Теремок. Хроники безумия

Дом, в котором я поселился, напоминал классический терем-теремок, только вместо «каждой твари по паре» здесь царила сплошная флора: горшки, кадки, лианы и кактусы на каждом углу. Фауны почти не наблюдалось, если не считать меня и моего кота. Сосед сверху, похоже, с рождения принимал лекарства разной убойной крепости — иногда по ночам он устраивал оперные концерты в ванной. Напротив жила дама возраста Бабы-Яги с характером, который мог бы испугать даже Кощея. Этажом ниже обитала соседка в вечном поиске «того самого» — кого именно, она, кажется, и сама не знала. Остальные жильцы вели себя тихо, как лягушки на болоте, только не квакали. Едва я занёс переноску с котом и поставил её на пол, как дверь напротив распахнулась.
 — Ты новый жилец? — спросила Баба-Яга тоном, не терпящим возражений. — Да. — Завтра сдаёшь сто шекелей на ремонт трубы. — Я арендую квартиру, по таким вопросам к хозяину.
 — Я уже с ним говорила. Ты заплатишь, а потом разбирайся. И гитары свои не вздумай здесь трогать. У меня мигрень.
 Я закрыл дверь, выпустил кота — и тут же новый стук. На пороге стояла соседка снизу с огромным тортом в руках и улыбкой, от которой у человека сразу меняется настроение на... очень шахматное.
— Привет, новый сосед! У тебя чайник есть? Я тортик принесла. С кремом. Очень вкусный. — Чайник есть, но я сейчас ухожу, — соврал я.
 — Ничего, я вечером зайду, — мурлыкнула она и медленно облизнула губы. Дальше началось настоящее паломничество. Одинокие дамы со всего района тянулись ко мне, как к последнему маяку. Кто с вином, кто с конфетами, кто с шампанским, а одна принесла даже банку солёных огурцов «для настроения».
Я держал оборону героически, пока не зазвонил телефон. В этот момент одна из них — лет тридцати, с уверенной походкой и глазами, в которых плескался целый океан авантюризма — не стала ждать приглашения. Она просто вошла, закрыла дверь ногой, и дальше события развивались с такой скоростью, что у меня в голове осталось только лёгкое головокружение и ощущение, будто весь дом слегка покачивался. Утром она тихо ушла, оставив на зеркале в ванной след помады в виде поцелуя и надпись: «Труба теперь точно в порядке». Больше она не появлялась. Как и все остальные. Я наконец-то смог жить спокойно. Ну, почти.





В нашем чудном терем-теремке поселился замечательный сосед  Бени — обычный израильский дембель, но с необычным питомцем. Питон по имени Чуп  был размером с пожарный шланг и, судя по всему, считал себя душой компании.     Мы познакомились, когда я возвращался с репетиции. Приятный  парнишка. Ночью раздался такой крик, будто Бабу Ягу одновременно ужалили сто  пчёл и заставили смотреть нашу политику.     Она вылетела в подъезд в одном полотенце для рук, которое  отчаянно пыталось прикрыть сразу всё, но сдавалось на всех фронтах. С разбегу  она влетела в мою дверь — кажется, пятой точкой, потому что грохот был такой,  будто в подъезд упал рояль. Мой кот Вольдемар, мирно спавший на диване, от  испуга сделал тройное сальто и зарылся под кресло, оставив снаружи только  дрожащий хвост.     Я открыл дверь. Наша домовая Баба Яга, стоя на одной ноге,  как цапля в истерике, орала на одной фальшивой ноте:     — У меня змея! Она смотрит на меня и улыбается!     В этот момент на этаж влетела охотница Диана (да-да, имя  идеально подошло). Она была в таком боевом халате, что он, кажется, сам пытался  сбежать с её плеч. Диана влетела ко мне в квартиру, как истребитель на посадку  без шасси.     — Сосед, что за хрень тут происходит?!     — Я ложусь спать. Если не затруднит, закрой дверь с той  стороны.     Диана обиженно прищурилась:     — Может, поспим вместе? Я же всё равно уже здесь...     — Соседка, в другой жизни. Желательно в параллельной.     Диана хлопнула дверью так, что у всего подъезда сработала  сигнализация в соседнем магазине.     Крик не прекращался. Через пять минут весь дом — все восемь  квартир — собрался на площадке. Галдёж стоял такой, будто на рынке продавали  последний Мерседес по цене мороженого. Кто-то предлагал вызвать пожарных,  кто-то — раввина, а  Люба с первого этажа  уже раздавала чеснок «на всякий случай».     Через пару минут появился сонный Бени в тапочках с  помпонами. Он спокойно зашёл в квартиру Бабы Яги, через секунду вышел оттуда с  Чупом, который обвился вокруг него, как очень длинный кожаный шарф.     — Это Чуп, — зевнул Бени. — Он добрый.     — Таких тварей надо в зоопарке держать! — завопила Баба Яга,  размахивая шваброй, как боевым посохом.     Утром меня разбудил не стук, а настоящий таран в дверь. Баба  Яга стояла с пачкой листов и кричала через дверь.     — Сосед! Подписывай петицию о выселении этого урода вместе с  его анакондой! Я уже собрала с трех квартир!     Я не открыл. Вернулся в кровать. Едва голова коснулась  подушки, как телефон радостно запиликал. Сообщение от продюсера:     «Поздравляем! У тебя срочные гастроли. Завтра вылетаем в Грецию  на три дня.     Я посмотрел на Вольдемара. Вольдемар посмотрел на меня. Мы  оба поняли: терем-теремок официально сошёл с ума.











