Инспектор и букет хризантем. Глава 2

               
                2

   Странная смерть бывшего полицейского заставила инспектора пересмотреть линию расследования. Честно говоря, как только Жюве услышал о смерти месье Лямоша, то сразу подумал о самоубийстве, но пистолет возле трупа не был обнаружен. Значит, ночью у него кто-то побывал, но не попал в объективы камер видеонаблюдения. Изабель, утверждает, что смерть наступила где-то в районе полуночи, но звуков выстрела никто не слышал. Понятно, что они опросили только соседей рядом с домом Лямоша, но в одном, по странному стечению обстоятельств, никто не проживал, а в другом поселился бывший военный, передвигавшийся только в инвалидной коляске.  Надо было все начинать сначала: еще раз осмотреть сад на предмет несанкционированного проникновения (Жюве, ты не в суде), опросить всех соседей на улице и даже проверить движение по реке. Сам он решил еще раз переговорить с мадам Беранже, которая неожиданно оказалась в самом эпицентре событий.      

   К сожалению, все вопросы снова легли на плечи Жерара, поскольку Роже, как незаменимый участник широкомасштабных полицейских операций, был откомандирован в управление департамента в Тур, и где он сейчас находится, было неизвестно. Конечно, можно спросить об этом у Изабель, ведь она продолжает с ним общаться, пока он находится не в Перюссоне, но инспектор не любил отрывать по пустякам своего ближайшего помощника.   

   Ничего себе – пустяк, Жюве, между прочим, это – первое убийство в Перюссоне за лето, если не считать утопленника недалеко от Лоша, но того сразу забрало себе управление департамента, поскольку теплоход вышел в туристический рейс именно из Тура. Так что, Жерар, извини, управляться придется тебе одному.

- Жерар, захвати с собой Вотрена, – крикнул Жюве вдогонку полицейскому, выходившему из кабинета выполнять его распоряжение.   

   Мадам Беранже инспектор решил навестить не в полицейском участке, а по дороге из дома, когда возвращался на работу после вкусного обеда, приготовленного его Лизетт. Женщина как раз выходила из дома Ворбона, который любезно отпустил ее к себе домой, поскольку женщина до сих пор еще не отошла от смерти бывшего полицейского.   

   Они расположились на лавочке, прямо на берегу реку, которая как раз находилась по дороге к супермаркету, куда она частенько сопровождала месье Ворбона.   

- Жак тоже любил останавливаться на этом месте, – неожиданно произнесла женщина, и инспектор не сразу понял, что речь шла о месье Ворбоне. 

- Скажите, мадам Беранже, а как так получилось, что вы одновременно стали работать в этих соседних домах?  - наконец, спросил Жюве.

- Сначала здесь поселился месье Лямош, – объяснила женщина, и на ее глазах появились слезы, но она быстро пришла в себя. – Мне в агентстве месье Сова сообщили, что новый жилец на ру Эндр ищет себе домработницу, а мне деньги сейчас очень нужны.

- Расскажите мне о нем? – попросил инспектор.

- Одинокий, немногословный, бывший полицейский, – начала перечислять женщина, - домработница ему была нужна только для уборки в доме, обедать он предпочитал в наших кафе и бистро. Был такой молчаливый, что даже бывали дни, когда во время моего пребывания в доме, и слова от него не услышишь.

- А к нему приезжали родственники или друзья? – тяжело вздохнул от полученной информации Жюве.

- Нет, месье инспектор, - разочарованно произнесла женщина – разве что в мое отсутствие. – Я убиралась у него всего два раза в неделю и, понятное дело, мало что видела. Знаю только, что он любил засиживаться допоздна в пекарне Амина.

- Это в арабской, что ли? – уточнил Жюве.

- Да, - подтвердила мадам Беранже, - вообще покойный был довольно неприхотлив к еде, и его вполне устраивала какая-нибудь пицца или кебаб. В этом вопросе он был совсем не похож на месье Ворбона.

