, прямо тут, в воде, которая уже не казалась столь привлекательной, на меня обрушилась правда, которую я так долго не принимала, которой избегала, которую так сильно боялась - Грэг уже давно живёт своей жизнью, его больше нет. На это часто намекала мне тетя. Вероятно, она хотела уберечь меня от неоправданных ожиданий, от разочарования.

Грэга здесь больше нет, - сейчас это оказалось таким очевидным, что я вмиг почувствовала себя травинкой на дне этого огромного озера. Ничтожной, мелкой травинкой, погребённой под тяжестью воды, придавленной этой плотной удушающей массой, которая показалась мёртвой, чужой, стылой.

Я выскочила на берег замёрзшая, дрожащая, по щекам текли слезы, которых я даже не осознавала. И только тут на берегу я поняла, насколько мое хваленое уединение на самом деле было одиночеством. И разрыдалась - громко и безутешно. Упав на траву, я обхватила обнаженные плечи руками, пытаясь хоть как-то согреть себя, унять ужасающее чувство неотвратимого падения в черную бездну горькой правды.
Лишь минут через десять, наплакавшись вдоволь, я добрела до автодома. Переоделась. И сделала то, ради чего и остановилась, - обед.

Тетушка называла это блюдо "ленивой пастой" и любила готовить в те вечера, когда из рук все валилось и хотелось только лечь и забыться. Сейчас был именно тот случай.
Я достала глубокую сковородку из шкафчика над плитой и все ингредиенты из холодильника снизу. Затем положила в сковороду один за другими: спагетти, шампиньоны и порезанные на четвертинки черри. Сверху засыпала все сыром, бросила по большой ложке томатной пасты, несладкого йогурта, и залила все это дело сливками. Щепотка соли, присыпать перцем, добавить приправу. И в завершение - немного воды. Закрыть все плотной крышкой, включить плиту, тушить на небольшом огне.

К пасте тетя обычно открывала бутылку красного вина. Но мне ещё предстояло доехать до паба и отработать рабочую смену. Поэтому я налила вишнёвый сок в изящный бокал - из того самого набора посуды, винтажного, цвета морской волны, потёртого временем.
Некоторое время я мешала на огне пасту, и за это время успела успокоиться. Почувствовав знакомые запахи любимого блюда, я ощутила себя как дома. Как говорила тетя, "когда совсем накрывает - иди к плите, она вытащит тебя с любого дна".

Я ела с видом на озеро, в котором только что морально утонула. Я накручивала на вилку спагетти, а параллельно накручивала себя - имеет ли смысл путешествовать дальше? Ещё не поздно было вернуться обратно. «Вернусь в типографию. Если что, всегда можно устроиться в местную библиотеку. На крайний случай - место в тетином цветочном бизнесе всегда для меня свободно.»

Но в автодоме, у кровати, на полке стояла пишущая машинка, а в сумке лежала папка с написанным романом.

Даже если Грэг прогонит меня, что уже не казалось мне таким невозможным, как раньше, у меня все ещё оставалась я. И мои мечты. Я посмотрела на свое отражение в зеркале - мокрые волосы спутались, покрасневшие глаза все ещё блестели от слез, взгляд зелёных глаз потерянно смотрел из отражения, уголки губ печально опустились вниз. Я вздрогнула - что бы сказала сейчас тетя, увидев меня в таком состоянии?.. Я знала наверняка: она укутала бы меня в кокон заботы и веры в меня, и точно не дала бы свернуть с намеченного пути к мечте. Моя тетя хорошо знала, как важно исполнять собственные мечты, - она и сама прошла этот путь.
Засунув в рот новую вилку спагетти, я запила еду большим глотком терпкого, немного вязкого, чересчур сладкого напитка, и кивнула себе в зеркало. Решение было принято.

Наскоро помыв посуду и приведя себя в порядок, я села за руль автодома.
Меня ждали Южная деревня и владелец местного паба. А также меня ждала Свободная Земля - край всех творческих мечтателей и амбициозных покорителей вершин. Подмигнув, я улыбнулась рыжеволосой девчонке, смотрящей на меня из зеркала. Кокон заботы и веры в себя? Это можно, это я умею. Этому меня научила она - женщина, подарившая мне жизнь моей мечты.
Педаль газа плавно ушла в пол, автодом покатил дальше, поднимая пыль из-под колес.
До следующей остановки оставалось пять часов.
***
Королевство представляло собой равнину, то и дело сменяющуюся холмами. Оттого и прозвали этот край Зелёными Холмами. Зима здесь бывала, но всего пару месяцев в году, стремительно переходя в такую же короткую весну. Так же коротка была и осень. А между этим царствовало яркое и непобедимое лето. Поэтому холмы почти всегда оставались зелёными.
Вкупе с горами, которые здесь встречались нередко, - дороги в королевстве представляли собой то ещё приключение.

Я то въезжала на очередной холм, то спускалась с него, то петляла узкими дорожками между подножий гор и водоемов, а то и вовсе приходилось пересекать на автодоме поле или луг, когда дорога вдруг резко прерывалась.
Такая местность особенно имела место быть в Чистых Водах.
Я знала, что в Алмазной Лозе с дорогами будет попроще и стремилась пересечь границу как можно скорее.

