Курьер из девяностых

Сцена 1. Репетиция в фотоцентре

  Грохот электрогитары срывается на фальшивой ноте, и Денис поморщился, придерживая дребезжащую струну. В тесной комнате бывшего центра фотографии пахнет химикатами для проявки плёнки и слегка гарью – это Олег уже в который раз перепаял усилитель для бас-гитары. На стенах вперемешку висят старые советские фотоплакаты и яркие рекламные афиши новых жвачек. В углу поблёскивает потёртая надпись «ФОТО», наполовину заклеенная афишей концерта "Кино" 1989 года.
За самодельной ударной установкой из школьных барабанов восседает Серёга Базин – в новых фирменных кроссовках и кожаной куртке. Его отец, говорят, занялся бизнесом и приторговывает импортной техникой, так что Серёга – единственный, у кого гитара Fender и свежие барабанные палочки. Андрей тихонько перебирает клавиши дешёвого синтезатора "Casio", обклеенного скотчем. Репетиция школьной рок-группы "ФотоРок" (название придумали по месту занятий) явно буксует.
— Стоп, стоп! – Денис отрывает руки от струн. – Ребята, так дело не пойдёт. Мы эту песню уже третий месяц мучаем, а толку ноль.
— Зато соседи по зданию выучили её назубок, – хихикает Серёга, спрыгивая с возвышения барабанщика. Он вытирает пот со лба яркой салфеткой с логотипом «MacCoffee» – такие раздавали на улице в рекламных акциях. – Слышь, Денис, может, ну её, эту лирику? Давай что поэнергичней. Какой сейчас год на дворе?
— Девяносто шестой, – откликается Андрей, поглядывая на настенные советские часы (стрелки стоят на без четверти двенадцать с 1991 года). – Эпоха перемен уже как бы прошла.
— Вот именно! – Серёга вскидывает руки. – Нужен Brit-pop или хардкор какой-нибудь. Народ сейчас что любит? «Руки Вверх»? «Ласковый май»? – Он кривится, вспоминая попсу, и для смеха наигрывает на барабанах пару тактов «Розового вечера».
Денис фыркает и берёт гитару поудобнее:
— Э, не-не-не. Никакого "Ласкового мая". Лучше уж Цоя старенького сыграем или Nirvana. Мы ж рок-группа, а не дискотека сельская.
— Да кто нас слушать-то будет? – ворчит Олег, проверяя шнур от баса (тот предательски трещит). – На дворе новые русские рэп читают, братки шансон под гитару во дворах горланят... Романтикам-рокерам сейчас разве что на свадьбах играть за пирожки.
Денис усмехается и выдает с нарочито пафосным видом:
— О'кей, господа присяжные заседатели рок-н-ролла! Раз народ не идёт к нашей музыке, сами пойдём к народу. Предлагаю следующее выступление устроить прямо на школьном дворе, во время большой перемены. Будет наш анплаггд-концерт, так сказать, для широких масс!
Все смеются. В этот момент дверь в зал с лязгом распахивается, и появляется дядя Витя, завхоз фотоцентра. У него в одной руке связка ключей, в другой – дымящаяся кружка. Пахнет цикорием и слегка – чем-то покрепче. Дядя Витя щурится сквозь клубы пара:
— Это что за концерты по расписанию? Я же просил потише, вы, Битлз недоделанные! У меня там плёнка засвечивается от ваших воплей!
Ребята переглядываются. Денис делает серьёзное лицо и шаг вперёд:
— Виктор Петрович, мы культурно репетируем, к выступлению готовимся. Будущие славы фотоцентра, между прочим.
Дядя Витя хмыкает и отпивает из кружки:
— Да уж, славы... Был тут один культурист с гитарой – магию звука разводил, понимаешь. Аж окна дрожали. Так я его метлой, метлой! – Он картинно потрясает связкой ключей, словно мечом. – И вас вымету, если к вечеру не уберётесь. Скоро тут фотокружок соберётся, интеллигенция.
Серёга Базин, насмешливо выгнув бровь, тихо басит себе под нос:
— Интеллигенция... Ага, сейчас набегут – будут обсуждать, как в эпоху Пушкина проявляли дагерротипы.
Олег прыскает, но дядя Витя не унимается:
— Серёга, не умничай! Я же знаю твоего папашу, он мне два ящика фотобумаги поставил, так что не выделывайся. И штаны кожаные свои прибереги, а то порву – не заметишь.
Дядя Витя грозно сверкает усами, и Серёга сразу прячется за тарелками ударной установки, изображая буйную деятельность – начинает сматывать провода. Денис старается удержать серьёзность:
— Всё, всё, уважаемый Виктор Петрович, заканчиваем. Спасибо фотоцентру за гостеприимство, низкий вам поклон.
Он делает театральный поклон с гитарой на груди. Завхоз фыркает:
— Ещё раз спасибо скажешь – заставлю окна мыть. Давайте, молодёжь, расходитесь. И свет не забудьте выключить, экономика должна быть экономной... – Последнюю фразу он бубнит уже удаляясь по коридору.
Как только шаги стихли, ребята облегчённо вздохнули. Андрей выключает потрёпанный синтезатор, по залу разносится короткий булькающий звук – это в динамике где-то провода замыкают.
Серёга потирает руки:
— Ну что, сворачиваем лавочку? Сегодня, я считаю, неплохо позанимались. Один светильник только рухнул, и всего одна струна лопнула – прогресс!
Олег осматривает свой усилитель – оттуда ещё идёт тонкий дымок:
— Подумаешь, провод чуть подплавился... Главное, никто не пострадал. В следующей жизни попрошу у Санта-Клауса нормальный Marshall, а не вот это всё.
— Санта-Клауса у нас заменяет дядя Витя, – ухмыляется Денис, укладывая гитару в потертый чехол. – Только вместо подарков он раздаёт разносы.
Андрей, самый спокойный из группы, хлопает Дениса по плечу:
— Ладно вам. Репетиция — это хорошо, но пора и по домам. Завтра же в школу на первую пару, не забывайте.
Серёга цокает языком:
— Да кому нужна эта первая пара... История Отечества – сплошная тоска, особенно когда её ведёт Зинаида Павловна. Она же как начнёт про Смутное время – сразу спать хочется.
Денис со смешком надевает рюкзак:
— Зато про нынешние смутные времена она ничего не рассказывает – боится, небось, что мы ей про купоны и талоны напомним. Ладно, парни, валим. ФотоРоку спасибо, ФотоРоку до свидания.