Наш терем-теремок окончательно сошёл с рельсов и побил все рекорды по абсурдному идиотизму. Едва улеглись страсти после побега питона Чупы, как случился новый домовой цирк. Вчера мне пришло сообщение о гастролях в Греции. Нужно было срочно решать, кому оставить Вольдемара. Пока я перебирал варианты, сосед-певун Гриша опять ушёл в белую горячку. В костюме Адама, с пустой бутылкой в руке, он устроил голый парад по этажу. Маршрут был железный: туда-сюда с обязательной остановкой напротив двери Яги. Там он начинал орать особенно громко и фальшиво, с надрывом и драматичными жестами. Во время очередного круга Гриша сбился с шага. Дверь Яги резко распахнулась. Гриша гордо показал ей средний палец и уже разворачивался, как вдруг получил полное ведро ледяной воды с грязной тряпкой прямо в физиономию. На секунду он превратился в мокрую статую. А потом, как древний воин, ринулся в атаку. Яга не успела захлопнуть дверь. Гриша влетел внутрь, по привычке вежливо прикрыл дверь ногой — и наступила гробовая тишина. Минут сорок из квартиры доносились только грохот, звон посуды, матерные вопли и неожиданно звонкий хохот Яги.
Через два часа Гриша вышел в невообразимых леопардовых лосинах, которые трещали по швам. Он шёл, пошатываясь, с блаженной улыбкой человека, который только что пережил встречу с инопланетянами. Я стоял в коридоре и продолжал ломать голову над котовым вопросом. Тут позвонила Диана-Охотница и попросила спуститься — у неё замок заклинило, не может открыть дверь. Я взял баллончик с маслом и пошёл.
Спустившись вниз, я подошёл к её двери. Диана стояла в своём охотничьем халатике и нервно курила. Я несколько раз брызнул баллончиком в скважину, где торчал ключ. Дверь поддалась. Мы вошли в её обитель, которая оказалась скромной двушкой. Я сел на диван. Только хотел открыть рот, чтобы попросить присмотреть за котом, как она спросила: — Кофе хочешь? — Нет, спасибо, я пойду. У меня к тебе просьба… Договорить она мне не дала. С ловкостью кошки Диана набросилась на меня — и начался полный абсурд. Она мгновенно сунула мне в руки огромную кружку, начала переставлять всю мебель вокруг, будто я был главным экспонатом новой экспозиции, случайно включила пылесос на максимальной мощности. Тот всосал край ковра, шнур от лампы и чуть не стащил с меня ремень.
Пока я отбивался от агрессивного пылесоса, она уронила стопку журналов по охоте, запустила вентилятор — и комнату накрыл настоящий перьевой апокалипсис из старой подушки. Через некоторое время, весь в перьях, как снеговик после взрыва, я наконец выдавил просьбу насчёт Вольдемара. Диана, нежно потягиваясь и отряхивая пух с волос, улыбнулась: — Конечно, присмотрю. Мне было не сложно. Я вернулся с гастролей — в квартире стояла идеальная чистота, а Вольдемар блистал новым ошейником от кутюр. Мне пришло сообщение, что ей было приятно мне помочь и она надеется… Но на что именно, она так и не сказала.

