Личный агент императора. Роман. Глава 11

Глава 11. Дорога через ад.
    По условиям Тильзитского договора, Российской империи отходили территории тогдашней Финляндии. Ещё не княжество, ещё только забитое население протектората королевства Швеции, но уже с огромными амбициями и несусветными желаниями! Самое интересное что всё это будет им дано, и автономия, и собственная конституция, и в отличие от русских крестьян, они не будут знать, что такое крепостное право. Но это потом! Сейчас они только переходят в подданство русского государя.
    На протяжении веков Швеция была метрополией, а Финляндия - её колонией или, как иногда говорят, «дальней северной провинцией». Шведы составляли элиту общества: аристократия, чиновничество, духовенство и городская буржуазия были почти исключительно шведского происхождения. Шведский язык был единственным государственным, а финский долгое время считался языком простонародья. Шведы занимали ключевые позиции в управлении, культуре и экономике Финляндии. Финнам отводилась роль обслуживающего, крестьянского сословия.
Россия вела долгие русско-шведские войны, пока Петр Великий не сломал шведскую силу через колено.
    После Полтавы, Швеция ещё почти столетие пыталась вернуть своё величие, но уже силы были не те. С каждой очередной войной она всё больше слабела, пока не превратилась в обычного североевропейского лимитрофа.
    Наконец в 1808 году грянула очередная, но уже последняя, русско-шведская война! На начальном этапе войны к концу марта русская армия вышла на шведско-финские границы. 20 марта 1808 года император Александр I объявил о том, что покоренная силой российского оружия Финляндия «навсегда присоединяется к Российской Империи»! Война продолжалась ещё полтора года, но это уже не имело значение. Ещё один союзник Англии в борьбе с Наполеоном пал, и шансов на то что он сможет восстановиться и вступить в войну уже небыло никаких. Этим надо было срочно поделиться с Наполеоном!
    Посланец русского императора штаб-ротмистр Чернышев вернулся из Парижа 4 марта 1808 года. Русско-шведская война уже вовсю громыхала пушками по скандинавским дорогам, и попасть на неё уже небыло никакой возможности. Однако Александр Иванович Чернышов недолго, здесь оставался, так как 25-го марта был снова срочно призван к императору Александру.
    -  Письмо передашь императору Наполеону лично!
    - Так точно! А посла в известность ставить?
    - Ты прибудешь в посольство и введешь посла в курс дела, но письмо вручишь сам. Суть в том, что это наша с императором Наполеоном личная связь! У министра и его посольства свои задачи. А мы обсуждаем конфиденциальные дела двух империй, которые необязательно должны быть известны, даже дипломатическим службам!
Известно ли тебе, что в последнее время у нас открылись несколько источников информации, которые всё передают нашим врагам? И мы не знаем где эти люди. Они могут быть где угодно, даже в департаменте иностранных дел! Поэтому, мы договорились не рисковать, и всю переписку вести по прямому каналу, минуя все бюрократические процедуры! А ты у меня специальный курьер, и мера доверия тебе наивысшая! Цени!
    - Так точно Ваше Величество!
    - Как поедешь?
    - Почтовыми отправлениями, верхом до границы, а там на фаэтоне, или карету найму!
    - Нет. Депешу ты должен доставить срочно, а на лошадях это будет долго. Я распоряжусь чтобы тебя отправили по морю. – император задумался на минутку, - Самый короткий маршрут, морем до Любека, а оттуда верхом до Парижа! Охрана?
    - Никак нет, Ваше Величество. Такие депешы всегда привлекают внимание врага. Поэтому за ними охотятся специальные отряды. Охрана лишь отсрочит гибель, но не предотвратит её! Одиночный путник всегда привлекает меньше внимания, и у него больше шансов доставить сообщение по назначению. Прошу вашего разрешения не брать с собой охрану?
    - Хм. Здравое суждение. … - император сжал руку в кулак, обдумывая ситуацию, и наконец ответил: - Хорошо. Езжай один! Но помни, депеша архиважная, и в случае малейшей опасности, ты должен её уничтожить!
    - Есть Ваше Величество!
    - Да, о методе уничтожения депеши подумай заранее, чтобы в последний момент не попасть впросак!
    - Слушаюсь, Государь! Будет исполнено.
    - Всё! Иди! И поставь меня в известность, как только прибудешь в Париж! Пусть посол пришлёт весточку через почтовые корабли.
    - Есть!