Ребята подбирают инструменты: Олег бережно закрывает крышку на своём дымящем усилке, Андрей укутывает синтезатор платком вместо чехла, Серёга разрумянился – тащит на плече бас-барабан. Они выходят в коридор, щурясь от яркого света старой лампы дневного света.
В коридоре их догоняет тот же завхоз:
— О, точно, Денис! – кричит Виктор Петрович. – Тебя мать дома обыскалась. Просила, чтобы ты хлеба купил и сразу домой шёл. Телефон-то вам отрезали, вот она прибегала узнать, тут ли ты.
Денис вспыхивает от легкого смущения – при друзьях такое слуху. Но отшучивается:
— Спасибо, Виктор Петрович. Скажите маме, что я на секретном задании ЦРУ по внедрению рок-н-ролла в массы.
Дядя Витя качает головой:
— Иронизирует он... Иди уже, цэрэушник. Хлеб не забудь, а то опять сухари грызть будете.
Денис махнул рукой в знак благодарности и прощания. Когда завхоз скрывается, Серёга сочувственно хлопает Дениса по спине:
— Слышь, Ден, у вас что, опять телефон отключили?
— Ага, – нехотя признаётся Денис, засунув руки в карманы джинсов. – Мать не успела оплатить. Зарплату её в школе задерживают, так что в этом месяце у нас вместо денег выдали три ящика мела и старый глобус. Будем, видимо, бартером расплачиваться с телефонной компанией.
Олег качает головой:
— Жесть. У нас физичка тоже жаловалась, что ей часть зарплаты учебниками выдали... Не знают уже, чем платить.
— А чего вы хотели, 90-е на дворе, – философски резюмирует Андрей. – Лихое время, братцы.
Денис поднимает указательный палец, будто лектор:
— Не время, а время-пространство: всё лихое, кроме нас с вами, белых и пушистых.
Все смеются. Прощаясь у дверей фотоцентра, друзья расходятся: Серёга уезжает на видавшем виды жигулёнке – за руль сел его старший брат, на кассетнике в машине громко играет «Комбинация» (“American Boy, у-у-у...” слышно на всю улицу). Олег с Андреем идут вместе до троллейбуса.
Денис оглядывается: вечерний город 1996 года живёт своей жизнью – неоновые вывески новых казино перемигиваются с обшарпанными советскими витринами, у ларька двое мужчин в малиновых пиджаках пьют пиво из горла, споря о курсе доллара, по тротуару важно шествует бабуля с тележкой, продаёт семечки на углу. Он вздыхает, поправляет лямку гитарного чехла и направляется к хлебному киоску, думая про завтрашний день.

Сцена 2. Школа и её порядки

  Следующим утром Денис плетётся в школу № 57 – обычную панельную школу на окраине, где штукатурка в коридорах держится чудом, а на втором этаже до сих пор видны следы от когда-то снятого портрета Ленина. В столовой с утра пахнет перловкой, а в актовом зале, говорят, снова протёк потолок. Прелести образования в эпоху недофинансирования.
Едва зайдя в здание, Денис слышит из динамика у вахтёрши бодрый голос диктора: «Граждане! Не забудьте погасить задолженность за коммунальные услуги!» – и сразу музыка, популярная песенка «Мальчик хочет в Тамбов». Вахтёрша тётя Галя любит включать радио погромче, чтоб не заснуть на посту.
Денис улыбается под нос – ах, школьный уют. Он уже пробирается к своему классу по узкому коридору, когда из-за угла, словно коршун, возникает Зинаида Павловна, завуч по воспитательной работе.
— Денис Кузнецов! – раздаётся её голос, от которого у Дениса мгновенно холодеет в животе. – Стойте-ка.
Он останавливается как вкопанный. Завуч приближается – маленькая, худая, с крепко стянутым узлом седин на затылке, в неизменном коричневом пиджачке. Глаза её блестят подозрительно.
— Объясните, пожалуйста, – начинает Зинаида Павловна, глядя на Дениса поверх старомодных очков, – почему это вы вчера отсутствовали на второй смене трудового дежурства? Ваш класс мыть коридор должен был, а вас не было!
Денис хмурится, но старается сохранить почтительный вид:
— Простите, Зинаида Павловна... Я, это... в кружке был, к концерту готовился. Мне же Павел Иваныч (учитель музыки) лично разрешил.
Завуч недовольно поджимает губы:
— Павел Иваныч не директор школы, чтобы вам разрешения раздавать. У вас в дневнике запись: «прогул внеурочного дежурства». Родителей оповестим.
— Оповестите, – пожимает плечами Денис. – Только телефон нам отключили… можете им телеграмму послать, для верности.
— Что? – не сразу понимает она насмешку. – Ах вот как! Иронизируем, значит? Ну, Кузнецов, смотри у меня…
Зинаида Павловна тычет в его сторону иссохшим пальцем:
— Я давно наблюдаю за тобой. Язык у тебя длинный и острый. Думаешь, самый умный? На уроках подмечания свои едкие делаешь, дисциплину расшатываешь. Ты, может, из себя местного БГ корчишь? Или Макаревича? Так они вон где, а ты где.
— Так я и не претендую, – искренне разводит руками Денис. – Мне бы до столовки дожить для начала.
Завуч прищуривается:
— Что?
— Говорю, времени мало, я на урок спешу… – выкручивается Денис, указывая на часы (стрелки, правда, стоят). – Можно мне идти?
Зинаида Павловна махнула рукой:
— Идите уж, горе-музыкант. Но разговор ещё не окончен! После уроков – ко мне, будем беседовать.
Денис кивает и шмыгает мимо неё к кабинету литературы, пока завуч не передумала. В спину ему летит фраза:
— И чтоб ни звука вашей гитары больше без разрешения!
Он закатывает глаза, скрываясь за дверью класса. В классе уже шумно – кто-то бегает между партами, парочка девчонок приторговывает жвачкой Turbo и вкладышами от Love Is..., на доске мелом тщательно выведено: «Учитильница МарьВанна дура» – классика жанра, сделано с ошибкой, чтобы не вычислили отличника. Денис бросает рюкзак на свою давно расшатавшуюся парту.
Марья Ивановна, учительница литературы, входит следом и сразу театрально хватается за сердце, увидев надпись на доске:
— Это кто же ЭТО написал?! Как не стыдно!
В классе деланное молчание. Денис машинально открывает потрёпанный учебник – там закладкой старая продуктовая карточка на сахар 1991 года (он её для шутки хранит).