В нашем теремке случилось такое, что даже Шекспир бы бросил  перо, схватился за голову и побежал писать порно-комедию.     Глубокой ночью, когда нормальные люди уже видели десятый  сон, Гриша-певун, накачанный как «Белая лошадь», решил, что именно сейчас —  идеальный момент сделать Томке-Яге предложение руки, сердца и всего остального,  что у него ещё шевелится. В костюме, явно снятом с ближайшей свалки (пахло там  чем-то между старым ковром и несвежим суши), он спустился этажом ниже и начал  стучать в дверь. Не просто стучать — он исполнял серенаду, фальшивя на все  восемь нот из семи возможных. Казалось, даже стены пытались заткнуть уши.     Дверь открылась.     Сначала были крики. Потом крики другого, более влажного  характера. Потом разговор на повышенных тонах, который быстро перешёл в стоны,  мат, скрип дивана и классический саундтрек старого доброго порно 90-х. Всё как  по учебнику.     Диана, которая после гастролей окончательно переехала ко мне  и оказалась неожиданно нормальной (и неожиданно горячей) девчонкой, внезапно  проснулась. Натянула только мою майку (которая на ней выглядела как короткое  платье греха), вышла в гостиную, закурила и выдала с царственным пафосом:     — Твою мать… Я тут живу четыре года, и ни разу такого не  слышала. Я думала, он просто тихий алкаш! А он, сука, Казанова с районной  помойки!     Я сел рядом, тоже закурил.     — А что он там творит?     — Соблазнил Томку-Ягу. До тебя тут жил Йоси, брат хозяина.  Так тот нырял в неё как в свой личный бассейн и в итоге помер прямо на ней.  Инфаркт во время оргазма — мечта любого мужика, говорят.     В этот момент из квартиры Яги раздался такой истерический  вопль, что даже привидения в подвале, наверное, перекрестились. Через секунду к  нему присоединился ультразвуковой ор Гриши-певуна.     Дверь квартиры Томки с грохотом распахнулась. В одном только  кухонном фартуке из квартиры вылетел Гриша. Он начал колотить по всем дверям  подряд — в мою, в свою, в соседскую — и орать одну и ту же букву на частоте, от  которой у собак начиналась эпилепсия.     Сосед Миша вышел в трусах, молча отвесил ему такую плюху,  что Гриша на секунду протрезвел.     — Я вдовец! — гордо заявил он, держась за щёку. — Тому змея  из унитаза за жопу укусила!     Мы с Дианой, естественно, пошли смотреть на героическую  змею.     В гостиной на диване сидел перепуганный питон Чуп,  свернувшись в нервный клубок. Томка-Яга  ходила кругами со шваброй, как ведьма на метле  после трёх бутылок.     Я позвонил Бени. Тот явился через две минуты в тапках на  босу ногу.     — Опять убежал, зараза. Он у меня очень общительный, —  вздохнул Бени, взял своего двухметрового «друга» на руки, как котёнка, и  потащил домой.     Вслед ему Томка заорала:     — В следующий раз я ему голову отрублю! И не питону, а тебе!     Спать мы, конечно, уже не легли. До утра обсуждали, кто  громче кричал — Гриша или Яга, и можно ли считать укус питона в задницу  форс-мажором при первом свидании.     Утром приехала полиция. Не к Яге, а к Грише. Он открыл дверь  в одном носке и торжественно заявил:     — Товарищи! Меня похищают инопланетяне! Я сотрудник  секретного отдела по борьбе с зелёными! Они уже забрали мой мозг и оставили  вместо него только член!     Полицейские переглянулись. Один тихо сказал другому: «Опять  этот…»     А мы с Дианой, глядя на весь этот цирк, решили: хватит уже  притворяться, что мы просто «соседи с привилегиями». Теперь официально живём  вместе. В теремке, где даже питоны устраивают оргии, а тихие алкаши по ночам  становятся легендами.     И знаете что? Здесь никогда не бывает скучно. Особенно когда  унитаз может укусить.


























Прошло два месяца тишины. Не то чтобы мир остановился —  просто нас в нём не было. Я вернулся с двухмесячных гастролей, а вместе со мной  — две новости: я официально стал мужем, а скоро стану папой. Диана беременна, и  жизнь, судя по всему, решила, что нам мало обычного цирка.     Пока мы отсутствовали, за котом Вольдемаром присматривал  Бени. Два раза в день, как швейцарский хронометр, он приходил, кормил этого  мелкого тирана и вычищал лоток. В благодарность мы купили ему аквариум для  питона Чупа. Теперь у Бени дома живёт змея, которая смотрит на него так, будто  планирует долгосрочные инвестиции в его нервную систему.     Теремок встретил нас в своём фирменном стиле. Не успели мы  поставить чемоданы, как из квартиры напротив вылетела Томка-Яга — в халате и с  лицом человека, который два месяца копил вселенскую обиду.     — Соседи! Я этого терпеть больше не намерена! Вы два месяца  где-то шлялись, а тут долг по подъезду вырос!     — Сколько? — спокойно спросила Диана.     — Сто восемьдесят шекелей! — гордо выпалила Томка, будто  назвала сумму государственного долга.     — Куда перевести? — спросил я.     — Только наличкой! — отрезала она и скрылась в своей  берлоге, как агент, которому провалил явку.     Фокус не удался.     Едва мы зашли в квартиру, как Вольдемар устроил нам концерт  на ультразвуке. Кричал так, будто мы бросили его на два месяца в горящей  машине. Но это были ещё цветочки.     