    Фрегат «Гавриил» отдал швартовы и вышел в Ботнический залив. Погода была свежей, и паруса было полны ветра. Корабль быстро отдалялся от Санкт-Петербурга, оставляя за кормой огни большого и малого маяков Петербургского рейда.
Штаб-ротмистр Чернышов стоял на ходовом мостике, вглядываясь сквозь сумерки на город.
    - Что ротмистр, не спится? – спросил капитан-лейтенант, командир фрегата.
    - Успею. Впереди ещё времени много.
    - Ну, это ты зря! Вишь, стаксели хлопают, дует крутой бейдевинд, и волна в скулу. А к ночи ещё посвежеет, заснёшь ли?
    - Извини, а что ты говоришь дует?
    - Бейдевинд, это ветер дует под углом к курсу корабля, потому и споро идём!
    - Ладно, пойду попробую заснуть. – Чернышов, первый раз плывущий на корабле по морю чувствовал что ночь будет нелегкой, но пока не понимал причины. Гвардейского офицера никто не инструктировал и не учил тому что знают моряки, поэтому ему предстояло пережить неделю на борту фрегата, которую он кавалерист, запомнит на всю оставшуюся жизнь! Это не отобьет охоту к плаванию на кораблях, но впредь он будет по- другому к этому относиться. Первое плавание внушит молодому человеку особое уважение к офицерам флота и некоторый пиетет перед кораблями.
А пока, он пытается заснуть под всё увеличивающуюся амплитуду качки корпуса фрегата.

    Штаб-ротмистр проснулся от того, что почувствовал, что его тошнит. Он открыл глаза, и почувствовал, как его тело поднимается вверх, потом с грохотом ухает вниз, а его желудок в этот момент устремляется к горлу, норовя вывалить всё что в нем ещё осталось от вечерней трапезы и даже то чего в нем просто нет.
Чернышов быстро сел на деревянной кровати, и начал заваливаться на бок. Он ухватился за деревянный пиллерс, к которому прикреплена койка-гамак.
В каюте он был один, поэтому не у кого было что-то спрашивать. Встав на ноги, штаб-ротмистр попытался дойти до двери в каюту, и в этот момент корпус фрегата ухнул куда-то вниз и его подбросило так, что он вмиг оказался у двери в коридор, ведущий на верхнюю палубу.
С трудом добравшись до палубы, он тут же почувствовал, как водный вал накрывает корабль и ударившись о палубу рассыпался мириадами брызг в разные стороны, проникая во все щели, даже самые маленькие. В мгновение ока, он оказался насквозь мокрым. Пронизывающий ветер, перемежаемый волнами, захлёстывающими верхнюю палубу, тут же проник сквозь мокрую одежду и  его бросило его в дрожь. Он беспомощно оглянулся, решив вернуться обратно под защиту деревянных переборок, но уже не увидел входа. Водная взвесь ударила в лицо, и штаб-ротмистр инстинктивно закрыл глаза. Когда он их открыл, перед ним образовалась тень, заговорившая с ним человеческим голосом.
    - Шли бы вы в каюту вашбродь! Вона все мокры наскрозь, простудетесь ищо. – уверенная рука развернула его за плечи в обратную сторону и легонько подтолкнуло сзади. Он сделал несколько шагов по инерции, и оказался как раз у дверей внутрь коридора.
Чернышов снова почувствовал, как желудок поднимается вверх, по мере того как корма фрегата уходила вниз.
«Вот черт, всё не слава Богу! Там вода захлёстывает, тут блевать охота как не в себе» - подумал щтаб-ротмистр и уцепился за какую-то веревку. Тут его и прорвало, на всю ивановскую!
    Кавалергард освобождал свой желудок недолго. Перед плаванием не успел сходить в харчевню как планировал, поэтому рвало его всё больше водой.
С трудом найдя в темноте свой обшитый телячьей кожей дорожный сундук с одеждой, он переоделся в сухое, и будучи больше не в силах что-то делать, рухнул в забытьи на свой гамак.

    Сколько он там валялся в таком состоянии он не помнил, но проснулся неожиданно, и почувствовал только легкое покачивание и мерный скрип такелажа. В каюте было темень, но свет проникал через узкие застекленные илююминаторы. Наскоро накинув на себя сюртук, Чернышов вышел на палубу.
Наверху светило солнце, и фрегат резво разрезал волну, подгоняемый попутным ветром к горизонту.
