Последняя глава недочитанной книги

В конце концов, не останется ничего. Не будет больше бесконечных телефонных звонков и сообщений в мессенджерах, походов по магазинам и пунктам выдачи. Не будет хмельных прогулок с друзьями,  преступного вторжения в твое личное пространство и прозы, с диким стеснением прочитанной на творческом вечере, среди дилетантов.

Однако по-прежнему будут отец и мать, их любовь, и будут рыжеволосые красавицы с наивными голубыми глазами. Времена года будут сменять один другой, и в начале осени школьники вновь, покорно и терпеливо, сядут за парты. Однако по-прежнему останутся взрослые обиды, лихорадочный поиск сигарет и личных дневников, где все исписано жирной ручкой. Будет запах алкоголя, смешанного с ароматом женских духов, и какая-то девушка сядет на колени к какому-то юноше. Будет его последняя любовь, которая, узнав о кончине возлюбленного, недолго думая, вступит в порочные отношения с его лучшим другом.

В конце концов, не будет оплакивания бесконечных побед и поражений. Не будет претензий родственников на его жилплощадь. Никаких анализов и стыдливых взглядов из-под густых бровей, когда возвращаешься домой поздним вечером с работы или учебы, возвращаешься весь усталый, и все мысли исключительно о плотской любви. Не будет звонка соседа посреди ночи, который просит ему на следующий день помочь принести в дом продукты, поскольку он боится выходить из-за страшного вируса, поразившего планету.

Однако по-прежнему будут его любимые клетчатые рубашки и джинсы, по-прежнему кто-нибудь проснется поутру и заключит, что жизнь имеет право на продолжение. Будут стихи любимых поэтов и фильм, где миниатюрная актриса говорит заученную наизусть фразу "Лишь частицы нас однажды соприкоснутся с частицами других". Будет заманчивый и звонкий девичий смех, и смех матери, тусклый и невзрачный. Будут любовь, кофе с сигаретой поздним вечером и в дрожащих руках томик стихов немецкоязычного поэта. Будут бесконечные воспоминания о прошлом, физические и психические недомогания, походы по врачам и пачки с таблетками. Будут фантазии о любви.            

В конце концов, не останется тусклых и равнодушных лиц, обладатели которых стоят в очередь на эскалатор в метро. Не останется легкого мазка, поцелуя в щеку, и стремления как можно быстрее удалить женскую помаду с благородного мужского лица.  Не останется ряда европейских городов, которые он успел посетить в этой жизни. Ведь он видел Марсель, Канны и Ниццу! Он до безумия мечтал гулять по Праге. Все эти виды он помнит наизусть и, тем не менее, ничего из этого не останется. Не будет больше упреков родителей за то, что он не стал тем, кем хотел бы стать или, вернее, кем они хотели бы его видеть. Не будет возобновления сдачи анализов и новых походов по врачам. Довольно всего этого!

Однако по-прежнему будут длинные вереницы поездов, уносящих путешественников в любом направлении: на Восток, на Запад, на Юг и на Север. Он так любил путешествовать поездом и, наоборот, ненавидел самолеты. Где-то в поезде поедет его бывшая возлюбленная, отправится на Восток в полном одиночестве, и он никогда ее больше не увидит. Она курит крепкие сигареты и предпочитает мартини шампанскому. Ничего в этом страшного нет.

Он лежит на полу в единственной комнате своей одинокой квартиры и читает книгу. Это роман П. Коэльо "Вероника решает умереть". Он дошел до последней главы и понимает, что не в силах ее прочесть. Ему больше неинтересно. Его жизнь, так же, как и жизнь главной героини, была скучна и однообразна, за одним лишь маленьким исключением, - Бог наградил его талантом, и он может выразить словом на бумаге то, что большинство людей не могут даже произнести вслух. Они не в состоянии. Вероника была самым обычным библиотекарем и чем-то привлекла автора. Он всю жизнь был никем и в то же время всем на свете, ибо постоянно искал повод сесть за свое рабочее место и приступить к созданию нового романа.

Он закрывает книгу и, вслед за тем, утомленные, измученные чтением глаза. Он хочет, чтобы что-то произошло. Мучительно хочет, чтобы кто-нибудь назвал его мастером, талантом, пусть даже гением! Пусть пойдет дождь, ведь сейчас октябрь, в октябре нередко идут дожди. Пусть в комнату войдет мама и скажет, что на самом деле любит сына. Пусть с того света вернутся Марина, его друг Савва и однокурсник, с которым они, было дело, весело проводили свободное от учебы время. Пусть они с мамой сядут на поезд и отправятся на юг. Или даже на север. Он почти не видел удаленные уголки своей родины, которой он так гордится.

С каким-то странным, изматывающим безразличием он думает о судьбе Вероники, которая его не заинтересовала, и думает о судьбе, скажем, Мэрилин Монро. Есть немало версий, согласно которым эта необыкновенно талантливая актриса ушла из жизни посредством суицида. Вряд ли она сама выбирала эту судьбу. Сколько же примеров этого медленного тления, примеров угасания человеческих судеб! Ничего из этого он знать не должен. Он лишь хочет, чтобы пошел дождь. Тогда молодой человек откроет окно и умоется этим щедрым даром природы. В комнату не войдет мама, его крестная Марина и Савва, потому что первая смертельно устала, а двух последних вот уже несколько лет, как нет в живых.

В телефоне отображается сообщение - он не реагирует. Возле постели стоит флакончик с духами, его дарила Марина. Он так сильно скучает по ней! Он даже почти тоскует по Марине и Савве. Лучших людей трудно представить на этом свете. Он поднимается с пола, кладет книгу про Веронику на свой письменный стол, затем надевает джинсы и свою любимую клетчатую рубашку. Подходит к окну и решительно открывает его настежь. Проходит двадцать минут, и настает дождь. Он так бесконечно рад этому. Больше всего на свете он любит дождь. И, как решение всех проблем, способен принять его к себе! Дождь еще не скоро закончится, уже темно, вечереет, и постепенно к нему на душу снисходит просветление. Пусть его никто и никогда не назовет мастером, и, может, у него никогда не будет секса с рыжей девушкой. Может, не вернутся из мертвых Марина и друг Савва, может, сегодня не явится мама, и он не напишет сегодня ни строчки. Однако благодаря тому, что нежданно пошел дождь, которого, к слову, не было в прогнозах синоптиков, он испытывает невероятное облегчение. Он вновь закрывает глаза и даже не удивляется простоте ответа.   

Записано под впечатлением от октябрьского вечера, случившегося осенью 2025 года в Москве.