О необходимости философии как абсолютной науки

О необходимости философии как абсолютной науки.

Когда говорят, что философия отличается от науки, то чаще всего имеют в виду то обстоятельство, что философия представляет собой некое соединение религиозного знания и искусства, тогда как наука есть не зависимое, ни от того, ни от другого, а совершенно отчётливое полагание достоверных, и подтверждаемых эмпирическим образом определений.

Однако, если мы взглянем на то, что производит эффект во всех этих трёх областях, то увидим, что и в искусстве, и у древних жрецов – высший эффект во все времена достигался в момент подтверждения либо пророчеств – высказываемых со стороны представителей религиозного культа, либо художественных изображений – портре-тов, которые подтверждались оригинальным лицом. И, разве нашёлся бы кто-то из представителей эмпирической физики, кто стал бы всерьёз отрицать, что как его, так и любая другая наука ищет, такого же точно эффекта от собственных утвержде-ний, ибо научные положения, в чём соглашаются все представители университет-ского цеха – должны обладать предсказательной силой, подобно тому как предска-зательной силой, в начале 20го века, смог наделить свои положения тот математик, который осмелился утверждать, что, достигающий нашей планетной системы и ис-пускаемый из отдалённых вселенских обителей, звездами, свет – должен сместиться по направлению к Солнцу, даже вполне оставаясь уверенным в факте его безмас-сивности – Альберт Эйнштейн.

Этот эффект подтверждения некоторых утверждений, собственно, и превращал все-гда скульптора или художника – в истинных скульптора или художника; Эпимени-да – в истинного жреца, а Галилея, Эйнштейна, Кеплера или Ньютона – в истинного учёного.

Но, так как такая способность, коль скоро она осознается в качестве цели образова-ния индивидов, а именно эта способность к артикуляции подтверждаемых утвер-ждений, как для учёного, так и для жреца, становится высшей интеллектуальной це-лью, - то не могла не возникнуть и та область знания или особый предмет, который исследует подтверждение утверждений как таковых, т.е. логика. В результате чего, уже внутри этой указанной дисциплины в какой-то момент обнаружилось, что су-ществуют опровергаемые и неопровержимые утверждения, как например утвер-ждение «о стоянии Солнца на Западе», следующим утром теряет свой истинный смысл, и является опровержимым, а то, что оно обращает себя для непосредствен-ного наблюдателя вокруг нашей планеты – является более неопровержимым.

В конечном итоге же выясняется, что теория силлогистических утверждений, если она не исходит из некоего утвердительного основания как такового является только теорией диалектической, то есть теорией опровержения утверждений, а абсолютно неопровержимые утверждения могут иметь свой источник только в познании утвердительного как абсолютного.

- Софистический способ опровержения всех утверждений тем самым приводит нас к необходимости «Метафизики», то есть к познанию абсолютного, незыблематиче-ского коррелятива, для всех подтверждаемых утверждений; наука же об абсолют-ной субстанции выясняет, что абсолютный коррелятив и утвердительное как абсо-лют, представляет собой такую энтелехию, которая есть столь же возможность сколь и осуществлённость, столь же единство сколь и различие, столько же единица сколько и двоица: «…всё возникает из противоположностей как некоего субстра-та...», - говорит Аристотель.

Проблема же с этой теорией, заключается в том, что она представляет собой абсо-лютное интеллектуальное созерцание, и для того, чтобы его достичь, сам субъект должен сделаться истинным, в соответствии с тем, что говорится об абсолютной субстанции и абсолютном Начале. То есть субъект должен сделать себя столь же возможностью, сколь и осуществлённостью, столь же единством, сколь и различи-ем, или, используя самый ближайший образ – «дружбой в себе»*, что-бы достичь аналогичного созерцания.

Если такое случается, то корреляция всех научных предметов с абсолютной суб-станцией и чувством истинности субъекта в себе, который исходит из внутренней рециркулентности, – производит такую систему незыблематических утверждений, которая делает Аристотеля – родоначальником всех основных наук и самым влия-тельным интеллектуалом на протяжении целых тысячелетий.

Основа же этой системы науки сама представляет собой абсолютное утверждение и состоит из открытия:

1) Абсолютной субстанции в качестве «Дружбы в себе».

2) Всех физических элементов и тел как коррелятивных всеобщей субстанции, то есть как синергетично центричных в себе, и таким образом – истинно утвердитель-ных.