Главный Казанова подъезда, Гришка-Певун, в этот момент шёл к  очередной «даме сердца». На лестнице он поскользнулся на невидимой банановой  кожуре (которой там отродясь не было), сделал идеальный кульбит и с размаху  влетел головой в нашу дверь. Дверь выдержала. Гришка — нет. Матерясь на всех  языках, включая древнешумерский, он завалился к Томке-Яге.     А в это же время к Томке шёл другой мужик — нафраеренный, с  цветами, весь такой «сюрприз, дорогая». Мы его даже имени не успели узнать. Он  открыл дверь своим ключом и вошёл… прямо в эпическую трагедию в стиле «Отелло  встречает «Горько!».     Через тридцать секунд из квартиры донёсся такой ор, будто  там одновременно снимали «Пилу», «Дом-2» и «Властелин колец». Грохот, мат, звук  падающего тела, который можно было использовать как бас в треке.     Мы с Дианой, как два профессиональных папарацци, мгновенно  прилипли к телефону и включили камеру, которую я повесил ещё до отъезда.  Картина маслом:     Томка-Яга вылетает из квартиры с криком такой частоты, что у  меня, как у музыканта, возникло профессиональное уважение и лёгкое желание  записать это как семпл.     — Людие-е-е-е! Там убивают!!! — визжала она так, что у  соседских собак началась коллективная истерика.     А через пару секунд из двери выходят Гришка-Певун и тот  самый «сюрпризный» чувак… в обнимку. Как лучшие друзья после дембеля. Идут к  Гришке допивать мировую.     Диана, сохраняя олимпийское спокойствие беременной женщины,  которая уже ничему не удивляется, выдала:     — Твою мать… Я знала, что этим кончится. У бабки пенсия на  горизонте, а она всё туда же. Сексуальная революция в отдельно взятом подъезде,  ура, товарищи!     Часа через два из квартиры Гришки понеслось. Сначала  классика шансона про Бутырку и «дом с прудом», потом внезапно Киркоров, потом  Цой, потом вообще какой-то неопознанный гибрид, где «Кукушка» пела про  «Владимирский централ». Пытка продолжалась до тех пор, пока не пришёл сосед  Миша и не рявкнул через дверь:     — Суки, если сейчас же не заткнётесь, я вынесу эту дверь  вместе с косяком и вам так наваляю, что вы потом хором «Мурку» запоёте!     Он может. Пение мгновенно стихло. Два алкоголика на  нетвёрдых ногах спустились вниз и растворились в ночи.     Ночью они вернулись. Под «Прощание славянки». Возле нашей  двери их ждал Миша. Разговор был короткий. Оба огребли так, что на следующий  день их можно было собирать по частям. Три дня Гришка и безымянный чувак не  выходили. Томка-Яга им носила еду и «горючее», как настоящая фронтовая  медсестра любви.     На четвёртый день чувак исчез навсегда. Говорят, он до сих  пор где-то в  отмокает и бормочет  «никогда больше».     А потом наступила тишина… ровно на два дня.     На третий к Гришке пришли трое очень несимпатичных  товарищей. Вытащили его «на разговор». Оказалось, он умудрился обидеть их  «папу». Гришка, будучи гением выживания, влетел в квартиру, захлопнул дверь и  вызвал полицию с криком:     — Алло, тут меня сейчас будут убивать под Цоя, приезжайте!     Полиция прилетела так быстро, что громилы даже не успели  матернуться. Их взяли тёпленькими.     Тишина длилась недолго. На следующий день к Томке-Яге  приехали родственники. Но это, ребята, уже совсем другая история. Там  начинается такой абсурд, что даже Вольдемар, услышав первые сплетни, ушёл в  комнату и лег мордой в стену.













К Томке-Яге приехали родственники — целых три человека. Все бы ничего, но шумели они так, что по сравнению с ними цыганский табор выглядел как библиотека в час тихого часа. Казалось, в их генах вместо крови текла чистая энергетика белорусского свадьбы, умноженная на три. Стены дома вибрировали, как барабан на техно-вечеринке, а соседи уже начали писать коллективную жалобу с просьбой выдать им противогазы и беруши оптом. И вот вечером к нам в дверь постучали. Я открыл — и чуть не подавился воздухом. На пороге стоял беременный мужчина. Маленький, круглый, с животом размером с глобус и счастливой улыбкой человека, который точно знает, что сейчас будет праздник. В руках — бутылка водки, как знамя победы. — Привет, соседи! Я Игорь, племянник Томы! — бодро заявил он и, не дожидаясь приглашения, протиснулся внутрь, словно его живот был отдельным разумным существом, которое уже выбрало маршрут. Сел прямо рядом с Дианой на диван, который жалобно скрипнул. — Давай, сосед, выпьем за знакомство! Я из Минска вез, через три границы, два таможенных досмотра и одну нервную собаку! — Мы не пьём, — отрезала Диана. — Мне нельзя, муж вообще не пьёт. — Ну вы как не русские! — искренне расстроился Игорь. — Ладно, тогда я торт принёс. Не минский, местный, но тоже огонь. А у вас правда анаконда живёт? — Нет. — Жаль. Я хотел живую посмотреть. Говорят, она тут где-то по этажам ползает. — В Парк Сафари, Игорь. В Парк Сафари. Через минуту он уже вернулся с тортом, который оказался неожиданно вкусным. Оказался нормальным, весёлым дядькой: обещал организовать мне гастроли в Минске, «там тебя на руках носить будут, братан». Но недолго музыка играла. На лестнице послышалось эпическое исполнение «Очей чёрных» на мотив «Besame mucho». Это поднимался Гришка-певун