После пары секунд тишины учительница стукает указкой по столу:
— Ладно, поэты, потом разберёмся. Открываем тетради, тема урока…
Денис погружается в рутину школьного дня. Литература, история, математика – всё вперемешку. На истории новый учитель, молодой аспирант, путано рассказывает про реформы Петра I, а Денис про себя думает о реформах Ельцина, которые оставили его семью без телефона. На математике Нина Сергеевна раздаёт проверенные контрольные – у Дениса трояк с жирным минусом и пометкой «Опять музыка в голове вместо алгебры?». Он вздыхает – в точку, конечно.
К обеду живот урчит. В столовой дают пшённую кашу с прозрачным компотом. Денис берёт поднос и садится за свой обычный столик вместе с Олегом и Андреем.
— Вид у тебя, Ден, как у вчерашнего пряника, – отмечает Андрей, размешивая сахар в компоте. – Завуч сильно гоняла?
Денис откусывает кусочек чёрствого хлеба:
— Да так, для профилактики. Сказала, я, цитирую, "расшатываю дисциплину". Будто у нас дисциплина – это новенький стул, который можно расшатать.
Олег усмехается:
— Эх, она просто завидует, что у тебя волосы длинные. У неё-то вовсе нет.
— Ха, – криво улыбается Денис. – Зато у неё связей в районо полно, может и до директора дело довести. Не хватало, чтоб меня с выпускного класса попёрли.
Андрей жует кашу и задумчиво говорит:
— Не переживай, пронесёт. Тебя же учителя уважают, ты им гитары на праздниках настроишь всегда, помнишь, на 8 Марта аккомпанировал хору училок?
Денис смеётся, вспоминая тот концерт, когда он на раздолбанной акустике играл «Учат в школе», а несколько пожилых преподавательниц старательно, хоть и мимо нот, выводили слова.
— Ну да, слава богу, что слух у многих уже не тот, – шутит он. – Ладно, выкрутимся.
Тут мимо проходит Павел Иваныч, учитель музыки, держа поднос с двумя пирожками (видно, успел урвать до того, как разобрали). Он кивает ребятам:
— Привет, юные таланты. Что, опять ваш труд уборочный на музыку променяли?
— Есть немного, – вздыхает Денис. – Зинаида Павловна уже зубы точит.
Павел Иваныч оглядывается и полушёпотом, заговорщицки говорит:
— Не волнуйтесь. Я с ней поговорю, скажу, что вы у меня как ответственные за художественную самодеятельность числитесь. Вы же будете выступать на последнем звонке?
— Конечно, – оживляется Олег. – Мы как раз репетируем.
— Отлично. Держитесь, ребята, – подмигивает Павел Иваныч. – В наше время без песни никуда. А я пойду, пока пирожки тёплые.
Учитель удаляется, а Денис вздыхает с облегчением. Поддержка своего, музыкального, педагога дорогого стоит. После обеда ещё два урока тянутся кое-как, и вот звонок оповещает об их окончании.
Расправившись с учёбой, Денис нехотя топает в кабинет завуча для обещанной "беседы". В узком коридоре на стенах – агитационные плакаты: «Молодёжь – будущее России» и рядом, на гвоздике, телесный противогаз (привет ГО). Возле кабинета завуча уже мнутся двое первоклашек – наверно, кого-то из них поймали за курением газет вместо уроков рисования.
Из-за двери доносится голос Зинаиды Павловны, назидающий и сердитый:
— ...и скажи своему папе, что пить на территории школы – стыд и срам! Пусть домой идёт, проспится!
Денис переглядывается с первоклашками – у того глаза на мокром месте. Видимо, чей-то отец пришёл "под шафе" за ребёнком... Ком в горле подкатывает у Дениса: времена такие, многие сорвались.
Тут дверь резко открывается, и из кабинета, пошатываясь, выходит мужик в мятом пиджаке, тянет за руку смущённого ученика. Мужчина бормочет:
— Пойдём, сынок... я ж по-хорошему...
Завуч провожает их грозным взглядом, но, заметив Дениса, переключается:
— А, Кузнецов, заходи.
Он входит, закрывая дверь за собой. Кабинет завуча – маленький музей прежних лет: ковёр на стене с изображением оленя, шкаф с методичками, на столе аккуратно стоит бюстик Ломоносова. Зинаида Павловна садится, указывает Денису на стул напротив.
— Итак, – начинает она официально, – Денис, ты мальчик не глупый, но вот поведение... Время сейчас непростое, все нервы на пределе, а ты ещё ерничаешь. Нельзя так.
Денис смотрит на застывшего Ломоносова, кивает:
— Понимаю, Зинаида Павловна.
Она неожиданно меняет тон на чуть мягче:
— Я всё про тебя знаю, Денис. Мать твоя у нас в школе лаборанткой подрабатывает, верно?
— Угу, – отзывается он, удивлённый таким ходом.
— Молодец женщина, одна тянет тебя. И ты ей помогай, а не проблемы создавай. Трудиться надо, а не песни распевать.
Денис сдерживается, чтобы не ляпнуть что-нибудь вроде "петь тоже труд". Он лишь говорит:
— Я работаю над этим.
Завуч кивает, довольная:
— Вот и хорошо. Ты парень способный. Я же вижу: и басню можешь рассказать, и сценку сыграть на празднике... Но и про серьёзное не забывай. Выпускной класс. Экзамены скоро, ЕГЭ эта новая... как её... система. В институт, поди, надумаешь поступать?
Денис криво усмехается:
— Пока не уверен. Может, поработаю сначала.
Зинаида Павловна прищуривается:
— Поработаешь? Хм... Кем же это?
Он пожимает плечами:
— Да хоть курьером – опыт есть, по городу мотаться умею.
Завуч морщится:
— Курьер – несерьёзно. Ладно, это твое дело. Но смотри у меня: ещё один проступок – и пойдёшь школу подметать месяц безвылазно. Я ясно излагаю?
— Кристально, – отзывается Денис с лёгкой улыбкой. – Можно идти?
— Иди, – машет рукой она. – И... на гитаре своей пока не брякай громко.
Денис поспешно покидает кабинет, на прощание услышав вслед бурчание завуча про "малолетних хиппи". Выйдя в пустой уже холл школы, он облегчённо вздыхает. Шторм миновал, хотя и погрозили пальцем.
Он выходит на крыльцо: школьный двор залит весенним солнцем, кое-где снег ещё не растаял, у забора играют пацаны в футбол потрёпанным мячом, девчонки громко слушают магнитолу с кассетой Ace of Base. Денис щурится от солнца и думает: "Вот бы тоже куда-нибудь сейчас – мяч погонять или на гитаре во дворе посидеть... Но надо домой, да и дел полно."
Тут к нему подбегает Андрей, размахивая газетой:
— Ден! Я там в учительской увидел объявление: курьер требуется, представляешь?
— Где? – мгновенно заинтересовывается Денис.