    - Здравия господин штаб-ротмистр, - поздоровался рулевой, увидев выходящего на палубу офицера. Чернышов обернулся и поднял глаза. Да, там у руля стояла вчерашняя «тень», завернувшая его обратно в каюту. Тень оказалась боцманом корабля.
    - Спасибо братец, - кивнул он, имея в виду вчерашнее событие.
    - Да не за что вашбродь! Всяко бывает!
Чернышов подошел к борту и посмотрел на бегущую по борту волну. Да, море успокоилось, и ветер гонит попутную волну, так что фрегат споро бежит вперёд увлекаемый плотно надутыми парусами.
    - А где капитан? – поинтересовался он у рулевого.
    - А капитан на второй артиллерийской палубе, вместе с офицерами артиллеристами готовят пушки к стрельбе!
    - А что, нам предстоит бой? – удивился Чернышов.
    - А это как господь Бог положит, господин штаб-ротмистр. Ежели положит, то вступим, ежели нет, то пронесёт. Нынче на спокойной воде возможна встреча с кораблями шведского флота. Они завсегда ходят севернее, но иногда спускаются южнее, пытаются перехватить нашу почту, или задержать грузовое судно какое, ради добычи.
    - Пиратствуют?
    - Никак нет. Прядок такой. Мы тоже не святым духом в морях питаемся. Часть захватываем суда недружественных государств ради добычи. А уж про военные корабли, и разговору нету.
    - Понятно.

    Командир, давешний капитан-лейтенант, действительно нашелся на второй, артиллерийской палубе. Вместе со своим артиллеристом, лейтенантом, он проверял готовность орудий к стрельбе.
    - Здравия господин ротмистр! Как спали? – поинтересовался он, записывая что-то в большой журнал.
    - А разве это сон? Это забытье, как после ранения. – пробурчал Чернышов.
    - Ну, это с первого раза так кажется. Дальше будет проще.
    - Дальше? Нет уж увольте сударь. Лучше неделю в седле!
    - Ха-ха-ха-ха!  - рассмеялся капитан, - Это как государю угодно будет, махнул он рукой куда-то вверх, имея в виду какие будут указания…
    - Так что? Вы в море вышли специально ради меня?
    - А то как же! По приказу Его Величества императора! Велено довести вскорости до Любека, и безопасно высадить в порту!
    - Ну, я-то думал, что вы обычную почту везёте в Европу.
    - Не. Обычно почту возят фелюги да шлюпы. А мы гоняемся за кораблями шведов. А сейчас, вышли в море с особым поручением императора: доставить личного посланца в порт Любек, как можно быстрее.
    - Понятно. А орудия пошто готовите?
    - На всякий случай! В этих широтах часто встречаются шведские каперы! А то и чего похуже, военные корабли!
    - А берег здесь далеко? – поинтересовался Чернышов.
    - Миль пятнадцать будет! В бинокль с фок-мачты хорошо видно. Не угодно будет залезть, посмотреть? – ухмыльнулся капитан.
    - Да нет, поверю на слово, - улыбнулся и Чернышов.
«М-да, это не Москва-река, вплавь не доберешься» - подумал Чернышов.

    Сигнал тревоги сыграли ближе к вечеру, как раз солнце село и тут же раздался колокольный звон. Звонили в корабельную рынду. Штаб-ротмистр решил выйти на палубу поинтересоваться что случилось.
Экипаж уже построился на верхней палубе, и капитан инструктировал его.
    - Артиллерия, готовность номер один! Пушки зарядить, быть готовыми к полноценному залпу!
Чернышов поднялся на ходовой мостик и спросил у рулевого:
    - А что случилось?
Рулевой не отрываясь от курса протянул штаб-ротмистру бинокль и показал рукой на горизонт. Чернышов поднял бинокль, и увидел, далеко, почти на самой линии горизонта, три темные фигуры кораблей.
    - Кто это?
    - Шведы! – ответил рулевой.
    - Откуда известно? – удивился Чернышов. На таком расстоянии можно было увидеть только темный силуэт какого-то корабля, не то что его принадлежность.
    - Придётся поверить на слово, - раздался из-за плеча голос капитана, который закончил инструктаж и поднялся на мостик. – По силуэтам! Это два фрегата и корвет шведского флота. Корабли только для непосвященных похожи друг на друга. На самом деле, они различаются, и моряки знают эти особенности. Это действительно отряд шведских кораблей! И к сожалению, они идут курсом нам наперерез, так что нам придётся принять бой и прорываться!