- Кстати, а как вы оказались в его доме? – поинтересовался инспектор.

   Мадам Беранже сразу улыбнулась, как будто речь шла о дорогом для нее человеке, хотя еще несколько минут назад она пустила слезу по адресу убитого месье Лямоша. “Ах, да, Жак”, – сразу вспомнил инспектор ее слова, о своем втором подопечном и оказался прав.

- Месье Ворбон поселился в этот дом буквально через пару месяцев, – с какой-то теплотой заговорила женщина. – Я как раз вышла из дома Лямоша после уборки, и тут подъехала машина, из которой какие-то люди в форме стали выносить вещи. Хотя, какие вещи могут быть у бывшего военного, исколесившего за свою службу почти весь мир.

- Он сам вам про это рассказывал? – не удержался от вопроса Жюве.

- Нет, что вы, – сразу смутилась мадам Беранже, - хотя иногда у него что-то прорывалось из прошлого. Вот, например, место, где мы с вами разговариваем, ему напоминало какую-то речку в Западной Африке. Представляете, наш Перюссон и Западная Африка?

- Неужели, он ничего не рассказал вам о своем ранении? – не поверил инспектор.

- Нет, месье инспектор, ничего, - немного обиженно ответила женщина. – Об этом я узнала совершенно случайно, когда мы шли в супермаркет, и в небе показался вертолет. Жак сразу помрачнел и произнес: похож на наш вертолет, сбитый туарегами возле Севарэ. Сначала я ничего не поняла, а потом узнала, что это произошло во время военной операции в Мали, в которой участвовали французские войска, а на вертолете, который сбили повстанцы, летел он сам. Сам Жак лишь чудом выжил, вот только с позвоночником у него с тех пор большие проблемы. Даже об этом мне рассказал не он сам, а какой-то военный, который его здесь навещал.

- Скажите, мадам Беранже, а ваши подопечные были знакомы между собой? – поинтересовался Жюве.
   
- Близко, нет, несколько раз, когда я вывозила Жака на прогулку, нам попадался по дороге Лямош, но только скупое приветствие, и они никогда не разговаривали.

- Странно, - удивился инспектор, – все же – соседи.

- Может они и общались через забор, когда выходили в сад, – задумчиво произнесла женщина, а потом оживилась, – вы знаете, ведь Жак сам научился выезжать в свой сад.

- Может, у него кресло-каталка с электроприводом? – поинтересовался Жюве.

- Какое там, – фыркнула женщина, – она у него в коридоре стоит, так и неразобранная, как раз тот военный ее привез, а Жак все равно пользуется обычной, механической каталкой.

  Получив распоряжение инспектора, Жерар методично начал обходить дома на ру Эндр, правда, поначалу без большого успеха, пока не оказался в особняке месье Оланжа, расположенного, как раз, прямо напротив дома Лямоша. Нет, ничего подозрительного тот не заметил, но обратил внимание, что в полночь под звуки колокола в местном храме над садом соседа поднялся белый аист.

- Аист ночью, – не поверил Жерар, - откуда он там взялся?
 
- Они там гнездятся, – охотно пояснил Оланж, как будто сам лично посоветовал птицам там поселиться.

   В отличие и покойного Лямоша и отставного военного Ворбона, месье Оланж был старожилом и почти всю жизнь прожил здесь, занимаясь изучением птиц в долине Луары и Эндра. Вообще, орнитологи – люди довольно наблюдательные и, увидев рядом с собой внимательного слушателя, начал рассказывать:

- Как-то я шел вдоль реки и увидел, как из дома, выходящего садом к реке, взлетает журавль.

- Вы сказали - аист? – попробовал поправить почтенного ученого полицейский.

- Нет, журавль, – настаивал Оланж. – В этом месте возле забора растут кипарисы, и семейство журавлей там поселилось. На следующий день я постучал в дом Мельбара, чтобы посмотреть на это чудо.