— Вон, читай. – Андрей тычет пальцем в небольшой квадратик среди объявлений. Денис читает: "Требуется курьер (можно ученик старших классов) для работы в редакции газеты. Оплата договорная. Адрес: Центр фотографии, ул. Кирова, 12."
— Ха, центр фотографии – так это же наш фотоцентр, где мы репетируем! – удивляется Денис.
— Ну, видимо да. – Андрей пожимает плечами. – Может, сгоняем, узнаем что к чему? Ты ж сам говорил: может, поработаю курьером.
Денис хмыкает: вот совпадение – завучу только ответил наугад, а тут такой шанс. Деньги сейчас ой как не лишние. Маме помочь да и себе на струны скопить.
— Сгоняем, конечно, – решает он. – Только я домой заверну, гитару отнесу.
Они быстро договариваются: Денис домой, потом встречаются у фотоцентра.

Сцена 3. Новая работа

  Спустя час Денис снова у знакомого здания фотоцентра, но на этот раз заходит не в задний зал, где репетировали, а в главный вход. Андрей с ним за компанию, хотя и переглядывается неуверенно: не прогонят ли постороннего?
В холле фотоцентра прохладно и пустовато: на стендах висят чёрно-белые фотографии – судя по подписям, выставка "Россия: 10 лет спустя" о жизни 90-х. Денис краем глаза видит кадры: вот мужик торгует бензином из канистр на обочине, вот бабуля с кошёлкой на фоне граффити "Слава КПСС" перечёркнутого крестом, а вот компания ребят на улице с гитарами – почти их ровесники. Он невольно задерживается:
— Слушай, смотри, это ж мы могли бы быть, – показывает фотографию Андрею. Тот кивает:
— Ага. Может, и будем – лет через двадцать кто-нибудь вспомнит лихие 90-е и нашу шайку.
Денис усмехается и движется дальше. За стойкой администратора сидит молодая девушка, листает журнал "Собеседник".
— Здравствуйте, – вежливо говорит Денис. – Мы по объявлению о курьере. К кому можно?
Девушка отрывается от журнала и смотрит на них с легким удивлением:
— По объявлению? А, это, наверное, к Степану Афанасьевичу. Редакция у них вон там, – она показывает на коридор. – Только осторожнее, у них сегодня настроение… творческое.
Ребята переглядываются, но идут по указанному направлению. В глубине коридора – приоткрытая дверь, оттуда валит табачный дым. На дверях табличка: "Редакция газеты «Отражение»". Денис стучит и заглядывает внутрь:
— Разрешите?
— Заходите, раз пришли, – раздаётся бодрый голос.
Входят. Комнатка редакции тесная: столы внахлёст, на них груды бумаг, старый компьютер "Pentium" гудит, видимо, от вечной работы. В углу принтер размером с тумбочку мирно спит. У окна – длинный человек лет пятидесяти с всклокоченными седыми волосами, в свитере с оленями (весной-то!). Он жадно втягивает сигаретный дым, глядя на ребят.
— Вы по делу? – спрашивает седовласый, стряхивая пепел прямо на подоконник.
— Мы насчёт курьера, – отвечает Денис. – Объявление в школе увидели.
— Вот как! – оживляется мужчина. – А ну, подойдите ближе, курьеры.
Денис и Андрей подходят. Мужчина внимательно осматривает Дениса с ног до головы:
— Рост нормальный... Ноги есть, голова, надеюсь, тоже. Школьник?
— 11-й класс, – отзывается Денис. – Кузнецов Денис.
— А второй что с тобой? – кивает он на Андрея.
— Это друг мой, за компанию, – объясняет Денис.
— Ясно, – мужчина тушит окурок в пепельнице, переполненной бычками. – Ну что, Денис, будешь курьером?
— Ээ... – Денис даже теряется от прямоты. – А можно узнать, что доставлять, куда?
Мужчина хлопает себя по лбу:
— Ох, прости старика. Я что-то не представился. Степан Афанасьевич Баратов, редактор этой скромной газетёнки. – Он делает широкую энергичную жестикуляцию рукой, обводя комнату. – Газета наша – «Отражение» – посвящена культуре, искусству, фотографии, в общем всему прекрасному, что в нашей жизни почти загнулось, но мы поддерживаем огонёк.
Андрей тихонько пинает Дениса в бок: мол, ничего себе вступление. Денис кивает:
— Очень приятно. А я... ну, гитарист. Но могу и курьером подработать, если нужно.
— Гитарист! – восклицает Степан Афанасьевич, схватившись за сердце театрально. – Прекрасно! У нас и музыкальная рубрика есть, кстати. Но ближе к телу… Ты курьера ищешь, да?
— Да, хотел бы попробовать, – подтверждает Денис. – Что от меня требуется?
Редактор усаживается на край стола, прищуривается, словно прицениваясь:
— Требуется, в общем, не много и не мало: бегать по городу, разносить наши драгоценные материалы, письма, фотоплёнки по адресам. Иногда – договариваться о встречах. Присутствовать, может, на мероприятиях и привозить мне отчёты…
Он, заметив округлившиеся глаза Дениса, смеётся:
— Да не пугайся ты. Всё постепенно. Для начала – простые поручения. Газету свежий номер развести по паре мест, письма авторам доставить… В общем, свежие ноги нам нужны. А то у нас в штате пенсионер Вениамин ходил, да радикулит схватил, сидит дома теперь.
Денис быстро соображает. Звучит всё не так уж сложно, а главное – работа в сфере культуры, может, интересно будет. И в школе объявление – значит, не аферисты какие-то.
— Я согласен попробовать, – говорит он уверенно. – По времени – после уроков смогу, в выходные.
Степан Афанасьевич довольно кивает:
— Умно. После уроков – самое то, утром нам и самим лень. Что ж, давай прямо сейчас и опробуем. Вот, пожалуйста, пакеты.
Он сбрасывает со стула пару плотных конвертов и маленькую посылку, перевязанную бечёвкой.
— Значит, слушай маршрут, Денис: первый пакет – в Институт культурологии, адрес знаешь? Нет? – Он достаёт замызганную книжицу-справочник, быстро пишет что-то. – Вот адрес, корпус Б, кабинет 12, Агнессе Ивановне Светловой лично в руки.
— Хорошо, – Денис берёт пакет, кладёт в рюкзак.
— Второй пакет – в городской Комитет по культуре, что на Ленина, 45. Там в приёмную отдай, для зампреда, он в курсе.
— Комитет по культуре... понял.