3) Свободы субъекта в себе, в качестве реализованной дружбы с самим собой.

4) Политического организма в качестве «Дружбы» или синергетичной аффирма-тивности противоположных сторон, сфер или классов.

II.

Поскольку же целью как преодолением диалектической и софистической ограни-ченности было заявлено обнаружение незыблематического основания всех наук и, таким образом, целой научной системы, то превращённая в абсолютное утвержде-ние, эта система не может уже быть опровергнута, но только подтверждена или об-новлена, что и происходит в момент наиболее интенсивного возрождения дисци-плинарных исследований по прошествии около 2000 лет в гегелевской системе.


А именно: в самом конце «Энциклопедии философских наук» мы видим цитату из Аристотеля, согласно которой, Всеобщее – Бог есть созерцающий сам себя, обособленно от всего темпорального Ум, что, в обновленном инварианте системы, посредством развития христианской догматики, постигается в качестве инфинитив-ной кроссубъективности духа («R>=<Я»), и основания всякого неопровержимого знания. Это познание, как сообщает нам сам, автор «Энциклопедии», сделалось ре-зультатом, феноменологической процедуры, которую в общих словах Гегель опи-сывает в следующем положении: «Дух есть вначале душа, затем Я; последнее же определение духа в том, что субъект не есть лишь вот этот вот особенный субъект, но единство обоих обособленных…» («Лекции по философии духа» Берлин 1827/1828) ...что, в свою очередь, и представляет собой обновление знания об аб-солютной субстанции, и освобожденном субъекте в качестве формы «осуществлён-ной дружбы в себе».

Далее: это же определение Гегель проводит через всю физику, удостоверяя её в корреляции с синергетично троичной формой всеобщей субстанции.

И наконец, в «Философии права», если мы говорим об основе научной системы, Ге-гель показывает, как бывшим рабам, в процессе развития самосознания человече-ства, априори предоставляется право свободных граждан, в том числе право из-брания и делегации законодательных полномочий своим представителям. Но, в то же время, сводя всю систему права к синергетическому определению противопо-ложных сторон в Государстве, Гегель показывает необходимость различия между отдельными сферами в нем, ради осуществления Дружбы, которая, разумеется не-возможна в системе с рассеянной субъективностью или в системе с одним субъек-том, как Господином, даже в том случае, если он ниспроверг предыдущего.

Эта система науки как результат колоссального и удивительно мощного всплеска научных исследований после античности, не представляет, тем самым, собой, опро-вержение предыдущей системы, поскольку у Аристотеля было уже в своё время до-стигнуто понимание утвердительного как Такового, но представляет собой абсо-лютное обновление предыдущей системы, слияние с ней, и свечение первой системы во всех дисциплинарных членах второй, т.е. обогащённое подтверждение Аристо-телева Утверждения.

III.

Поскольку, уже в виду своей мощности и устрашающей утвердительности такая си-стема, представляется, чем то статичным, и даже застывшим в себе, то на следующем этапе развития знания, эта система с одной стороны превращается в бесконечный предмет для атаки со стороны всевозможной критики, но, в то же время, по мере того, как сама эта критика вынуждается высказать что ни-будь истинно утверди-тельное в своей области, - возникает эффект совпадения тех утверждений, какие вы-сказывает она, и какие содержатся в философских системах Гегеля и Аристотеля, в результате чего, эти системы используют не для того только, чтобы определённым образом подтвердить истинность собственных отрицаний, но также и для того, что-бы удостоверить свои утверждения.

Если же описать весь процесс отрицания этой системы в общих словах, то исходя из активной, но не возвращённой в себя субъективности, необходимость ниспроверже-ния Гегеля, связывают с необходимостью ниспровержения всякого политического угнетения, и деспотической власти как таковой, апологетом которой, он якобы кос-венно или прямым образом выступает.

В результате чего, возникают – сугубо индивидуальный (предпринимательский), классовый (коммунистический), национальный, и религиозный – нигилистические проекты, которые призывают покончить с господством своих контрагентов, и уста-новить свою собственную диктатуру, не замечая конечность и опровержимость (диалектичность) всех тех определений, которые проистекают не из утвержденной в самой себе субъективности, а из такой, которую разогревают и гальванизируют чувством рессентимента, и ущемлённого эгоизма (а не покоя и дружбы в самом се-бе.)

