Ни сейчас, ни потом, никогда. Глава II

Васильев Антон Антонович — "Ни сейчас, ни потом — никогда". (Вторая глава):
А воз — и ныне...


Может показаться несколько странным следующий причудливый факт, но тот алкоголик — не единственный. Благо, что находится место для уже бывших алкоголиков — равносильно тому, как любой способен избавляться ото всего, что мешает жить полноценной жизнью и дышать полной грудью в этом смысле: поскольку любой может стать алкоголиком (порог вхождения — беспредельно низок: пройти комиссию и процессию посвящения умудрится каждый), то и всякий зависимый по собственной воле может положить сему конец и вычеркнуть себя из списка значительно раньше — до того, как пагубная привычка вычеркнет уже его, да только из списка пребывающих в состоянии живого.



Что же предпринимать? Желательно — набраться богатого житейского опыта, связанного с этим нехитрым делом, дабы на собственном примере понимать последствия данных незатейливых манипуляций ("нажраться" — ведь не великая наука, требующая знаний, подготовки и практики), проводить анализ и пытаться сформулировать анамнез, после чего: задать стандарты поведения и следовать этим шаблонам. Да, необходимо — всего лишь вовремя остановиться. Разбежаться, набрать скорость, приблизиться к обрыву — и... Отказаться от прыжка. Развернуться и навсегда забыть об идее нелепо сгубить себя погружением с головой в омут.



Не все "заканчивают" с благоприятным исходом. Да и не все, пребывая даже в трезвом состоянии, оказываются способными мыслить трезво, либо даже хотя бы мыслить. Само по себе, это явление — столь редкое, что попадает в разряд невиданного. Не всем дано задействовать сокровенные потенциалы содержимого типовой анатомической конструкции под названием "голова", также — не каждый согласится включить интеллектуальный труд в список вредных привычек. Вредных — из-за того, что способны продлить жизнь. А кто вообще, будучи в здравом уме и трезвом рассудке, отдавая отчёт своим действиям, захочет задержаться "на подольше" в мире, пропагандирующим идеи запрета всего вышеупомянутого?



Естественно, не все предназначены для выполнения тяжёлых (потому, что умственных) задач — ведь кому-то же ещё и в бога приходится верить. Для чего и за какой такой эксклюзивной надобностью? бог (станем использовать сие обозначение в качестве имени нарицательного — как единицу измерения, отображающую пиковую меру отсутствия понимания природы происходящих в мире и быту процессов) — это апофеоз тотального непонимания, высший концентрат всего ошибочного, что способен вобрать в себя единственный персонаж. Я не имею в виду некое конкретное божество: они все — один и тот же, самоповторяющийся, продукт представлений человека времён сочинения этих самых богов. И боги-то — хоть и являются иллюзиями и заблуждениями, они, в первую очередь — инструмент подчинения и управления безликой массой, безвольным, на всё согласным, безмысленным скотом, чьи участи не пугают — все получают исключительно то, что заслуживают; либо то, на что согласны; либо то, чему нисколько не сопротивляются и по поводу чего не возражают.



Всему этому зверью требовался сдерживающий фактор, вводящий запрет на проявление природной/животной агрессии. Людям, предрасположенным к проявлению признаков начилия разума, не нужно объяснять, что — хорошо, а что — плохо. Потому, для альтернативно одарённых, существуют заповеди, а в дальнейшем — и законы.



В роли этого самого Цербера с превеликим удовольствием выступала церковь, готовая заглянуть к каждому под одеяло и проверить опытным путём, кто и чем там занимается. Правда, никто из обитателей молитвенных домов не особо соображает, что они проповедуют и дословно не знают, в какой последовательности выстроены буквы в несомом им божьем слове — да и о составных частях этого слова им никто не удосужился разъяснить. Интерпретаций этого самого слова — неисчислимое множество, поскольку само слово никому не известно. В чём тогда дело? Оно держится в строжайшей тайне? Нет. Поскольку всё "задокументировано" их самой продаваемой книжкой, которую никто не читает, но отваживается объявлять себя поклонником культа. А те служители секты, что, всё же, ознакомились с этим сборником мифических рассказов, избегают упоминаний о сим досадном обстоятельстве, ибо "ну, не может вменяемый человек всерьёз воспринять всю эту нелепую, вздорную, смехотворную, наитупейшую сказочную писанину".