— И последнее, – Степан Афанасьевич поднял коробочку, перевязанную бечевой, с надписью "Фото – АПРЕЛЬ 96". – Эту плёнку и распечатки отвезти в офис фирмы «Визирь». Адрес я написал. Это наш спонсор потенциальный, надо им показать материал, они профинансируют, может, выставку. Отдашь лично Анатолию Павловичу Королёву, он там главный.
При этих словах редактор слегка понизил голос и как-то недобро усмехнулся, про себя добавив: «Хотя главный там не он, а его охрана...». Денис заметил, но уточнять не стал.
— Всё понял. А оплату... – он замялся. – Как у вас, почасовая или сдельно?
Степан Афанасьевич махнул рукой:
— Да какие уж там часы, сынок. Сделаешь дело – я тебе лично из кассы выделю. Пятьдесят тысяч старых рублей устроит?
Денис быстро прикинул: старых рублей... сейчас курс тысяча к одному, значит 50 тысяч – это 50 новых рублей. Неплохо для дня работы, можно неделю в столовой обедать или две пачки струн купить.
— Устроит, – кивнул он.
— Отлично! Вот тебе на проезд, – редактор порылся в кармане, протянул помятую десятитысячную купюру (10 рублей новым). – Постарайся сегодня всё развезти и занеси расписки, кто получил, ладно? Вечером я буду тут, жду.
— Сделаем, – уверенно ответил Денис, пряча деньги.
— Молодец. А теперь – вперёд, курьер! – патетично проговорил Степан Афанасьевич и даже поднял руку, словно провожая в плаванье. – Не забудь потом рассказать, как всё прошло!
Денис кивнул. Андрей, всё это время тихо стоявший у двери, лишь восхищённо улыбался – мол, повезло так подработку найти.
— Спасибо, до вечера, – сказал Денис на прощание.
— Удачи, мальчики, – бросил редактор, уже вытаскивая из стола новую сигарету.
Друзья выскочили в коридор. Девушка-администратор за стойкой наблюдала с интересом:
— Ну что, приняли?
Денис, сам не веря своему счастью, показал конверты:
— Ага, выдан маршрут. Курьер на линии!
Девушка засмеялась:
— Поздравляю. Бегите, пока Степан Афанасьевич чего лишнего не вспомнил.
Ребята выскочили на улицу. Андрей хлопнул друга по плечу:
— Ничего себе, Ден! Ты теперь официально пресс-атташе с ногами.
— Ага, – Денис поправил лямки рюкзака, прикидывая, как всё успеть. – Так, ты со мной?
— Конечно, помогу чем смогу. Мне в другую сторону всё равно не по пути.
— Тогда пошли сначала в Институт культурологии, он вроде рядом с нашей библиотекой.
Они направились к остановке. Денис чувствовал приятное волнение: первая настоящая работа, доверие, пусть и мелкое, но дело. Ему представилось, как он вечером принесёт домой хлеб не только купленный, но и заработанный честным путём.
— Представляешь, – говорит он на ходу Андрею, – приду, скажу: "Мам, я денег принёс, премию авансом." Она, наверное, удивится.
Андрей подмигнул:
— Главное, не перепутай и не отдай ей эту посылку для Королёва вместо хлеба.
Денис расхохотался.

Сцена 4. День в бегах: интеллигенты, бюрократы и братки

  Эпизод 4.1 — Профессор и письмо
Через полчаса ребята уже были у старого здания с колоннами – Института культурологии. Парадный вход закрыт, зато черным входом, как им объяснил охранник, пройти можно. Денис, ощущая себя настоящим курьером, уверенно шагает по коридорам института, отсчитывая таблички. Кабинет 12 нашёлся в конце длинного коридора. Дверь приоткрыта.
— Постучать или сразу? – шепчет Андрей.
Денис слегка стучит и заглядывает:
— Здравствуйте... Можно?
В кабинете на стене – огромный ковер, уставленный книжными шкафами. За столом – пожилая дама с высокой прической, в очках на цепочке. Она что-то пишет перьевой ручкой. Подняв взгляд, дама пронзительно спрашивает:
— Вы к кому, молодой человек?
— Агнесса Ивановна Светлова? – уточняет Денис.
— Я, – дама прищуривается. – А вы, простите?
— Я курьер из газеты «Отражение». Вот, вам письмо, – Денис вытаскивает из рюкзака первый конверт.
При имени газеты лицо профессора меняется: она оживляется, встает и практически выхватывает письмо:
— Наконец-то! Дайте-ка… – Она аккуратно разрывает конверт и быстро просматривает содержимое – похоже, корректуру статьи или договор. – Ах, прекрасно-прекрасно. А то почте я сейчас не доверяю, спасибо, что принесли лично.
Денис вежливо улыбается:
— Обращайтесь. Распишитесь, пожалуйста, что получили.
Он протягивает заранее заготовленный бланк. Агнесса Ивановна наводит очки и размашисто расписывается старинным убористым почерком.
— Денис, значит, – читает она имя под подписью. – Спасибо, Денис. Вы, должно быть, ученик? Курьерствуете подработать?
— Совершенно верно, – кивает он. – После школы вот бегаю.
Профессорша внимательно смотрит на него:
— После школы – и сразу по делам, похвально. В наше время молодёжь либо по подворотням, либо по дискотекам... А вы – дело.
Андрей, стоящий позади, хмыкает. Денис скромно отвечает:
— Надо помогать семье, да и опыт приобретать.
Агнесса Ивановна, услышав про семью, вдруг приглашает:
— Может, чаю хотите? У меня есть индийский, в листиках… – И не дожидаясь ответа, добавляет: – Хотя нет, вижу, вы спешите.
Денис действительно хотел скорее управиться, но вид доброй одинокой старушки его тронул:
— Спасибо, Агнесса Ивановна, чай в другой раз, пожалуй. А то мне ещё в комитет надо успеть.
Она понимающе кивает, но неожиданно задерживает его вопросом:
— Постойте… Вы, случайно, не музыкой увлекаетесь? Что-то лицо ваше знакомо.
Денис удивлённо моргает:
— Эм… Я гитарой играю, в школьной группе. Не думаю, что вы меня где-то видели.
— Гитарой! – оживляется она. – Может, вы тот самый мальчик, который на празднике Городского Дома культуры рок-н-ролл играл? Я была, помню, на молодёжном вечере, там юноша с гитарой задорно выступал…
Денис вспоминает: действительно, пару месяцев назад их группа на местном вечере выступала, играли «Swing On The Street» на английском. Правда, тогда зал почти пустой был.
— Да, выступали мы, – признаётся он. – Вы были там? Здорово.
Агнесса Ивановна улыбается довольно:
— Были, были. Прямо душа отлегла: думаю, не всё потеряно, раз молодёжь Битлз играет.