- Но там живет месье Лямош? – с недоверием вмешался Жерар.

- Это сейчас живет, точнее жил, до сегодняшнего дня, – невозмутимо ответил заслуженный орнитолог, а раньше там жил месье Мельбар, который после смерти жены продал свой дом и уехал к дочери в Орлеан.

- Что – журавль, что – аист, – подумал про себя полицейский и больше не стал поправлять Оланжа.

- А вчера, когда я, как обычно, выглянул в окно, чтобы насладиться звуком колокола нашего храма, - продолжал орнитолог, - как вдруг со стороны сада Лямоша взлетел белый аист и полетел прямо в сторону моего дома.

   Глядя на притихшего полицейского, месье Оланж все же смилостивился над ним и пояснил:

- Сейчас у нас такие светлые ночи, что не только журавля от аиста отличишь, но и их род, а это был самый настоящий “сiconia ciconia”.

- А разве аисты по ночам летают? – все же поинтересовался Жерар.

- Получается, летают, – авторитетно ответил орнитолог, но, все же, я думаю, его что-то спугнуло. Месье Жерар, а позвольте мне осмотреть то самое место возле кипариса еще раз?

- Только после завершения следствия, – строго произнес полицейский.

   С другими соседями было его хуже: никто не заметил ничего необычного в доме Лямоша этой ночью. Жерару было неудобно возвращаться в полицейский участок с пустыми руками: не будешь же рассказывать инспектору про белого аиста, которому не спится по ночам, пусть он и самого рода “Сiconia ciconia”? Оставалось еще маленькая надежда на зоркий глаз жандарма Вотрена.

   Вотрен первым на полицейском участке города узнал про убийство Лямоша, но еще не был на месте преступления. Обычно этим занимается Изабель в паре с Жераром или Роже, но сегодня последнего не было в городе, и вся робота легла на плечи Жерара. Они осмотрели сам дом, место возле кипариса, где домработница нашла труп бывшего полицейского, но инспектор был явно недоволен.  Было очевидно, что это – убийство, но, ни орудия преступления, ни то, каким образом убийца проник в дом, не было обнаружено. И Жюве снова послал Жерара опросить соседей, а его, Вотрена, попросил взять с собой. Конечно, жандарм был немного уязвлен, что инспектор не попросил его лично самому осмотреть, в первую очередь сад, чтобы понять, как мог кто-то попасть туда, чтобы застрелить Лямоша. Обычно Вотрена просили принять участие в расследовании, хотя это была не его основная работа. Но, судя по всему, расследование зашло в тупик, раз все придется осмотреть еще раз, а про жандарма на участке просто ходили легенды за умение увидеть то, чего другие не видят. Даже Изабель, со своим знаменитым чемоданчиком.

   Пока Жерар обходил соседей по улице, которые что-нибудь могли случайно заметить, Вотрен находился возле кипариса, где был обнаружено тело Лямоша. Жандарм искал, что-нибудь такое, что могла пропустить Изабель, вроде сломанной ветки или придавленной шишки, но не находил. Наверное, все-таки в полицейском участке сильно переоценили его визуальные способности. Вотрен понемногу удалялся от кипариса спиной, размышляя, как мог кто-то незаметно подойти к Лямошу и выстрелить в него. Именно так он представлял себе сцену ночного убийства, пока не уперся спиной в металлический забор, который разделял участки Лямоша и Ворбона.
Какая-то острая ветка сильно впилась жандарму в спину, да так, что он почувствовал там острую боль, да еще что-то мокрое под мундиром: неужели пошла кровь, этого еще не хватало? Вотрен огляделся по сторонам: он находился в самом углу сада, где заканчивался забор и сходились задние ограждения. Хотя жандарму было больно, он обратил внимание, что это - было идеальное место для выстрела, закрытое зарослями барбариса и терна.

- Ау, Вотрен, где ты? – раздался на участке голос Жерара.

Ciconia ciconia (лат.) – белый аист