В лучшем случае: для подобных персонажей должны отводиться специальные места. И они, кстати говоря, давно существуют — психиатрические стационары. Да вот только мы существуем в мире, отвечающим запросам отбора не по принципу выдающегося ума, а наоборот. Поэтому для них создан отдельный мир, сопряжённый с реальным, с которым они могут взаимодействовать и который они имеют право калечить. Они живут в своих фантазиях, и им разрешено их насаждать. Да при помощи нагаек, дубинок, статей в кодексе и так далее. Так как единоличный бог не справляется. И не справляются его защитники, повсеместно ищущие, где бы им в очередной раз оскорбиться на ровном месте.



Рано или поздно, религия окончательно изживает себя. В тот самый поздний момент, когда люди накапливают всё больше знаний о своих любимчиках — героях доисторических сказок, отражающих скудные фантазии людей тех незапамятных эпох. Все эти вымышленные сверхъестественные сущности копируют друг друга, сменяют посты почётного караула и отправляются на свалку. божества, теряющие актуальность, признаются лицами, выполняющими функции иностранного агента, и подлежат списанию. Их копирка выдвигается на пост следующего предмета для поклонения. И история закономерно повторяется в цикличном порядке.



Вернёмся к тому, что в определённый период персонального своего развития человек сталкивается со следующей проблемой: последнее божество показало свою несостоятельность, пора бы — переключиться на другую религию.



И здесь: для таких "особо сознательных" состряпали новую религию — "родина". Против неё — "не попрёшь". Всяческая власть — от бога; а уж идти против власти — равносильно тому, чтобы пойти против воли го;спода. Но здесь патриоты провели разграничение: власть — не есть "родина". Отвертеться — сложно, ведь здесь работает почти та же история, что и с заданным основным верованием: если полоумные родители приняли решение сломать ребёнку жизнь и "крестить" его, то факт того, что его искупали в воде, над которой прочитали заклинание, обязывает его играть в идиотские ролевые игры, поскольку он, согласно этой игре, уже обязан, должен и повинен. С родиной — в точности та же история: виноват по признаку появления на свет. И соответственно: обязан и должен.



Оставшееся дело — за малым: внушить подавляющему большинству, что не сильно противится, фундаментальную мысль: рабство — единственное, ради чего они рождены; и лучшее, что может произойти с ними в их никчёмной жизни — служение дегенеративным интересам спятившего шизофреника, объявившего себя канонизированным святым мучеником — не зря ведь его лики зафиксированы образа;ми, что усеяли стены близлежащих учреждений.



Воистину: существует в миру и большее зло, чем безобидные алкоголики, патриоты, веруны, вояки и так далее. Всё зло всегда связано с людьми и происходит из-за них. И если углубиться, подойти к вопросу с особой подготовкой и тщательным анализом, это необратимо приведёт к самым, что ни на есть, худшим последствиям, что не смогут бесследно пройти по психике.