    - А уклониться от боя нельзя?  - вдруг спросил Чернышов. Мысль была здравая, ведь главная задача была доставить курьера в порт назначения, а не победить в битве со шведским флотом.
    - Вы что ротмистр, с мачты упали? Русские от битвы не уклоняются! – зло процедил капитан. – правая носовая полубатарея к бою! Заряжать брандскугелями! Огонь открывать по команде!
    - Есть по команде, - пошло репетование команды по всему кораблю.

    Вражеские корабли всё больше и больше приближались. Уже видны были фигурки  людей на ходовом мостике, такелажные команды управлялись с парусами, удерживая скорость кораблей на установленном курсе.
    - А что они то ставят паруса, то снимают? – поинтересовался штаб-ротмистр.
    - Они идут по углом к нашему курсу, и ветер дует им в левый борт. Они вынуждены двигаться галсами. Мы идём под полными парусами, они же вынуждены маневрировать. Из-за этого скорость кораблей противника меньше нашей, что даёт нам шанс прорваться без боя!
    - А  если нет?
    - А если нет,… придётся прорываться с боем!
    - Это как?
    - Да очень просто ротмистр! Если они придут в точку встречи раньше, им придётся пересечь наш курс и разворачиваться. Сбавлять ход парусами. А мы то к бою уже готовы! Дадим залп, другой, посмотрим, … больше двух кораблей одновременно на линии огня и так и так не будет, так что, …ещё посмотрим, чья возьмёт!
«Понятно, что ничего не понятно! Ладно, надеюсь он знает что делает» - подумал Чернышов, а вслух сказал:
    - Ладно! А мне к чему готовиться?
    - Вам идти в каюту и пережидать там окончания боя, ротмистр.
    - Я офицер гвардии, капитан! Я не привык прятаться во время боя! – штаб-ротмистр достал из за пояса свои пистолеты.
    - Если вы погибнете в бою, с меня император голову снимет!
    - Если я погибну в бою капитан, вы вряд-ли останетесь целы. Силы то, … неравны! – Чернышов показал на быстро приближающиеся под острым углом вражеские корабли.
    - Вы правы. Значит будьте готовы к отражению абордажа. Если они собьют наши паруса и мы потеряем ход, абордажная команда шведов попытается захватить корабль штурмом. Вот в этот момент и вступите в схватку! А пока, не путайтесь под ногами, безапелляционно заявил капитан.
    - Понял.

    Увы, проскочить не удалось. Два шведских фрегата впереди легли на параллельные курсы, и сбросили скорость, в ожидании «Гавриила».
    - Все батареи правого и левого борта, к стрельбе то-о-о-о-о-всь! – раздалась команда капитана. Посыльные и все командиры полубатарей тут же репетовали её для артиллеристов. Тишина легла над кораблём, только трепет парусов и свист ветра, нарушал
 эту тишину. Запах смолы от зажженных фитилей разносимый ветром проникал  в щели корпуса и разносился по кораблю. Не выдержав, штаб-ротмистр выхватил свои шпагу, засунул за пояс заряженные револьверы и вышел на палубу! Страшно было погибнуть от какой-нибудь доски или балки внутри корпуса. Если смерть, то в бою!
    Корабли почти сравнялись, но вражеские фрегаты были ещё на треть корпуса впереди, когда неожиданно рявкнула команда:
    - Носовые полубатареи: Огонь!
Несколько секунд, пока команда репетовалась для артиллеристов, и как по команде поднялись артиллерийские портики и носовые полубатареи дали залп!
Корабль окутался дымами, и накаленные добела брандскугели вращаясь со свистом полетели в сторону шведов. Солнце опустилось за горизонт, поэтому снаряды были видны отчетливо на фоне неба. Они действовали гипнотически своим размеренным движением, связанные красной цепью!
Дым отводился ветром назад, и было видно как несущие смерть и разрушение снаряды ломали рангоут, превращая в щепки и куски отлетающего дерева снасти вражеских кораблей.
    - Кормовые полубатареи, товсь!
    - Кормовые полубатареи: Огонь!
И снова корпус корабля потонул в облаках дыма.
То ли крайняя пушка кормовой полубатареи сбила прицел, то ли так было задумано, но металлический брандскугель вращаясь в воздухе пролетел низко над волнами и прошел смертоносным вихрем над ходовым мостиком шведского фрегата, сметая с него людей, компас, рулевое колесо вместе с рулевым, заборт!