Андрей сзади фыркает, а Денис краснеет от гордости:
— Рады стараться.
— Продолжайте, молодой человек, – торжественно говорит профессорша, возвращая ему подписанный бланк. – Продолжайте играть и работать. А уж мы, старики, поддержим чем сможем – вот, статьи пишем, газеты издаём…
Денис попрощался с Агнессой Ивановной, чувствуя, что от этого визита на душе потеплело. Когда они с Андреем вышли из института, тот сразу прыснул:
— Чай с профессорами распивать не желаете? Ха-ха!
— Да ладно тебе, – смущённо отмахнулся Денис. – Хорошая она. Смотри, вон, шоколадку мне дала на прощание.
Он показал «Аленку», которую профессорша незаметно сунула ему со словами "к чаю". Андрей свистнул:
— Вот это сервис! Может, мне тоже курьером пойти.
— Сейчас в Комитет заглянем – там тебе тётя Галя с вахты кусочек сахара даст, – пошутил Денис.

  Эпизод 4.2 — Бюрократия культурная

Городской Комитет по культуре располагался в обшарпанном здании бывшего райкома партии. У входа – тяжелые дубовые двери, потертые и скрипучие. Внутри – запах пыли, старой краски и слегка – табачного дыма (видно, курят прямо в коридорах).
Денис с Андреем поднимаются на нужный этаж, ищут приемную зампреда. Нашли: дверь с табличкой "Зам. председателя по гуманитарным вопросам". За дверью – никого, кроме строгой секретарши лет сорока с ярко-алыми волосами и телефоном, прижатым к уху.
— ...Да-да, вы приезжайте послезавтра... Нет, Борис Петрович будет занят... Да, понимаю... – она ловко перекладывает папки, кивая невидимому собеседнику. Потом замечает парней, поднимает бровь и пальцем показывает: ждите.
Минут пять ребята стоят у двери, слушая монолог секретарши: "...финансирование урезали... нет, безнадёжно... попробуйте в департамент обратиться..." Наконец, закончив разговор, женщина обращает внимание на Дениса:
— Вы куда?
— Курьер из редакции, вот документ, – он протягивает второй конверт. – В приёмную передать.
Секретарша цокает языком:
— Опять из «Отражения» своего... Несколько дней назад уже носили. – Но конверт берёт. – У кого приняли? Распись нужна?
— Да, вот, распишитесь здесь, пожалуйста, – Денис суёт ей тот же бланк, ниже строчки Агнессы Ивановны.
Женщина не глядя ставит росчерк, бросает конверт на стол, где уже лежит куча бумаг. Затем устало смотрит на Дениса:
— Ещё что-то?
— Нет, спасибо, – отвечает он. – Всего доброго.
Секретарша хмыкает:
— Доброго… – словно это слово ей не знакомо. И уже не обращая внимания, хватает телефонную трубку: – Алло, я ж сказала – только через мой труп…
Ребята поспешили ретироваться из этого логова бюрократии.
— Ну и тётка, – выдыхает Андрей уже на улице. – Как змея.
— Работа нервная, – оправдывает Денис вполголоса. – Кругом сокращения, денег нет, её, видать, все дёргают. А мы ещё со своим письмом.
— Что в письме-то, интересно? – задумался Андрей.
— Да может, заявка на грант или жалоба, что финансирования нет. Отражение ведь, как понял, еле держится.
Они немного помолчали, шагая к остановке. Потом Денис добавил:
— Вишь, правду Степан Афанасьевич говорил: «прекрасное, что почти загнулось». Культур-мультур никому не нужен нынче. Один криминал с коммерцией кругом.
— И рок-н-ролл, – вставил Андрей с улыбкой.
— Да, рок-н-ролл вне политики, – усмехнулся Денис. – Ладно, последняя точка – фирма «Визирь». Что оно?
Андрей потер подбородок:
— Название восточное... Может, ресторан?
— Адрес-то на окраине, в промзоне, – Денис достал записку редактора. – Похоже на складские.
— А спонсор культурный – небось, новоиспечённый олигарх решил меценатом прикинуться, – предположил Андрей.
— Сейчас узнаем, – сказал Денис, чувствуя лёгкое волнение: спонсоры – это часто и есть те самые братки, про которых ходят легенды. Не нарваться бы…
Они сели в автобус и поехали на окраину.

 Эпизод 4.3 — Братки и контраст

Конечная точка маршрута – серое двухэтажное здание, бывшая база снабжения, а ныне офис фирмы "Визирь". На двери блестящая табличка, рядом караулит охранник – здоровый детина в кожаной куртке.
Ребята переглянулись, Денис сглотнул и подошел:
— Здравствуйте... Мне бы Анатолия Павловича, курьер из фотоцентра.
Охранник смерил его взглядом, затем сказал в рацию что-то типа: "К шефу курьер пришёл, да". Через минуту дверь скрипнула, и высунулся типичный "новый русский": малиновый пиджак, золотая цепь на шее толщиной с палец, на мизинце печатка. Лет под тридцать, с сальными зализанными волосами.
— Чё надо? – бросил он сурово.
Денис чувствует спиной, как Андрей немного отступил. Но деваться некуда. Он выпрямился:
— Здравствуйте, я из редакции «Отражение». Принёс для Анатолия Павловича материалы – фотографии и плёнку, как договаривались.
Мужик смотрит непонимающе, потом хлопает себя по лбу:
— А, это по выставке, что ли? Давай сюда.
Он тянет руку, но Денис помнит указание – лично в руки Королёву.
— Простите, а вы – Анатолий Павлович?
Тот хмыкает:
— Не, я Вася Павлович, брат близнец, – саркастически отзывается. – Конечно, Анатолий я. Королёв.
Денис отдаёт коробку и конвертик:
— Вот, просили передать лично. Распишитесь, пожалуйста, в получении.
Он привычно подает бланк с последней строчкой. Королёв морщит лоб при виде бумаги:
— Чё ещё за росписи? Давай ручку.
Подмахивает небрежно: "Королёв" – размашисто наискосок. Затем, прищурившись, рассматривает Дениса.
— Ты, пацан, получается, курьером подрабатываешь? Школота ведь ещё?
— Да, 11 класс, – кивнул Денис, стараясь быть вежливым. – После уроков бегаю.
Королёв неожиданно усмехнулся и положил свою тяжелую руку ему на плечо:
— Правильно, делом занят. А то развелось шпанья, только пиво жрать да по подвалам ширяться.
Денис чувствуя, как плечо буквально вдавливается, выдавил:
— Мы люди положительные… музыку вот любим.