господь-бог соткан по подобию выдумавшего его человека — и он отправился в отставку, оставив место чему-то более впечеталяющему, чем однотипные, повторяющиеся из раза в раз, похожие друг на друга не столь невинные сказочки для слабоумных, сподвигающих своих особо впечатлительных последователей свершать всё самое отвратительное, что известно человечеству: принудительное и НАСИЛЬСТВЕННОЕ обращение руси в инакую, чуждую веру (они даже ПРАЗДНУЮТ умерщвление всех, кто остался со своей аутентичной, исконной, славянской верой); Джонстаун (история самого массового самоубийства, унесшего жизни, как минимум, 909 фанатов культа); конвейер смерти отряда 731 (когда японцы жестоко истязали и убивали "своих же", заманивая ничего не подозревающих студентов обещаниями отправить их "по обмену", как специалистов); австрийский художник, начитавшийся сказок про некую гиперборею (вымышленную землю обетованную, на просторах коей обосновалась немыслимо "разумная" "цивилизация", что уничтожила себя войной — на что и вдохновила местного идиота, основателя партии любителей пива) и посетивший Китай с его буддистскими храмами (использованная им перевёрнутая "свастика" — и есть изображаемый на буддистских храмах "символ совершенства"); священная инквизиция; сталин; сжигание и уничтожение достойнейших людей с их величайшими открытиями, навсегда изменившими мир и представления людей об этом мире, даровав им радость просветления; бездарные писаки, диктующие мораль в свободное от пьянок и дуэлей время; жертвоприношения; социализм, как попытка сгрести всех и приравнять по всем фашистским лекалам; казни; теракты — всё это связано с поистине верующими людьми, пламенными патриотами своих верований, это всё — их рук (вымазанных кровью) дело.



Более того: на все эти ошеломляющие своим размахом свершения их наставил никто иной, как те, во имя кого они разшибают лоб ("заставь дурака богу молиться — он лоб расшибёт". Изначально то и являлось показателем истинной и прочной, самоотверженной веры. И таких подлинно верующих приравнивали не к "дуракам", а к учёным, чтимые "священные писания" — к научным трудам. Потому: адепты, следовавшие обычию разбивать лоб, составляли сладкую верхушку духовного кулича).



Когда окончательно отгремел финальный залп прощального фейерверка в честь какого-то там нового божка, рукоплещущая толпа распростёрла объятия для обожравшихся коньяком генералов армий, что кличут себя какой-то там "родиной", за которую надлежит шествовать на убой. Желательно: чем больше — тем лучше.



Просто так помирать, за какого-то там персонажа сказки, стало процессом обыденным, будничным и скучным. Да и в учебник истории вписывать такой пустяк — уже моветон. Зазорно. Подыхать в мирное время — тоска смертная. Народ требует зрелищ, да чтоб не стыдно было: две тысячи трупов — не солидно. Пора бы уже и повысить ставки, раз "командование" не стесняется повышать градус настоек, повышающих градус абсурдности творящегося в "государстве".



А покорный народец всегда рад выстроиться в очередь на посещение всепожирающей пасти удовлетворения жалких амбиций стоящих "во главе" вурдалаков, отождествляющих себя с более материальным божеством, носящим скромное и гордое имя "родина".



Ни у кого возмущения не возникает: любая мать, производя потомство, держа на руках столь хрупкое создание, наполняющее её жизнь смыслом, не спя долгими и мучительными ночами, отдавая всю себя этой зародившейся новой жизни, всегда мечтает увидеть это светлое дитя разлагающимся в земле, с беззубым ртом, набитым опарышами, покалеченным до неузнаваемости и с отсутствующими конечностями.





На самом деле, все эти пугающие вымышленные истори не имеют совершенно никакого соприкосновения с реальностью и окружающей действительностью. Единственное, что не является вымыслом — это пресловутый сухой закон. Возвращаемся в мир действительный. В котором происходят соответствующие правде события.



Бывают, судя по всему, и мстительные, злопамятные персоналии — обозлённые, преисполненные гневом и готовностью заставить обидчиков предстать пред воздаянием по заслугам.



Чем же не угодил сухой закон? Тем, что, как известно, любой запрет создаёт ещё больший ажиотаж к запрещённому предмету, чем прежде. Мало того, известные истории опыта других государств обязаны наталкивать на определённые выводы. Предположим, что существуют некие штаты, что в послевоенное время помогали государству, понесшему самые грандиозные численные потери (например, в 41 миллион персон, включая "гражданское население"), с восстановлением, ведь последние потратили на ведение войны, допустим, два с половиной триллиона условных единиц нынешней поры.



