Госпиталь

Наша инженерно- агрегатная часть состояла из трёх взводов плюс четвертый хозяйственный. В него входили свинарь, повар с помощником, истопники, писарь и тому подобное.
Ещё был санчило, это типа парамедика. Он был младший сержант и по имени Иннокентий, сибиряк наверное.
Был Иннокентий полон странностей и я при случае наблюдал за ним.
У санчилы была своя комната с замком и её тоже мыли нарядчики после отбоя, стационар с койкой и письменным столом закрытым на ключик.  И если подсмотреть через замок в двери то видно как санчило аккуратно сидит за столом на табуретке и смотрит в книгу.
У него в столе было несколько книг иллюстрированных рисунками человеческих органов, их то Иннокентий и рассматривал.
Осн. обязанность мл.сержанта было снимать пробу на кухне что он и делал как и всё глубокомысленно морща  лоб при этом и задавая вопросы.
Поскольку нужных лекарств всегда мало, Кеша все имеющиеся у него таблетки высыпал в полулитровую банку из стекла, она стояла на подоконнике за занавеской.  И когда военные обращались с какой то хворью, доставал лекарства по своему разумения из этой банки. Если же был погружен в чтение, то мог предложить выбрать таблетку самому. Кроме того наш санчило сам делал мазь наподобие ихтиоловой и мазал ей солдатские фурункулы. Думаю, на основе солидола с добавлением каких нибудь трав или порошков.
Однажды Иннокентий отправил меня в гарнизонный госпиталь с травмой головы или сотрясением мозгов, не знаю как правильней.
Я упал от удара некоего боксера и ударился обо что-то головой. Произошло это на улице возле летней кухни на колесиках в которой готовилась пища . И тут как тут наш санчило возник и проявил врачебные качества, диагностировав у меня сотрясение и сам сопроводил в Читу на грузовике. Я с удовольствием вспоминаю эти дни т.к. на пустом месте обрёл диетическую пищу, чистую постель и покой на целых две недели.
В те дни Чита была в трауре, как раз там потерпел катастрофу ТУ-104,  но информации официальной не было  и только через сорок лет я узнал из интернета подробности, что тогда был настоящий теракт а никакая не авария. Мы лишь видели в окно палаты  похороны с музыкой и слышали разные слухи о событии.
Это (похороны) произошло спустя несколько дней моего пребывания на третьем этаже госпиталя где я лежал голый и лысый но вымытый нянечками,  в компании человек семи военных с травмами же головы. Палата была светлая угловая, пять окон в двух стенах.
Лечил нас доктор Вахрушев, схожий с профессором Преображенским в "Собачьем сердце ", где его играл Е. Евстигнеев. Только бородка была покороче, поаккуратнее  и без лысины, но обходился примерно так же. Меня называл симулянтом.
Самым сложным  считал двухметрового здоровяка Вову, который не вставал и был в странном состоянии полусознания.
С этим товарищем доктор беседовал чуть не каждый день. Расспрашивал, кто он и откуда, да как сюда попал, кто родители, обычные вопросы.
Вова чуть приподняв веки и медленно шевеля языком каждый раз сочинял новую историю. Все мы, кто был в сознании старались расслышать что он плетёт. То он в умывальнике поскользнулся, то свалился с крутого обрыва и тому подобное.
Смеяться было нельзя.
Потом я узнал, что по правде, Вова был в самоволке и попался патрулю , который повез его в кузове ГАЗ-66, обычная история. И Вова, решившись на побег, спрыгнул на ходу, но неудачно. А теперь сочинял, чтоб скрыть.
Ещё с нами лежал мальчишка лет одиннадцати,  сын какого то офицера, мальчика сбила авто. Он был тяжелый, не общался, почти ничего не ел и всё что от него оставалось отдавали Вове, этот все  поедал, плюс фрукты и соки, что малому приносили.
Самый живчик в нашей палате был ефрейтор по имени Олег, танкист.
У него уже было пара операций и ожидалась третья, косметическая,
Надо было закрыть вмятину на голове пластиком или может нержавейкой. Его ударило в лоб откатником пушки при стрельбе из танка . Вахрушев всё сделал хорошо, теперь надо  чтоб было красиво.
Олег жил здесь давно, знал всех медсестер и имел белые кальсоны, то есть мог почти свободно перемещаться. Все остальные ничего не имели кроме простыни.
Каждое утро Вове приносили утку и судно. Писал Вова исправно, благо было чем, а какать не какал. Я уже был неделю здесь и могу засвидетельствовать. Ни разу.
Когда медсестра была рядом с Вовой, Олег начинал провокацию. Лёжа  на койке из за спины сестры он показывал  Вове жестами и мимикой, что надо делать. И Вова с почти закрытыми глазами, следуя указаниям Олега медленно высовывал дрожащую ручищу и  загребал  сестре под халат со стороны кормы до тех пор пока девушка не пугалась, почувствовав неладное. Кончалось это по разному, но всегда веселило.
Однажды, когда Олег и ещё ходячие  смотрели футбол по телевизору в конце коридора, Вова вдруг начал  вставать с постели двигаясь замедленно.   Трясясь, держась обоими руками за спинки коек,  стены, упрямо продвигался к двери шаг за шагом на неверных ногах. Сначала он  намеревался прикрыться простыней, но та свалилась  на пол .
Его поймали в дверях и с трудом вернули на койку несколько человек. Вова оказался силен, несмотря на заторможенность и отсутствие координации.
В следующий поход он отправился начью, когда все мирно спали.
Двухметрового голого киборга  с прикрытыми веками и большим членом двигавшегося растопырив руки в разные стороны  держась за стены, встретила очнувшись пожилая дежурная и схватилась за сердце в испуге.
Поднялся переполох
А ведь он почти дошел!
Уже утром Вахрушев, побеседовав по своему с Вовой, попросил Олега и ещё двоих медленным шагом отвести гиганта в туалет и подержать на унитазе. В этот раз все получилось. Военный просто стеснялся,  но терпеть больше не мог.