— Музыку? – оживился Анатолий Павлович. – Какую?
— Рок-группа у нас своя, – вмешался Андрей вдруг, стараясь говорить бодро. – В школе играем.
— Рок – это хорошо, – авторитетно изрёк Королёв. – Я и сам Deep Purple уважаю. «Smoke on the Water» можешь сыграть? – он прищурился на Дениса.
Тот, расправляя помятое плечо, кивнул серьезно:
— Легко. Хоть сейчас бы.
— Молодца! – неожиданно радостно расхохотался Королёв, от чего охранник вздрогнул. – Ладно, дело сделано, курьеры. Сейчас, погодите.
Он выудил из внутреннего кармана кошелёк, достал несколько купюр. Вручил Денису две синие бумажки.
Денис опешил: это по 100 долларов или глаза обманывают? Вроде рубли обычно зелёные... Нет, точно, две сотенные баксы!
Королёв подмигнул:
— Передай своему редактору: за работу спасибо, я посмотрю, что вы там принесли. Это, считай, аванс за доброе дело. Мне ж не жалко. Ну и себе на мороженое возьми.
Денис судорожно пытается вернуть хотя бы часть:
— Э-э, тут слишком... Нам таких полномочий не давали...
Но Королёв уже развернулся к двери:
— Давай-давай, бывай, музыкант. Хорошей учебы. И чтоб я вас по телеку видел когда-нибудь!
С этими словами он махнул рукой, удаляясь. Охранник ухмыльнулся и закрыл за ним дверь.
Денис и Андрей остались на крыльце, огорошенные. Несколько секунд они молчали, потом Андрей выдохнул:
— Вот это да... Держу в руках? – Он аккуратно ткнул пальцем одну из купюр у Дениса в руке.
— Угу, – только и смог ответить Денис. Он быстро спрятал деньги в карман, озираясь – мало ли, вокруг райончик так себе. – Вот те и спонсор... Ни разу столько в жизни не держал.
Андрей взволнованно засмеялся:
— Не зря сходили! Богатство привалило.
— Это ж почти... – Денис прикидывает. – Почти 1000 новых рублей! Да на эти можно полквартиры обставить сейчас.
— Или гитару тебе новую, – мечтательно добавляет друг. – Или аппаратуру.
Денис глубоко вдохнул. Сердце колотится – то ли от неожиданной радости, то ли от страха, что сейчас кто отнимет.
— Так, всё, пошли отсюда скорее, – решил он. – Надо отчитаться редактору и выдать деньги. Себе на мороженое, ха... Да тут на торт мороженый хватит.
Они поспешили на остановку, напряжённо поглядывая по сторонам. Но всё обошлось – вскоре они уже ехали обратно в центр.
В автобусе, протиснувшись среди битком набитых пассажиров (вечерний час пик, все возвращаются домой), Денис наконец перевёл дух.
— Ну и денёк, – пробормотал он, держась за поручень. – Как будто неделю прожил.
Андрей, зажатый между тётей с сумками, кивнул:
— Точно. И интеллигента посмотрели, и бюрократа, и бандита того... хотя, он вроде норм.
— Ага, ничего такой, – усмехнулся Денис. – Добрый малиновый пиджак.
Они оба прыснули. Некоторое время молчали. Потом Андрей тихо спросил:
— Слушай, а ты эти баксы редактору отдашь?
Денис почесал нос:
— Ну, он же сказал: передай редактору спасибо, это аванс. Значит, честно надо отдать.
— Не жалко? – искоса глянул друг.
— Жалко, – вздохнул Денис. – Но не мои же. Чужое брать – последнее дело. Я рад, что за работу хоть рублей пятьдесят заработаю. А на остальное пусть журнал живёт.
Андрей уважительно хмыкнул, ничего не ответив.
Автобус плёлся через весь город. На центральной улице внезапно заиграл знакомый мотив: водитель включил радио, и зазвучала «Группа крови на рукаве…». Денис и Андрей переглянулись – Цой по радио, в самое сердце. Сколько бы лет ни прошло, а эта песня – словно пронизана их жизнью.
Денис негромко подпел строчке "И есть чем платить, но я не хочу победы любой ценой…" – и подумал, что сегодня у него, наконец, есть чем заплатить: и за хлеб, и за телефон, и за мамины лекарства, если что. Пусть не свои деньги, но они хотя бы побывали у него в руках.
Автобус довёз их до нужной остановки.

 Сцена 5. Финал – рок-н-ролл жив!

  Поздним вечером Денис вернулся в фотоцентр, где его ждал Степан Афанасьевич. Андрей уже убежал домой, и Денис, чувствуя себя настоящим самостоятельным работником, отчитывался редактору:
— ...в общем, в институте письмо вручил, Светлова очень довольна. В Комитете отдал, секретарша расписалась, вот. А Королёву тоже доставил лично, он, кстати, передал вам огромное спасибо и вот это... – Тут Денис выложил на стол две злополучные купюры. – Сказал: аванс за доброе дело.
Степан Афанасьевич, казалось, даже задохнулся на миг. Он аккуратно взял доллары, покрутил, проверяя на свет:
— Охо-хо… не фальшивые ли? Да нет, вроде настоящие… Ну, Анатолий Павлович, ну молодец. Размах, ничего не скажешь.
Он быстро спрятал деньги в папку и взглянул на Дениса с новой оценкой:
— Отлично сработано, парень. Я боялся, тебя хоть живым выпустят оттуда, – он хохотнул, видимо, знал репутацию спонсора. – А ты ещё и денег достал!
— Это он сам, – Денис улыбнулся. – Я и не думал просить.
— Понимаю, – кивнул редактор. – Ну что ж, спасибо тебе. Договоримся так: завтра приходишь после школы, я тебе распорядок новый дам. Считай, принят на должность.
— Здорово! – обрадовался Денис. – А как же моя оплата за сегодня?
Степан Афанасьевич хлопнул себя по лбу:
— Точно, прости старика. Так, вот обещанное, – он полез в ящик, достал несколько мятых банкнот рублей. – Держи пятьдесят. И премия – от меня лично.
Он добавил сверху ещё десятку. Денис спрятал деньги, поблагодарив. Казалось бы, сумма мелкая, но своя, заработанная честно.
— Спасибо большое! – сказал он искренне.
— Ты спасибо не говори, ты работай, – улыбнулся редактор, крутя папиросу в пальцах. – В люди выбьешься. Курьер – это ж первая ступень в мир журналистики! Глядишь, потом и статейку напишешь.
— Посмотрим, – Денис прислонил к стене свой верный гитарный чехол, который не выпускал весь день. Спина немного ныла от беготни по городу.