Эти гипотетические штаты пережили горький опыт. И вряд ли вознамерятся его повторить вновь. Поскольку последствиями введённого в 1919, взятом из воздуха, году сухого закона, согласованного восемнадцатой поправкой к конституции, послужили: рост нелегального рынка, бутлегерство, на их фоне — отравления и дальнейшее всеобщее ухудшение состояния здоровья населения от насыщения продукцией неизвестного происхождения; усиление коррупции и экономические потери со стороны страны; повышенный спрос на производство и потребление зерновых, которые кто-то должен выращивать в условиях ухудшения производительности труда и роста алкоголизма, связанного с заменой ректифированного (неоднократно обработанного и очищенного) спирта на дистиллированный — вызывающий зависимость.



А теперь — задайтесь вопросом и поразмыслите: кого в глобальных масштабах устроит столь широкий ассортимент излишеств в виде культивации организованной преступности, увеличения числа отравлений суррогатами коварной воды и отсутствием свободных камер в тюрьмах? Однако, могут найтись и такие мазохисты, что вечно наровят навалить кучу на бестолковую голову своего верного богоизбранного стада. Им: всё — божья роса (коей аналогов — попросту нет). Лишь бы — в исполнении любимого вождя (либо — его прихвостней любого разлива и любой масти) любимой великой сверхдержавы.



Быть вечно угнетаемым — это удовольствие? Пребывание в состоянии жертвы создаёт поводы для того, чтобы жертву жалели. Ежели на то пошло: жертва, принявшая мучения, обретает в народе особый титул, даже если и посмертно. Таковым фигурам могут и завидовать, а могут и канонизировать.



Но, по извечной традиции: всех, кого следовало бы незамедлительно напичкать галоперидолом, напротив — помещают на пьедестал и, в отдельных случаях, проводят рекламные кампании и позволяют монетизировать их скудоумие. На потеху — не менее скудоумной публике.



Это напоминает цирк уродов (действительный исторический феномен, просуществовавший вплоть до 1955 года, когда все европейские государства и некоторые штаты америки приняли запрет на шоу с участием людей, наделёнными явными анатомическими аномалиями). Вот только "калеки" находятся по обе стороны: что зрители, что участники — все являют собой сущий сброд из моральных уродцев. Разница — лишь в том, что одних колотят, а другие безумно радуются по поводу того, что насилие производят не над их скромными персонами.



Несмотря на запрет так называемых "фрик-шоу", это явление не утратит своей востребованности и даже обретёт отклик в развлекательной культуре и будет поощряться на государственном уровне. Ровно, как и с крепостным правом, торговлей людьми и рабовладельчеством: де-юро — отменено, а что до "де-факто"?..



Всё обретает лишь иную форму и обрастает несколько иными обозначениями, наименованиями, словесами и реакциями вокруг и по поводу. Сущность остаётся неизменной — подвергается изменениям лишь символика и указание, как к чему следует относиться.



Гибкие обитатели этой вражбеной среды согласятся на что угодно — лишь бы не порицали: животный страх у них вызывает лишь гипотетическая мысль того, что наругают, но глубинно они мечтают о том, чтобы их похвалили за преданность и брезгрливо бросили к лапам хотя бы крошку с царского стола — не понапрасну же они проводят жизнь, стоя на коленях и жалостливо тявкая в пользу своего живодёра.

Но и на преданность рассчитывать — наивно и глупо. По крайней мере, все эти существа (ни господины, ни покорные им — никто) на подобное точно не способны. И даже если эта толпа и аплодирует чьей-то коронации, эта же самая толпа с тем же азартом будет рукоплескать и казни этого самого хозяина. Верные и преданные — это лишь те, кто ещё не нашли более выгодного варианта и находятся на текущем месте в поисках альтернативы. Как только замаячит на горизонте нечто гораздо перспективнее — такие вздорные тезисы "верность" и "преданность" отправятся на помойку — при учёте отсутствия последствий. При безальтернативном варианте (под угрозой смерти, к примеру — как в случаях с божеством по имени "родина"), всё же, приходится навсегда определиться с выбором, но тайком — грезить о лучшем.



То есть, приступиться можно любыми принципами. Да, попытаемся даже наглядно изобразить на конкретных примерах.