со своим очередным спутником. Поднимались они минут сорок. Два этажа. С остановками, импровизациями и одним переходом на «Калинку» посередине. У нашей двери их уже ждал Сосед Миша. Хватило на всех. Спутник Гришки мгновенно испарился, а сам Гришка, почуяв опасность, взлетел к себе, как перепуганный голубь. Игорь почесал живот: — У вас тут весело, но нам завтра на экскурсию, надо выспаться… Теремок попытался уснуть. Не удалось. В три часа ночи по лестнице с боевым кличем пронёсся Гришка-певун в одних тапках и набедренной повязке из банного полотенца, размахивая шваброй, как древнегреческий гоплит. На полпути он героически поскользнулся, сделал идеальный акробатический кульбит через перила, врезался в стену и устроил такой грохот, будто в подъезде рухнул метеорит. А потом заорал так, что проснулся весь дом: — СУКААА! Я НОГУ СЛОМАЛ! Вылетела Томка-Яга в халате с драконами, осмотрела пострадавшего и вызвала скорую. Гришку увезли под сирену. Утром он вернулся. Хромал, как старый пират после неудачного абордажа, нога в гипсе до колена. Легенда. Днём я попытался поработать над музыкой к фильму. Не судьба. В дверь забарабанили так, будто пришли забирать квартиру за долги. Конечно, это был Гришка-певун. На костылях. С гипсом. С лицом человека, который точно знает, что ему должны. — Сосед, соточку до первого не найдётся? — Денег нет и не предвидится. Он обиженно уполз к Томке-Яге. Через два часа вышел довольный, как кот после сметаны, и направился прямиком в сторону магазина. Вечером Диана вернулась с работы и сказала, что сейчас придут смотреть её квартиру потенциальные арендаторы. Сама пошла спать — плохо себя чувствовала. Звонок. Спускаюсь. У двери стояли двое. Один — среднего роста, с неестественно ярким блондом, будто его голову окунули в лимон. Арье. Второй — здоровенный, бородатый, как Дед Мороз после трёхлетней диеты на стероидах. Саша. После осмотра Саша спросил про оплату. Я ответил, что как им удобно. И тут Саша радостно выдал: — Мы с моим партнёром и почти уже мужем берём квартиру! Геи, — подумал я с облегчением. — Хоть не алкаши. — Только оргии не устраивать, после 21:00 не шуметь, — начал я инструктаж. Арье мило улыбнулся: — Я парикмахер-стилист, Саша — художник. — Отлично, — сказал я. Ночью снова вывернулся Гришка-певун. На костылях, в гипсе, как настоящий пират с деревянной ногой. Шёл по лестнице и тихо матерился на весь подъезд, потому что костыль предательски скрипел. Этот клоун погорелого шапито и правда умудрился сломать ногу. Накаркал сам себе. В подъезде снова стало тихо. На целых полтора часа. А потом где-то наверху Томка-Яга громко спросила: — Игорь, ты где оставил анаконду?!



















В нашем теремке вчера разгорелись страсти прямо как в  мексиканском сериале, где все герои одновременно сошли с ума.     Вечером к Гришке-певуну приковылял посыльный и вручил ему  пакет с бумагами, будто доставил королевский указ. Гришка, наш хромой герой на  костылях, тут же приполз к нам. Я открыл дверь, взял конверт, пробежал глазами  и выдал вердикт:     — Чувак, ты попал. На тебя подали на алименты.     — Кто?! — подскочил он в кресле, как ужаленный.     — Некая Анастасия Шульман.     — Вот же... коза! — взвыл Гришка. — Почти пятнадцать лет  прошло! Ребёнку уже было два года, когда мы разводились! А она вспомнила!     Он начал метаться по комнате, размахивая костылём, как  рыцарь мечом, и клялся, что у него есть бумага, которая его спасёт. Потом  внезапно выхватил пакет и умчался к себе, забыв даже захлопнуть дверь.     Прошёл тихий вечер и полдня. Я уже расслабился, думал  почитать книгу. Только лёг на диван — снова стук. На пороге — сияющий Гришка.  Суёт мне новую бумагу:     — Переведи! Она?!     Читаю:     — «Я, Анастасия Шульман, не имею никаких претензий...»     Дочитать не успел. Он вырвал листок и упорхнул мотыльком,  радостно хромая по лестнице.     Вечером вернулась Диана, мы сели ужинать. Стук в дверь.  Опять он.     — Кто на этот раз? — устало спросил я.     — Никто. Но мне нужен киллер. Я эту... закажу! Кстати, тебе  золотое кольцо с бриллиантом не нужно? Почти настоящее!     — Киллера нет, адвоката могу порекомендовать.     — Адвокат? — презрительно фыркнул Гришка. — Мне нужен  профессионал с глушителем!     Утром он умчался рано, матерясь на весь подъезд так, что  даже голуби в шоке разлетелись.     А ночью наши телефоны взорвались. Незнакомый номер. Я взял  трубку.     — Здравствуйте, вы родственники Григория? Это из полиции. Он  пытался убить свою бывшую жену. Приезжайте забирать.     — Я не родственник и даже не очень друг. Я просто сосед...     Мы не спали до утра. Диана сидела в гостиной с чашкой чая и  философски сказала:     — Милый, ты не против, если я сама этого хромого гения  придушу? Легонько.     — Я буду держать, а камеру попросим семейную. Четыре комнаты  с видом на двор и бесплатный цирк.     Уснули мы только под утро. А в шесть пятьдесят по подъезду  уже грохотало. Томка-Яга тащила как нашкодившего котенка  понуро-раскаивающегося Гришку. Оба орали друг  на друга так, что казалось, сейчас начнётся второй сезон сериала.     