Но сначала меня ждала Южная деревня, единственная из всех деревень Чистых Вод, располагавшаяся на холме.
Автодом катил вверх по крутому склону, по разбитой, усеянной большими камнями, дороге, только и успевая эти камни объезжать. По бокам раскинулись крутые склоны холма - все в зелени и диких цветах. Кое-где встречались стада овец или коз, пасущихся прямо на отвесном боку холма. Казалось, они приклеены, и только поэтому там держатся.

Когда Автодом, наконец, оказался на холме, то моему взору предстало неожиданное и необычное зрелище - каменная арка, не которой на цепях болталась большая деревянная табличка с полустершейся надписью: "Южная деревня». За ней начиналась каменная неровная дорога, по бокам которой стройными рядами тянулись дома из серого камня. Улица постепенно то уходила вниз, то снова шла вверх, одной большой волной. Внизу, вдали, за домами, виднелись безбрежные зелёные луга, прерываемые маленькими островками леса или озерами, напоминавшими отсюда крошечные кустики и лужицы воды. Постепенно деревушка расширялась, тут и там появлялись ответвления на соседние улицы, и в какой-то момент я приехала на главную площадь деревни, от которой во все стороны тянулись улицы с плотно стоящими друг к другу домами.
Площадь была небольшая и по сути являлась рынком. По кругу, на таких же серых старинных каменных домиках, что и прежде, теперь висели вывески. Вот "Лавка мясника О.", вот "Отелье мадам" - без указания какой же мадам принадлежит данное отелье. Вот "Ем&Ем" и нарисованные на вывеске помидор и огурец с весёлыми глазками и ножками, - по-видимому, продуктовый магазин. И другие заведения, полукругом жмущиеся друг к другу серыми каменными боками. Только яркие ухоженные клумбы цветов перед заведениями в немыслимом количестве украшали площадь и раскрашивали её серость в разные цвета, отчего она выглядела уютно и по-домашнему. Алые розы, тут и там мелькавшие на клумбах, напоминали мне сад тётушки.

Людей было немного, но кто-то обязательно проходил по площади. Солнце ещё висело над домами, но светило уже мягко, вывернув мощность на минимум, как бы намекая, что ему уже пора. Оно напоминало гостя, который засиделся и все никак не может сказать хозяевам, что вот-вот начнет собираться домой.
Я просмотрела адрес, оставленный мне подписчицей. Затем посмотрела на ближайшую ко мне мастерскую под смелым названием "Сделаем Всё!". Адрес на доме гласил, что я нахожусь на площади Цветоводов, дом 13. Грудь тронула ностальгия - "надо же, будто домой приехала!"

Было решено выйти из автодома и спросить у прохожего, где находится Вересковая улица, дом 15.

Я видела, как люди с интересом косятся на мой разрисованный, яркий автодом, перешептываются, улыбаются. Несколько детей притаились за клумбой и мечтательно взирали из-под нее не моё жилище. Из-за клумбы доносилось увлеченное хихиканье.

Я подошла к пожилому мужичку, медленно пересекавшему площадь.
- Извините, здравствуйте, вы не могли бы подсказать, как мне найти вот этот адрес?
Мужичок - старая, помятая шляпа на седой голове, поношенный костюм с галстуком, начищенные ботинки, видавшие виды, и доброжелательное, загорелое лицо, - окинул меня заинтересованным взглядом, взглянул на экран телефона, где был напечатан нужный мне адрес, и весело воскликнул:
- "Пуговицы и гусеницы"? Так это ж вон там, по улице вниз, - и он размашисто махнул на улицу, уходящую с площади вправо.
- "Пуговицы и гусеницы"? - теперь заинтересовалась я.
- Ну да, паб Тея, - подтвердил мужичок с таким видом, будто я спросила сущую ерунду. Его улыбающееся, недоуменное лицо говорило: "Не знаешь Тея? Да кто ж не знает Тея?"
- Я впервые приехала сюда, - пояснила я, и лицо мужичка удивленно просияло:
- Ах, вот оно что! Нечасто к нам заносит туристов! И откуда приехали?
- Из Северной деревни.
- О, я слышал, там совсем иначе. Не так, как у нас.
Я вежливо кивнула. Но задуматься успела. Северная деревня находилась в низине, на зелёной равнине, у границы с соседским королевством. Наши дома были сделаны из того же серого, холодного камня, что и тут. Старинные, простоявшие на этой земле много веков. Но нигде не было каменных дорог. Домов было значительно меньше, между ними иногда пролегали зелёные лужайки или большие рощи деревьев. Вокруг деревни - поля. У нас тоже имелась рыночная площадь, но это был размашистый, суетной рынок под открытым небом. Вместо домиков, как тут, торговцы устанавливали разноцветные, яркие шатры и палатки. Рынок напоминал фестиваль. Там много торговали цветами, Северная деревня прямо славилась разведением и продажей цветов. Наверное, оттого моя тетя там чувствовала себя как рыба в воде. Северная деревня была главным поставщиком цветов во всем королевстве. Находился там и главный ботанический сад королевства, в котором выводились новые сорта культур и исследовались уже имевшиеся. Да, Северная деревня была иной. Более зелёной, насыщенной красками. Там ни на меня, ни на тетю, которые любили одеваться зачастую в яркие, необычные вещи, ни на тетин пестрый, цветастый Автодом не смотрели с таким интересом и удивлением, как тут. Там не было никакой умеренности - там подобное было абсолютной нормой.

Я поблагодарила старичка и под его удивлённым взглядом вновь забралась на водительское кресло и поехала по маршруту, который мне указала его загорелая, морщинистая рука.