Алкоголик не представлял своей жизни без чего-то там, что ему, как и всей стране, внезапно запретили (подобающе тиранической политике). Впоследствии: он принял волевое решение — поставить крест на былом образе существования. Можно считать, что он предал свои некогда идеалы. В действительности же: он переосмыслил себя, систематизировал приоритеты и ценности, оценил предстоящие риски, взвесил все "за" и "против", проанализировал перспективы развития событий и их исход. Эта самодостаточная, автономная единица Алкаш сознательно провернула трюк с отступничеством.



Про женщин, что скачут с одного на другого, имея по 15 партнёров одновременно, да и на все случаи жизни: с одним можно поговорить, у другого — деньги взять, с третьим — посидеть, с четвёртым — попить, с пятым — обняться, шестому — поизменять, с седьмым — изменить, с восьмой — покуролесить, с первым встречным — позаигрывать, et cetera, et cetera; здесь распространяться не станем. Хоть эти существа и составляют основную массу ткани мироздания, именуемой "любоу" или що-то там. Не имею ни малейшего понятия.



Если бы достойных людей не было столь ничтожно мало, они бы и не ценились. Утрачивает свою дороговизну всё, чего преобладает в избытке. (Хотя, мы видим, что не особо-то и ценятся. Всё, что бабуинам не совсем понятно — моментально заносится в список того, к чему необходимо испытывать отвращение, сторониться и в отдельных случаях — пытаться искоренить).



Безусловно: всем хочется разнообразия. Но постоянство — качество и характеристика поистине стоящего человека, достойного этого гордо звучащего статуса, который ещё необходимо заслужить. Ведь человек — это отдельный, специальный, эксклюзивный титул, недостижимый для чудища, изучившего несколько слов, расчесавшего останки покровной шерсти, нацепившего одежду и возомнившего себя большим, чем просто нелепой мартышкой, пытающейся мимикрировать под недосягаемое.



Вообразите на мгновение нечто неосуществимое — немыслимое и невозможное: все внезапно перестали лгать (это ведь — тоже дезертирство, ренегатство, отщепенство, противоречие природе. Речь была изобретена во имя лжи — не для лаконичного, вычурного, претенциозного, помпезного изъяснения мыслей о том, как бы украсть колбасу потолще, размножиться и повыпендриваться пред простолюдинской чернью). С чьей бы то ни было подачи, исходя из корыстных мотивов или вовсе без повода, взяли и перестали нагло врать. Знаете, когда это пройдёт? Уж точно не сегодня. Не сейчас. И не потом. Да вообще никогда.

Как и не предвидится озарения в отношении того, что всё насаждаемое, популярное, предназначенное для массового потребителя ушной лапши — преследует единственную задачу: оболванивать, склонять к дегенерации, отуплять, лишать собственного мнения, которое ещё необходимо выработать (обладать свободомыслием — отвратительная стезя. Особенно: если этот самый владелец вольнодумия — полнейший болван по-своему мыслящий персонаж. С приходом ощущения вседозволенности эта мразь натворит деструктивных бед.

Но если речь пойдёт про гениев? Если гений начнёт проявлять себя, не сторонясь осуждения, не боясь "огрести" за свои непосильные труды в созидательном русле, он непременно изменит мир к лучшему. Но это — строжайше запрещено. Нельзя улучшать мир, да ещё и самостоятельно, без позволения. А решает это — кто? Посредственности, да идиот на идиоте. И думать — нельзя: а то ещё додумаются до чего. Умный — до того, как избавиться от тупых, а тупые — соответственно, наверняка...).



Для чего осуществляется контроль — вам известно. Цели — благие и благородные, явно. Всё бы — ничего, да вот ключевая проблема — всегда в том, что отбор проводят посредственности — для выявления посредственностей. Что их система "единого государственного экзамена" (когда все начинают "готовиться" в последний момент, а не на протяжении нескольких лет: практической пользы — никакой, систематизация знаний — это сложный, технологический процесс. А здесь: вместо того, чтобы наделить ребёнка так называемыми знаниями, его готовят к прохождению тэста; да и "проходные баллы" наберёт любой младшеклассник, а чиновники пойдут кичиться тем, что якобы возрос процент сдавших тэст) или этот пресловутый тест "IQ" — ну, большего бреда придумать, как казалось бы — невозможно. Это — ни в коем случае не показатель "умственных способностей", даже произносить подобное в слух — позор.