Прошла неделя почти блаженной тишины. И вот однажды по  подъезду протопал настоящий бегемот в женском обличье — огромная тётка с лицом,  полным вселенской обиды. Постучала к нам. Диана открыла.     — Ты шалава Гришкина?!     Я подошёл:     — Гришка этажом выше, уважаемая.     Дальше началось настоящее безумие. Из криков, воплей и  театральных жестов мы узнали, что наш тихий певун, кроме Томки-Яги, умудрился  «зажечь» ещё с тремя дамами. И две из них, как по расписанию, оказались в  интересном положении. Одна даже принесла с собой ультразвуковое фото, где уже  было видно, что ребёнок явно будет с микрофоном в руке.     Гришка в это время сидел у себя и, судя по звукам,  репетировал новую песню под названием «Я не виноват, это всё костыли».     Диана посмотрела на весь этот цирк, вздохнула и выдала:     — Вот это Казанова комнатного разлива. У него не роман, а  целая демографическая программа. Скоро в подъезде откроется филиал детского  сада.     А дальше... дальше было ещё веселее. Но об этом — в  следующей серии нашего бесконечного теремкового сериала.



















Всё началось банально: оператор внезапно заболел. Типа «я  умираю», хотя вчера ещё веселился. А клип снимать нужно было срочно. В панике  звоню старому другу: «Выручай, нужно снять!»     Он приезжает на полчаса раньше, с пакетом пива и полными  энтузиазма глазами. Посидели, выпили «для разогрева». Уже на локации я  чувствую: что-то не так. Атмосфера странная, как перед неожиданным поворотом  судьбы.     И тут мой друг встречает своих знакомых. Трое подозрительных  парней в спортивных костюмах. Я подхожу и прошу: «Чувак, не снимай их, зачем  нам это в кадре?»     И вот в этот момент с ним случается настоящий глюк. Глаза  стекленеют, он хватает камеру и мой  телефон (где было абсолютно всё: съёмки,  музыка, важные данные) и с криком «Я — гений этого клипа!» срывается с места.     Я за ним. Он прыгает в машину к этим знакомым. Машина с  визгом уносится, оставляя после себя только свой телефон, лежащий посреди  дороги. Видимо, выпал во время прыжка.     Звоню в полицию. Израильские полицейские, как всегда, не  торопятся. «Едем, жди». Пока я ждал, можно было успеть пережить несколько  приключений. А самое главное, мне вернули мой телефон.     И вдруг вижу: по улице, размахивая руками как ветряная  мельница, несётся мой друг. Без камеры. Без телефона. В одном кроссовке. И орёт  на всю округу:     «ПОЛИЦИЯ! СПАСИТЕ! ОНИ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ СНЯТЬСЯ В КЛИПЕ ДЛЯ  ИНОПЛАНЕТЯН!!!»     Я стою, смотрю на это безумие и думаю: то ли смеяться до  слёз, то ли просто упасть от абсурда. В итоге сделал и то, и другое.     Мораль истории: никогда не зовите «надёжных» друзей снимать  клип после пива. Особенно если у них в глазах уже пляшут зелёные человечки и  они уверены, что стали главным героем вселенной.     Дальше — больше. Гришка-певун пропал на три дня. Полностью.  Как сквозь землю. Томка-Яга, естественно, таскала ему жратву в каких-то  подозрительных кастрюлях, из которых даже соседские коты шарахались.     Покой нам только снится. В самый неподходящий момент наши  квартиранты-голубки устроили апокалипсис в отдельно взятой квартире. Саша, этот  шкаф на ножках весом в центнер чистых мышц, нашёл в ящике пачку презервативов и  сразу впал в истерику уровня «жена узнала про любовницу и тёщу одновременно».     «Ты мне изменяешь с бабой?!» — рычал он, а из глаз лились  такие слёзы, что можно было заливать огород. Диана в экстренном порядке  заварила ему чай с тройной дозой валерьянки и мяты. Я за всю жизнь не видел,  чтобы здоровенный мужик, который одной рукой жмёт штангу больше меня, рыдал как  пятилетняя девочка, у которой отобрали единорога.     Мы его едва откачали, как в дверь постучал Арье. Спокойный,  как удав после сытного обеда. «Это мне клиент подарил, — говорит. — Безумно  дорогие, с золотым напылением и вибрацией «Мона Лиза»».     Голубки моментально помирились. Прямо на пороге. С таким  энтузиазмом, что у нас в люстре лампочка сама перегорела от стыда.     Через три дня возвращается Гришка-певун. Выглядит так, будто  его неделю мариновали в бочке с самогоном. В подъезде его встречает  дама-бегемот — двухметровая тётя в платье, с боевым раскрасом который  мог бы служить оружием массового поражения.     Что там произошло — история умалчивает, но через десять  секунд Гришка уже летал по лестничной клетке, как тряпичная кукла. Томка-Яга  решила вмешаться, вылетела торпедой с криком «Не трогай моего артиста!» и  получила в комплекте.     Диана, святая женщина, вызвала ментов. Те приехали на  удивление быстро — видимо, почуяли запах свежей цирковой программы. Первый же  полицейский получил по башке от дамы-бегемота и улетел в поиск пятого угла.  Приехал второй наряд — и тоже включился в хоровод. В итоге бабу наконец  скрутили, но перед этим она успела объявить всему подъезду, что «все мужики —  предатели, а Гришка — особенно».     Когда её уводили, она ещё кричала через плечо: «Гришенька, я  тебе это так не оставлю! Я тебе ещё шарфик свяжу!»     Люблю я наш теремок. Тут даже обычный день — это цирк, где  клоуны вооружены, а зрители в зоне риска.