Потеряв управление рулевым пером, вражеский корабль несколько раз рыскал вправо-влево, пока перо рубя не стало «на борту» и корабль резко отвернул вправо, едва не столкнувшись с русским фрегатом. Корвет противнику не успел уклониться и врезался носом в корму циркулирующего без управления фрегату. В бою остался только один фрегат противника, против русского фрегата «Гавриил».
Противник дал залп из своих пушек, и раздался треск бортов, которые однако выдержали. Вражеское ядро упало на палубу и разбрасывая искры закрутилось вокруг своей оси. Кто-то из боцманов тут же накрыл его ведром забортной воды. Пара ядер зацепили паруса, один из которых задымил и тут же занялся огнём. Два матроса тут же начали тесаками рубить концы чтобы сбросить горящую рею вместе с парусом вниз. Она упала с треском, ломая борта, но тут же была потушена ведрами с забортной водой аварийной команды.
    - Абордажной команде, к бою! – раздалась команда капитана.
И тут же человек пятьдесят моряков ощетинились оружием. Фрегат вильнул носом и начал быстро приближаться лагом к вражескому фрегату. На палубе шведского корабля забегали солдатики пытаясь построиться в шеренгу, выставив ружья со штыками к борту. В этот момент, русские пушки ударили картечью по боту шведского фрегата. Построившиеся шеренги смело огненным смерчем картечи как смятую бумагу. Сразу же за этим, первый десяток абордажников с криками полундра перелетели на борт атакуемого корабля.
Штаб-ротмистр как зачарованный смотрел на этих дьяволов которые уже орудовали на борту вражеского корабля, и наконец спохватившись, с восторгом прыгнул с борта на борт и очутился на палубе вражеского корабля.
    Чернышов в ближнем рукопашном бою был хорош! Он колол, сбивал с ног, стрелял из револьвера, выкидывал противников заборт, как истовый абордажник!
Абордажной команде хватило минут десять чтобы уничтожить половину экипажа вражеского корабля, когда капитан шведского фрегата на ходовом мостике поднял белый флаг. Он был ранен поэтому держался за хлещущую кровью правую руку, но белый флаг держал зубами.
    - Прекратить бой! - скомандовал кто-то из офицеров абордажников, и шведы бросили оружие. Они ещё разоружались, а моряки с «Гавриила» в горячке боя всё переходили на
борт шведского корабля. Штаб-ротмистр оглянулся, фрегат всё ещё двигался под парусами, будучи намертво пришвартованным к вражескому фрегату. Два других противника остались позади, будучи уже не в состоянии расцепиться чтобы продолжить бой. Чернышов вернулся на свой корабль и поднялся на ходовой мостик.
    - Ну что ротмистр, вот теперь можно и уклониться от боя, благо пусть свободен, - с улыбкой кивнул ему капитан «Гавриила».
    - А почему бы не добить противника?
    - Потому что, в той ситуации которая была перед боем, я должен был любой ценой выполнить задачу, а значит прорваться и прибыть в Любек с посланником императора. И если бы я погиб, сказали бы что погиб героем, в бою.
А в этой ситуации, чтобы добить два выведенных из строя корабля противника я должен пойти с ними на сближение и могу попасть под общий залп их артиллерии. Не факт, что мне второй раз так повезет! А значит, я не выполню поставленную задачу по своей безалаберность и неправильной оценки противника. Эти два корыта уже не ходоки. Их даже если приведут в порт, придётся надолго ставить в ремонт. А мы захватили относительно целый фрегат, который приведем в базу в качестве «приза»! Ну а вам ротмистр, особую благодарность. Дрались вы как лев! – улыбнулся капитан, пожимая руку Чернышова.
    - Да не за что друг мой. Единственная просьба, не сообщайте об этом начальству, а то меня будут сильно ругать, чтобы не сказать хуже.
    - Даю слово ротмистр!
Надо сказать, что капитан своё слово сдержал, но кто-то из его офицеров всё же рассказал морскому командованию о битве штаб-ротмистра в составе абордажной команды. Те донесли это до императора, попросив поощрить своего посланника! Но это будет потом, а сейчас, корабль залечивает раны, зашивает порванные ядрами паруса и приводит в порядок захваченный шведский фрегат.
Свой экипаж пришлось располовинить, чтобы обеспечить команду для призового корабля. Оставшихся в живых пленных отпустили на шлюпке к своим оставшимся аварийным кораблям. Правда, несколько шведских моряков из финнов, остались в составе экипажа, как перешедшие на службу русской короне.