— Устал, небось? – спросил Степан Афанасьевич, закуривая. – Давай, ступай домой. Завтра свежим понадобишься.
Денис кивнул, попрощался.
Он вышел из фотоцентра уже в темноту. Звёзды едва пробивались через городскую засветку. Возле крыльца его ждали – ну конечно – верные друзья: Олег, Андрей и Серёга Базин.
Серёга, заложив руки в карманы своей модной куртки, выдохнул облачко пара (ночь выдалась холодной):
— Ну как ты, курьер? Груз доставил по назначению?
Олег подмигнул:
— Не подстрелили по дороге?
Денис усмехнулся:
— Были близки, но я увернулся.
Андрей хлопнул друга по плечу:
— Молодчик он сегодня. Всю Москву – пешком! (Андрей любил преувеличивать – хотя город у них был поменьше столицы.)
— Рассказывай! – потребовал Серёга. – Интеллигенты занудные попадались?
Друзья обступили его, и Денис под махровое уличное фонарное освещение начал рассказывать – о доброй Агнессе Ивановне, о вредной секретарше, и, чуть понизив голос для интриги, о встрече с самим "новым русским" меценатом. У друзей глаза округлялись:
— Реально две сотни баксов дал? – шепотом спросил Серёга, аж присвистнув. – Вот это я понимаю – спонсор!
— Я бы на твоём месте свалил с ними на Багамы, – засмеялся Олег.
— Да куда я без вас, – фыркнул Денис. – Кому я там сыграю? Рыбам под водой?
Все рассмеялись. Серёга неожиданно стянул с себя свою кожаную куртку и набросил на плечи Денису:
— На, держи. Это тебе приз за трудовой подвиг.
Денис опешил:
— С чего вдруг? Ты же сам её любишь, у тебя мечта была – кожанку иметь.
— Была и сплыла, – отмахнулся Серёга. – А ты мечтай о чём-нибудь великом теперь, а не о тряпках.
Олег и Андрей заулыбались, уловив пафосную нотку, а Денис понял: друг прикалывается, конечно, но куртку отдаёт искренне – у самого-то, может, другая появится. Приятно и неловко.
— Спасибо, барин! – шутливо поклонился он с перебором. – Обещаю мечтать как минимум о гитарном процессоре новом.
— Вот, другое дело, – кивнул Серёга. – Ну что, друзья, может отметим первую зарплату нашего курьера? У меня тут... – Он вытащил из рюкзака термос и четыре стаканчика. – Чай с бергамотом, горяченький, мамой клянусь.
— О-о, Серёжа, – зааплодировал Олег. – Хозяин, хозяин.
Они расселись прямо на низкой кирпичной ограде у фотоцентра, разлили чай. Денис кутается в подаренную куртку – немного великовата, но тёплая и пахнет новой кожей, совсем другой уровень по сравнению с его старой джинсовке. Он испытывает странное чувство: вроде всё вокруг шутят, смеются, жизнь нелёгкая, проблемы никуда не делись – а на душе легко.
— Ну, за что пьём? – поднял стаканчик Андрей.
— Предлагаю тост: за лихие девяностые, чтобы они у нас прошли не зря! – ухмыльнулся Олег.
— Да ну, что за тост, – покачал головой Серёга. – Давайте за рок-н-ролл, который нас ещё выручит.
— И за дружбу, – добавил Денис тихо, но его все поддержали:
— Точно, за дружбу!
Они чокнулись пластиковыми стаканами, отпили горячего ароматного чая.
Над ними сияла вывеска "Фотоцентр" – несколько букв не горело, получалось "ФО ОНТР", что, впрочем, никого не волновало. Издалека доносились звуки города: кто-то гонял на мотоцикле, где-то бухал басами ночной клуб, в подворотне невдалеке раздавался хохот компании.
Денис вдруг достал гитару из чехла:
— Тихо, народ, я кое-что придумал.
Он начал тихонько перебирать струны, настраивая на слух. Серёга застучал пальцами по колену в такт, Олег выдержал басовую линию голосом «дун-дум-дум». Андрей отстукивал ритм ложечкой по термосу.
И под свет звёзд и редких фонарей они заиграли знакомую мелодию – ту самую, про «Нам нужен рок-н-ролл» или что-то в этом роде, сочинённую на коленке ещё в прошлом году. Денис хрипловато напел несколько строк, сочиняя на ходу новые слова про сегодняшние приключения, пародируя сурового Королёва и ворчливую завуча. Друзья давились от смеха, подпевая припеву:
"А нам всё нипочём –
Рок живёт в каждом доме!
Мы с гитарой пройдём
И по дворцу, и по хламу,
Нам бы только дожить
До получки и лета,
Остальное – наладим,
Остальное – не беда!"
Эти незамысловатые слова разлетались эхом по пустой улице. В окне верхнего этажа фотоцентра мелькнула тень – может, дядя Витя улыбнулся, слушая свою "битловскую шайку" снизу, а может, это ветер шевельнул штору.
Допев и догромыхав финальный аккорд, ребята затихли. Каждый думал о своём, но всех переполняло общее чувство – свободы, надежды и молодости. Пусть вокруг бурлит абсурдная эпоха, пусть денег нет, телефоны отрезаны, а начальство грозит метлой – у них есть дружба, музыка и чувство юмора.
Денис поднялся, перекинул ремень гитары за спину и оглядел друзей:
— Ну что, господа ФотоРокеры, идём домой? А завтра – на репетицию, с новыми силами.
— Точно, – зевнул Олег. – Я новые аккорды принёс, будет круто.
Серёга хлопнул Дениса по спине:
— Ты, гляди, курьер, не зазнавайся теперь, рабочий класс.
— Не, – усмехнулся Денис, – я ж артист, мы народ простой.
Они, хохоча, двинулись по улице. Навстречу им шагал человек с тяжёлой сумкой, в которой звякали бутылки – и вдруг негромко напел им вслед: "От улыбки хмурый день светлей..." Ребята засмеялись и тоже хором подхватили: "От улыбки в небе радуга проснётся...". Человек махнул рукой и пошёл дальше в ночь.
Денис шел среди друзей, насвистывая мотив. Он подумал, что из всего хаоса вокруг обязательно сложится что-то хорошее – как ни странно, он в это верит. А пока… пока они живы, молоды и полны сарказма, значит, рок-н-ролл жив. Он крепче сжал гитару за гриф: впереди их ждали новые песни, новые шутки и, конечно, новые курьерские маршруты по бескрайним просторам родного города. Шагай, курьер девяностых – твоя эпоха нелегка, но и ты не промах!