В нашем теремке, в целом, всё без изменений. Гришка-певун после встречи с дамой-бегемотом, которая, судя по всему, решила, что он — её личный батут, до сих пор носа на улицу не кажет. Говорят, у него теперь аллергия на женщин весом больше ста килограммов и на любые телесные контакты.
Томка-Яга до сих пор в больнице. Ребра сломаны, сотрясение мозга, а главное — она теперь орёт «Не надо!» каждый раз, когда видит тень, отдалённо напоминающую бегемота. Врачи уже подумывают записать её на курс терапии «Как перестать бояться крупных млекопитающих».
Утром звонит друг. Голос дрожит, будто он только что увидел привидение в тапках. — Вчера после съёмок того злополучного клипа я потерял рюкзак, кошелёк, и, кажется, остатки достоинства. Потом приехал, забрал телефон... Рюкзак до сих пор ищут по всему району. Я уже начал подозревать, что его украли инопланетяне, чтобы изучить наши энергетические батончики и использованные носки.
Вечером мы с Дианой пошли на концерт заезжей «звезды». Звезда вышла на сцену уже в состоянии «я не просто выпил, я утонул в бутылке». Пела звезда под фанеру, но так фальшиво, что даже фонограмма краснела. А потом... о боги. Знаменитость внезапно отошла в угол сцены, расстегнула ширинку и с видом человека, который только что выиграл Оскар, начала поливать кулису и скалу мощной золотой струёй. — Поссал... — выдохнул кто-то в зале.
 — И такое чувство, как будто кончил, — добавил я шёпотом.
Зал сначала замер, потом взорвался. Кто-то кричал «Позор!», кто-то аплодировал (видимо, ценители перформанса), а одна дамочка в первом ряду начала снимать на телефон со словами: «Для TikTok это просто золото, детка».
Знаменитость обиделась, швырнула микрофон так, что тот отскочил от сцены и попал в барабанщику прямо в лоб, после чего гордо удалилась за кулисы, оставив после себя запах пива, позора и лёгкого парфюма «Eau de Rockstar».
Дома нас ждал настоящий сюрприз. К ручке двери был привязан щеночек — такое невообразимое очарование из смеси лабрадора, хаски, и чистого греха. Диана прижала это чудо к груди и заявила:
 — Будущему ребёнку нужен защитник! А этот будет не просто охранять, он будет кусать всех, кто плохо на нас смотрит.
 Вольдемар, как истинный кот-аристократ, окинул нового жильца презрительным взглядом, фыркнул так, будто увидел плебея в его личном замке, и ушёл медитировать на холодильник, явно планируя ночное покушение.
Щеночка назвали Филом. Уже через час он решил, что наша кровать — его законная территория, и залез к нам с видом собственника, который только что купил всю квартиру за биткоины. А ночью... Ночью раздался такой крик, что даже соседские привидения, наверное, обосрались. К соседке на четвёртом этаже пробрался питон Чуп. Не просто прополз, а устроил полноценное шоу: обвился вокруг её любимой люстры, свесился вниз и начал раскачиваться, как на дискотеке. Соседка потом клялась, что он ещё и подмигивал.
Теперь у нас в подъезде новый мем: «Если Чуп к тебе пришёл — значит, день будет... интересный».

