    А третий день, ближе к вечеру, на горизонте показались шпили собора Любека. Корабли медленно, в сопровождении весельных пограничных баркасов потянулись в порт, и стали к торговому причалу, чуть поодаль от французских кораблей, стоящих в порту.
    - Господин капитан! Сударь, как говорят у вас на флоте, - счастливого плавания! – пожал на прощание руку капитану, Чернышов.
    - И вам не хворать господин ротмистр, - ответил с улыбкой тот, крепко пожав протянутую руку.
Чернышову предстояло посетить местное отделение торговой русской компании, у которой он должен был получить экипаж и сопровождение.
   
    В торговой компании «Гриднев и партнёры», было всё, кроме сопровождающих. Нанятая охрана из местных немцев, сопроводить важного господина до Франции не пожелала. Как понял штаб-ротмистр, - чисто политические причины. Не любят немцы французов, ох не любят! Впрочем, Александр Иванович учитывая конфиденциальный характер поездки в ней и не нуждался, поэтому и экипаж брать не стал. Вместо отдельного экипажа, купил себе место в почтовом дилижансе, который как раз отправлялся из порта прямо в Париж!
    - Герр Чернышов имеет багаж? Сколько мест? – поинтересовался приказчик почтовой конторы.
    - Да. Одно место. Личные вещи так сказать, одежда, обувь.
Приказчик кивнул, и что-то записал в журнале перед собой.
    - Ждем вас герр Чернышов в шестнадцать часов вечера здесь же у конторы. Отсюда ваш почтовый дилижанс уйдет ровно в шестнадцать тридцать! Надеюсь, вы не опоздаете!
    - Да, безусловно, я буду, - ответил штаб-ротмистр, уже разворачиваясь на выход. У него ещё есть некоторые дела в этом городе, особенно в порту!

    Время до выезда штаб-ротмистр даром не терял. Месье Перрен был хорошим художником, и сумел ему привить в детстве любовь к рисованию. Уже в кавалергардах, Ченышов любил очаровывать своих дам наброском портрета, или в свободное время отдыхал за мольбертом.
Сейчас, штаб-ротмистр просто рисовал наброски старого порта и французских кораблей стоящих в порту, напротив соляных складов. Тут в акватории реки Траве сконцентрировался по сути французский флот, который не имел своих портов на Балтике.
    Мысль о том, что рано или поздно Франция станет врагом России, не оставляла Александра, и теперь мозг везде искал подтверждение этому. По наитию, он обратил внимание на морские ворота Пруссии.  Из Любека до Петербурга три дня пути. А у Наполеона есть опыт морских экспедиций. Ещё будучи генералом Директории, он осуществил морской поход в Египет. Кто сказал, что он не способен организовать такой же поход в Россию? Наполеон гений войны, и обладает парадоксальным мышлением. Там, где другие видят только общую картину, он всегда замечает детали, которые позволяют ему делать выводы о сути! Любую информацию он тут же оценит с точки зрения военной, завоевательной. Страсть к войне и завоеваниям у него в крови. И в этом смысле, доверять Наполеону нельзя! Ни коим образом нельзя. Он будет говорить то что ты хочешь слышать сегодня, а завтра составит план как на тебя напасть! Не зря его называют «Корсиканец»! Обаятелен, но хитёр! Наполеон всегда играет. Играет со всеми, даже с близкими. Так говорят те кто его хорошо знает!

    Дорисовав последние штрихи к маяку в Травемюнде, он спрятал рисунки в планшет и поспешил в порт. Ему предстояло ехать в дилижансе с ещё несколькими пассажирами, так что прийти надо вовремя, познакомиться с попутчиками, поулыбаться, поздороваться. Любые отношения, всегда начинаются со знакомства, любил говорить князь Куракин. А уж этот старый лис в дипломатии толк знал.
    К стоящему у конторы дилижансу, штаб-ротмистр добрался последним. Тут уже стоял мужчина в дорожном сюртуке и очках, и две дамы. Одна помоложе, которая стреляла глазками то влево, то вправо, оценивая проходящих мимо мужчин. Вторая, видимо её матушка, или скорее тётушка, потому как они были не очень походи друг на друга. «Значит, не родные, а скорее родственницы». - подумал Чернышов подходя ближе.
    - Месье, мадам, вы на почтовый дилижанс?
