Дорога в Вальгаллу. Глава 3. Дом

    Вылетев из подвала парковки, как пробка из бутылки шампанского, дети воссоединились с собакой и долго бежали не оборачиваясь, пока вконец не выдохлись и не перешли на медленный, нетвёрдый шаг.
    Ещё несколько кварталов пешком на северо-восток и уже даже младший, несмотря на разруху, начинал узнавать знакомые места и здания. Они прошли через торговый квартал с пустыми, разбитыми витринами, косясь на  манекены в полумраке, неотличимые от живых людей, если бы тем вздумалось замереть  на месте.
    За торговым кварталом следовал офисный район, потом территория университета и школа, напоминавшая после прямого попадания руины Колизея.
    Наконец они вышли к высотке из стекла и бетона с крупным номером 204 под самой крышей. В середине здания зияла огромная выбоина, обнажавшая интерьер квартиры с вульгарно полосатыми обоями и шведской стенкой.
    Проверив первый этаж, она махнула малышу в тамбуре заходить. Началось их долгое восхождение по ступеням, усыпанным битым стеклом, бутылками, гильзами и ещё бог знает чем. Тут и там на полу, на стенах темнели застарелые пятна и брызги крови. Но, в отличие от зачищенных улиц, в этом здании ещё оставались трупы людей, пристреленных кто на лестнице, кто на площадке, кто в прихожей своей квартиры, за выбитой дверью.
   
    Иногда солнце ненадолго выплывало из-за туч, озаряя лестничный пролёт тёплым потусторонним светом. Малыш в такие моменты останавливался у окна с закрытыми глазами и грелся в редких лучах, созерцая алое свечение под веками. Валькирия не торопила своего принца и молча наблюдала за ним, облокотившись на перила. Ей и самой больше всего на свете хотелось сейчас просто остановиться. Застыть навсегда в этом свете и медленно парить безмятежной пылинкой, так никогда и не узнав наверняка, что ждало их выше по лестнице.
    Но медленно и неотвратимо дети продолжали своё восхождение, пока наконец не достигли этажа с серой цифрой 29 во всю стену. Через двустворчатую дверь, одна из створок которой валялась в проёме, они попали в тёмный коридор с разбитым окном в самом конце.
    Девочка медленно двигалась вперёд, проверяя винтовкой, с примотанным на скотч фонариком, чёрные проёмы открытых настежь или выбитых дверей. Малыш шёл следом, держась за подол плаща своей валькирии.
    Предпоследняя дверь направо... Квартира, где она прожила почти всю свою прежнюю жизнь. Которая, оказывается, была не так уж плоха и ужасна. А если совсем на чистоту, то только сейчас старшая начинала понимать, что прежняя жизнь была счастьем, которому теперь, когда она научилась его ценить, уже никогда не бывать.
    Она осторожно отворила дверь и зашла внутрь. Проверив прихожую и коридор, кивнула младшему заходить. Запустив пса, закрылась на железный засов и принялась с винтовкой наперевес осматривать квартиру.
    Сначала ванная и туалет. Дальше — две полупустые детские со следами костров. Потом родительская спальня, перевёрнутая вверх дном. Под ногами среди мусора валялась истоптанная ботинками книжка скандинавских сказок, которые мама когда-то читала им на ночь. Больше всех историй из этой книги им нравилось предисловие, в котором давался краткий обзор мифологии северных народов. Это предисловие и стало их любимой сказкой, заслушанной до дыр в подсознании. Все страницы из книги были вырваны, но на обложке под отпечатками сапог, по прежнему можно было разобрать изображение знакомого замка в облаках, к которому от зрителя тянулся длинный хрустальный мост со ступенями.
    Далее она проверила кухню: полки пусты, дверцы оторваны или еле висят на одной петле. Выдвижные ящики разбросаны по полу вокруг обеденного стола с плохо затёртыми следами крови.
    Оставалась последняя комната. Валькирия толкнула ногой двери гостиной, впустив в прихожую ветер, поднявший с пола мелкий бумажный мусор и страницы из каких-то книг.
    В дальней стене просторной гостиной от пола и почти до потолка зияла широкая пробоина, в которой был виден обширный участок города, уходящего далеко за горизонт. Плотные ряды серых одинаковых туч, будто чешуйки на брюхе змеи, медленно ползли навстречу. Слева от разлома стояла напольная вешалка с коваными крючками. (Кто-то притащил её сюда из прихожей.) Справа — надпись во всю стену красным баллончиком: «Welcome to Hell!». Напротив пробоины поставили диван, прожжённый в нескольких местах, а в центре комнаты — отцовский письменный стол из спальни.
    Захлопнув двери, юная валькирия перекрыла сквозняк, и весь порхавший мусор тут же улёгся на пол. Она подошла к пустой горизонтальной нише в стене. Присела возле неё на корточки и начала шарить руками по полу. Перебрав кучу всякой ерунды, вскоре под куском штукатурки она наконец нашла, что искала: небольшую фоторамку с разбитым стеклом. На фото — она с мальчиком. За ними мужчина со светло-золотистыми волосами, обнимающий красивую женщину с глазами из голубого льда.
    Девочка извлекла фотографию из рамки и положила в прозрачный пакетик на молнии, в котором уже хранилось фото пожилой пары на фоне деревенского дома: улыбчивая бабушка в голубой болоньевой ветровке и хмурый бородатый дед в охотничьем холщовом плаще, с винтовкой за спиной.
Едва она успела положить фотографии в нагрудный карман, как сзади раздался бешеный скрежет по ламинату. Пёс будто с цепи сорвался и кинулся на младшего, стоявшего руки в брюки у самого разлома лицом к солнцу, что в очередной раз неожиданно выплыло из-за туч.
    Свет звезды бил по глазам, но сестра хорошо увидела, как в последний момент её маленький принц обернулся с улыбкой на блаженном лице, а собака с разбегу, вложив всю свою массу, толкнула его передними лапами в грудь. Малыш отлетел назад, как тряпичная кукла и, судорожно поскребя ручками по кромке пропасти, исчез в разломе на двадцать девятом этаже.