События в нашем Теремке развиваются с такой скоростью, что я  уже не успеваю менять записывать. Полтора года, как я сюда переехал, и почти  год, как женат на самой лучшей женщине во Вселенной — Диане. Теремок стал мне  родным, как старый тапок, в котором почему-то живёт душа. Здесь все свои. А  через месяц я стану папой. Официально. С документами и всем таким.     Томка-Яга наконец-то переехала к Гришке-певуну. И сразу  началась уборка. Этап первый. Гришка носился с мешками мусора, как спринтер на  стероидах. Я сбился со счёта после сорок второго. В один из рейсов он  споткнулся, рухнул, и грохот пустых бутылок был такой, будто   взорвался целый оркестр стеклотары. Эхо ещё  минут пять играло «Let it be» в стиле death metal.     Этап второй. Старая мебель. Приехали грузчики — три  шкафообразных дядьки с лицами, будто они всю жизнь разгружали только гробы. При  спуске один впечатался в нашу дверь так, что косяк жалобно пискнул: «Мамочка, я  не подписывался». Дверь выстояла. Грузчики — нет. Один до сих пор ходит с  отпечатком дверной ручки на лбу.     Этап третий. Клининговая компания. Четыре часа эти святые  люди драили квартиру, периодически наверное крестясь и шепча «Господи, да что ж  тут творилось…». Закончили — и начался перенос вещей в от Томки-Яги к Гришке-певуну.  Это была не переезд, это была скандинавская сага, которую даже скальды бы  отказались петь, потому что стыдно.     Те же грузчики, но уже под хорошим градусом, полтора часа  пытались вытащить маленький журнальный столик. Он не проходил в дверь.  Физически. По законам геометрии Евклида. После попытки номер семнадцать они,  видимо, решили, что Евклид — мудак, и начали толкать с криками «Давай, сука,  роди!». Столик вылетел, как пробка из шампанского, и покатился вниз по лестнице.     Томка-Яга выдала ультразвуковой визг, от которого у  соседских собак началась коллективная линька, а у голубей на крыше случился  нервный тик. Но это был ещё цветочки. Пока все отвлеклись на столик, один из  грузчиков, видимо, потерявший связь с реальностью, принёс электрическую пилу и  хладнокровно распилил диван пополам. Прямо посреди квартиры. Зачем? Почему ? Он  сам не знает.     Его поймали уже с пилой наперевес у шкафа. Томка-Яга выгнала  всю бригаду с формулировкой «чтоб я вас больше никогда не видела, даже на том  свете». Мы легли спать глубоко за полночь. А в 4:15 утра нам объявили войну.     Новые соседи. Парочка неадекватов уровня «босс финального  данжа». Не успели затащить вещи, как сразу полезли на Мишу-соседа. Тот шёл с  маленьким шпицем, который молчал, как партизан. «Собака орёт, спать не даёт!» —  заорала бабища. Миша молча развернулся, отвёл пса домой и вернулся.     Дальше — лучше. Они устроили скандал нашим  квартирантам-голубкам. Обозвали, их пидорасами обоссали дверь и, кажется,  собирались жечь радужный флаг. Мы с Дианой пошли «разбираться». Я вежливо  постучал.     Открыла она — тётка лет сорока с таким слоем штукатурки на  лице, что её можно было использовать вместо гипсокартона.     — Чё надо?      — Мы соседи напротив и хозяева квартиры снизу. Вы очень  некрасиво обошлись с нашими друзьями.      — А как ещё с пидарасами разговаривать?     Тут вылез амбал в майке «Алкоголизм — это не болезнь, а  призвание».     — Это ещё что за хер с горы? — ткнул он в меня пальцем.     Диана в этот момент уже спокойно набирала сообщение. Я тогда  не знал кому. Зря.     - Здесь я назначаю правила.     Амбал не успел договорить про «правила», потому что в  квартиру влетели Миша и Дима. Дверь за ними закрылась. Изнутри послышались  звуки: истеричный визг тётки, низкий вой амбала, глухой удар тела об пол и  странный хруст, будто кто-то сломал не только челюсть, но и мировоззрение.     Через минуту Миша и Дима вышли, отряхивая руки. Дима  спокойно сказал:      — Ментов не надо. Они завтра съедут. А если вдруг передумают  — скажите, что двумя этажами выше живёт майор Михаил Кирцдели. Они поймут.     Наутро квартира была пуста. Вместо них въехала молодая пара  с собакой размером с небольшого телёнка. Пёс посмотрел на нас так, будто знал  все наши грехи с 2012 года.     А вечером того же дня Диана, пока мы смотрели фильм, вдруг  сказала:      — Любимый, надо выкупить эту квартиру. Я уже всё посчитала.  Папа Арье берёт мою, ты добавишь деньги с гастролей и музыки для фильма — и сделаем  ремонт. У нас будет ребёнок. Из гостиной сделаем тебе студию, из маленькой комнаты  — детскую, а гостей будем принимать на кухне, как нормальные люди.     — Я согласен, — сказал я, потому что спорить с беременной  Дианой — это как спорить с ураганом, который ещё и права качает.     Прошло два месяца. Родился Гай. Красивый, здоровый, с лёгким  намёком на то, что в будущем он будет устраивать нам концерты в три часа ночи.     Вечером, когда мы наконец уложили малого, в дверь постучали.  Диана открыла. На пороге стоял бледный, как свежая штукатурка, абсолютно  трезвый Гришка-певун.     Он посмотрел на нас пустыми глазами и выдал  одну-единственную фразу:     — Томка беременна.     И красиво рухнул в обморок, прямо в квартиру, раскинув руки,  как будто решил изобразить «Падение Икара» в исполнении пьяного грузчика.     Мы с Дианой переглянулись.     Теремок победил. Снова.           Конец первой части.     Вторая будет ещё хуже. То есть — ещё лучше.