    - Да господин, - ответила «тетушка» и с подозрением уставилась на молодого красавца в европейской одежде, но со шпагой на поясе.
    - Ну что-ж, тогда будем попутчиками, - улыбнулся Чернышов, понимая подозрительный взгляд «тётушки». – Меня зовут Александр Чернышов! – он протянул руку для рукопожатия мужчине.
    - Жан де Маре, литератор, - представился мужчина.
    - О-о-о-о-о-о! Месье Маре, я читал ваш роман «Аббат Дюпре», - воскликнул Чернышов, внутренне радуясь что зацепил хорошую тему для разговора.
    - Да-а-а-а-а? – удивился литератор, - И как вам моё творчество, месье, …?
    - Чернышов, Александр Чернышов, - кивнул головой штаб-ротмистр.
Молоденькая дама с удивлением уставилась на Чернышова, но не проронила ни слова, только время от времени кидала заинтересованные взгляды.
Наконец, подали дилижанс, на который уже успели погрузить багаж путешественников, и пассажиры погрузились, учтиво пропустив вперед дам.
    Дорога оказалась вполне приятной, благо и месье Маре и мадам Жюль со своей племянницей Жоржеттой, были учтивы и осведомлены в последних веяниях моды и мировой литературы.
    Следующий день прошел в рассказах о Петербурге, его культурной жизни, что вызвало живое любопытство как дам так и литератора Маре. На ночь остановились в небольшом городке Ольденбург, в котором планировалось поменять лошадей и отдохнуть на постоялом дворе.
Раним утром следующего дня, они снова выехали в сторону Брюсселя, куда должны были прибыть вечером следующего дня. Как говорится, гладко было на бумаге.
    Мужчины, утомлённые разговорами, дремали мерно покачиваясь на дорожных колдобинах. Дамы же находились в некоем раздумье, когда снаружи раздались какие-то крики, и дилижанс резко набрал скорость. Чернышов открыл глаза, и в недоумении оглянулся.
    - Мадам Жюль, там кричали? Или мне показалось? – спросил он обеспокоенную даму.
    - Да месье Чернышов, это был крик кучера и ещё кого-то, я не расслышала слов, - ответила она.
Чернышов встал и на ходу открыв дверь, крикнул кучеру:
    - Жан! Что случилось? Что за крики?
Почтальон, он же кучер оглянулся и крикнул ему в ответ:
    - Месье, прячьтесь в кузове, они могут стрелять!
    - Кто они, Жан?
    - Это разбойники месье! Прячьтесь, может быть мы от них оторвёмся!
    - У них есть лошади Жан? – спросил штаб-ротмистр.
    - Да месье, но это обычные крестьянские лошади, не кавалерийские. У нас есть шанс проскочить!
    - Хм. А лес скоро закончится?
    - Нет месье, еще не скоро!
    - Ну, тогда шанса у нас нет! Надо остановиться и принят бой!
    - Что вы говорите месье? Как нет?
    - Потому Жан, что если бы я планировал эту засаду, то я бы выставил второй пост чуть дальше, и перехватил бы убегающий от первого поста экипаж. Так и сколько их там, этих разбойников?
    - Человек пять месье!
    - Тогда остановитесь, мы с ними справимся, кивнул ему Чернышов. Почтальон с сомнением посмотрел на него, но всё же подтянул вожжи и начал притормаживать лошадей.
Преследователи были недалеко, поэтому доскакали быстро. Один из них открыл дверь дилижанса, и тут же получил пулю в голову. Штаб-ротмистр достал из-за пазухи свои дорожные револьверы и просто разрядил их с быстрого расстояния в ближайших двух бандитов. Оставшиеся трое соскочили с лошадей и вытащили шпаги.
Тут уж, как говорится, у кого больше опыта и умения. Кавалергард Чернышов, участник сражений и профессиональные военный, на чистом французском языке предложил бандитам бросить оружие.
    - Месье, у вас есть шанс сохранить свои жизни и возможно даже свободу! Я не буду заниматься вашей посадкой за бандитизм, хотя, следовало бы вас вздернуть за такие дела!
Бандиты оглянулись, и старший из них громко захохотал.
    - Ты видимо что-то попутал малец. Я таких как ты давил как клопов ещё в детстве, - крикнул он, рванув в атаку.
Александр резко ушел с линии атаки и проткнул наглеца насквозь, тут же повернув голову к новому врагу. Он был хладнокровен, и уже никому ничего не предлагал. Ещё пара минут, и последний бандит рухнул бездыханным на дорогу.