Поскольку все эти определения в собственной односторонности, обращаются на других индивидов, то собственно, прежде всего, именно в тех, кто ощутил на себе обнаженную мощность их порабощающего острия – осуществляется самый тяже-лый труд, по переплавлению всех односторонних определений в истинно аффирма-тивные, как в отношениях между отдельными индивидами, так и в отношениях между религиозными общинами, классами и народами. Эта работа, поэтому, соб-ственно и предполагает необходимое внутреннее расчищение и определение воли субъекта в модусе самоосуществлённости, рециркулентности, и интерсубъектности: в модусе R>=<Я, который в себе открывают, отчасти абстрактно, отчасти с присут-ствием категорического наполнения, и прояснением высшей определённости, такие мыслители как М. Хайдеггер, Э. Гуссерль, Ж.П. Сартр, Л. Альтюссер, М. Фуко, Ж. Делёз, Ж. Деррида и др., что выражается ими как в тех положениях, где они возве-щают конец диалектической процедуры в понятии, так и во всех тех политических определениях, где возвещается переход от диалектической реактивации самых раз-личных субъектов друг против друга, к аффирмативному определению политиче-ского организма, в высшей его корреляции с этой аффирмативной свободой субъ-екта в самом себе, или: - всеобщее интернациональное и межклассовое миротворче-ство – с высшей умиротворённостью духа в самом индивиде.

Поскольку же данная интеркоррекция сопровождается также и аффирмативными утверждениями относительно Бога, подлинный модус которого, как бесконечно свободного и рециркулентного духа в самом себе, открывается в этом процессе, то вся цепочка открытий – аффирмативность во всех созерцаемых мыслью предметах, и представляет по сути свободное переоткрытие тех же определений, которые были уже открыты Гегелем и Аристотелем в их философских системах, и, что как тожде-ственность тех и других, представляет собой – доказательство истинности, как «Фе-номенологии духа», в которой описан весь этот переворот, так и того утверждения, и понимания философской истории, - что вся она, начиная с античного опровержения диалектических и софистических утверждений, есть поступательное прояснение, и прогрессивное обновление только одной философской системы, которая открывается, обогащённому знанием всех предыдущих формаций и «модусов», духу, в момент достижения им, подлинной завершенности – рециркулентности и покоя:

«…не может быть истины без обращения или преобразования субъекта…»; «Ибо такой какой он есть, он не способен к истине.»; «Но, как мы это уже видели в «Ал-кивиаде», тем же движением, которым душа поворачивается к себе самой, она об-ращается к тому, что «выше» её, к божественному началу…»; «Обращение, к кото-рому призывают Сенека, Плутарх и Эпиктет…»  (М. Фуко «Герменевтика Субъек-та»)


***

Коль скоро же явствует, что тот философ, который не только стремится к способно-сти незыблематических утверждений, но и достигает такой способности – должен удостоверить себя именно тем, что всякая критика, обращенная против него – об-ращается в прах, а всякие подлинно аффирмативные утверждения совпадают, по конститутивной структуре с его утверждениями, то этим удостоверением в первую очередь, может быть сборник критических выпадов против Гегеля, с «текстами», опровергающими правомерность указанной критики, со стороны Гегеля, а во вто-рых: сборник вполне утвердительных и заявляемых в качестве истинных положе-ний, которые в свою очередь не отрицаются параллельными извлечениями из «эн-циклопедических штудий» берлинского ректора, а наоборот, - подтверждаются ими, и производят эффект удвоения – подтверждения утверждения, что в совокуп-ности, и составляет первый раздел в данном «справочнике», завершаемый «посту-пенчатым планом» всеобщего становления критики.
   
Следующий, вслед за этим, раздел представляет собой ряд наглядных примеров то-го, в каком виде, для натурального созерцания выступает предмет с точки зрения философии, в качестве «сборника интеркорректных схем», затем – «блок синопси-сов» (или мини эссе) в качестве опубликованных в социальной сети, и удостоенных определённого отклика, замечаний, к истории философии, и, в самом последнем от-деле – «фундаментальный цитатник» по философии, необходимый для усмотрения общего, конститутивного совпадения всех спекулятивных философов по основным вопросам. Вот что такое в его основных заголовках есть данный справочник. 


 

ЧЕРНОВИКИ:

"Поскольку, уже в виду своей мощности и устрашающей утвердительности такая си-стема, при первом её выступлении, для всеобще-научного обозрения, представляет-ся,"