    - Я предлагал вам жизнь, месье, - сказал Чернышов, вытирая окровавленную шпагу о лохмотья павшего бандита.
    - О, месьё! А если впереди нас ждут другие, как вы говаривали? Что же нам делать?
    - Ехать Жан, ехать! Сейчас я заряжу свои револьверы, и мы можем трогаться в путь. Но
теперь я буду сидеть рядом с тобой, и в случае чего сам разберусь с этими наглецами. Тут
явно никогда небыло полиции. Скажи мне Жан, и много у вас на дорогах этого дерьма?
    - Много месье. Особенно последние годы, развелось их несметно. Если француз отправляется в путь, то в дилижансе, запряженном клячами. Эта фура с трудом движется по ужасным дорогам, через ухабы и рытвины. Иной раз приходится объехать препятствие, и тогда дилижанс сворачивает прямо на поле, где после дождя грязь до колена, и, чтобы вытащить его оттуда, нужны усилия десятка быков. Если местность неоткрытая, вечерний привал несет с собой тревогу и вам снятся дурные сны в гостиницах, которые все слывут разбойничьими притонами. Поэтому, лучше всего останавливаться в больших городах!
    - А как вы выбираете маршруты?
    - А это не мы, это хозяин определяет маршрут, в зависимости от назначения груза и пути пассажиров, которые оплатили переезд. Иногда, маршрут совсем новый, и такие приключения как бандиты и грабители- экзотика. А иногда…просто напасть. Особенно во Франции!
    - А почему именно Франция? – спросил Чернышов.
    - Тут много бывших роялистов, бродяг, нищих, шуанов. Из городов их изгоняют, поэтому они устраивают бандитские шайки по лесам.
    - Ага, понятно. Франция покрыта лесами, особенно северная часть. Потому там много бандитов, - кивнул головой штаб-ротмистр.
    - Да. Страшные дела месье. Вы едете по дороге и чем ближе к опушке бора, чем больше по дороге холмов и откосов, тем больше опасность. На любом повороте могут блеснуть наведенные ружья и из кустов повыскакивают какие-нибудь сатанинские фигуры с черными лицами, закрытыми крепом или выпачканными сажей. Эти страшные маски окружают карету. И нам почтальонам ничего не остаётся как остановить дилижанс, видя направленные на нас ружейные дула, под страхом смерти. Разбойники шарят в дилижансе, выбирают из взломанных сундуков казенные деньги, бумаги, мешки с пакетами. Путешественники подвергаются строгому допросу, и горе тому, кто окажется чиновником, священником, присягавшим конституции, офицером, покупщиком национальных имуществ или просто известным патриотом. Чаще всего его тут же на месте пристрелят и уж самое меньшее, если ограбят дочиста, отберут деньги и платье и бросят на дороге избитым и голым. Остальным пассажирам велят проваливать на все четыре стороны. - проговорил почтальон.
    - М-да, вот тебе и цивилизованная Европа, - процедил Чернышов.
    Второго поста разбойников в лесу не оказалось. Видимо встретившиеся разбойники небыли столь искусны в тактике грабежей.

    Через неделю, дилижанс наконец въехал в Париж, и Чернышов попрощавшись с добрыми попутчиками, высадился у русского посольства.
    На дверях стоял старый знакомый консьерж русского посольства Жорж Вюстингер.
    - Месье Чернышов! – воскликнул он удивленно, - Откуда вы?
    - Из Петербурга Жорж, из Петербурга!
    - Но как? Вас не ожидали! Меня не предупредили что вы приедете!
    - А я как видите, как русский снег на голову французу, - рассмеялся Александр Иванович. Знал бы он какую роли сыграет этот самый русский снег с французами через несколько лет в самой России. Вещие слова, сказанные задолго до той трагедии которая наступит для Франции и Наполеона на бесконечных русских полях и дорогах ведущих за горизонт. А пока, пока он наконец добрался до Парижа.
    - Скажи мне Жорж, посол на месте?
    - Э-э-э, нет месье, их превосходительство будет только через несколько часов. Они убыли к министру иностранных дел, господину Талейрану-Перигору по посольским делам!
    - Ну тогда, разбуди меня как прибудет посол, а я пока отдохну с дороги в гостевой комнате посольства. Да, этот ящик пока пусть слуги перетащат туда же. Здесь мои вещи!