Хотя, это — изобретение психолуха. А эта "дисциплина" — позорная метка "психолохия" — проистекает из потуг бедолаги фрейда. Именно ему и приписывают открытие "психологического анализа", хотя, как мы выясним позже, он всего-навсего присвоил все заслуги себе, будучи ревниво относящимся ко всему, к чему прикасается — и везде яросто жаждет оставить свои отпечатки (чужими руками). Будучи некогда толковым физиологом, этот дядька внезапно раскрыл в себе талант определять новые прибыльные веяния — мошеннические схемы для задуривания наивного и тупого общества. А они и рады обманываться — поэтому: нельзя — этим не воспользоваться.



Своему изобретению, несущему название "психологический анализ", Сигизмунд Шломо (в миру;), известный под творческим псевдонимом — Зигмунд Фрейд, обязан главному вдохновителю и компаньону, спутнику жизни и неотъемлемой её частью — алкалоиду C17 H21 NO4 (экстракт листьев растения Erythroxylum Coca, вызывающий "депрессию", паранойю, бред, глухоту, конвульсии, нарушения работы желудочно-кишечного тракта, проблемы с потенцией, нарушение фаз сна и снижение работоспособности).



Вообще, многие растения семейства паслёновых выделяют яд в качестве защиты от их потребления в пищу. Но паразит с рабочим обозначением "человек" решил, во что бы то ни стало, выжить (из ума) — любой ценой, даже несмотря на тягу к самоуничтожению. Растение защищается, вырабатывает яд — нет, нужно это сожрать, заварить и выпить, повдыхать-повыдыхать, в тело ввести...



Как только Шломо (он же — фрейд) начал формулировать свою прохиндиаду, не без помощи подарка 1884 года фармацевтической фабрики имени Эмануэля Мерка в немецком городе Дармштадт, Европа столкнулась с небывалым: она начала замечать у себя признаки раздражительности, коих не наблюдалось ни прежде, ни в предшествующих поколениях. Как только Шломо напсихотропился и придумал основы этой монументальной псведо-дисциплины, все внезапно оживились: в моду вошли и из ниоткуда возникшие расстройства, и нервные переутомления, и нравственные истощения.



Занимающиеся действительной наукой психиаторы развели руками: если бы не было чумы, но её нафантазировали, люди бы специально начали создавать все подходящие условия.



Да и сам фрейд признался в том, что это его сногсшибательное "открытие" не имеет ничего общего с его действительной одарённостью научными знаниями. Но, увы, он и его пристрастия толкнули мир на детонацию ещё большей массово развлекательной глупости: эзотерика, бизнес, тарология, хиромантия, астрология, разговоры со "вселенной", желания, мечты, судьба, аффирмации и так далее.



Понятное дело, что этот одиннадцатикратный самовыдвиженец на заветную Нобелевскую премию (а денег-то — всем хочется) не был единственным шарлатаном, спекулирующим на научном знании, искажая смыслы и жонглируя пустотой, паразитируя на бестолковости подавляющего большинства.



Всё дошло до того, что и нобелевская премия перестала быть показателем уровня квалификации специалиста и качества его способностей. Посмотрите, сколько премий выдано, и сколько из них — заслуженно. Ровно нуль. Чистейшие профаны, жулики, мошенники, аматоры, прохиндеи и профаны, стремящиеся к захвату грантов и премий — лишь бы не заниматься наукой.



Первый известный случай незаслуженной нобелевской премии — Антониу Эгаш Мониш. Мало того, премия была выдана во вред: эксплуатируя наличие Нобелевской премии (на то время: доктора, обладавшие таковым денежным вознаграждением в сопровождении с упомянутым титулом, пользовались особенным доверием), этот товарищ проводил опасные операции в трейлере (прицеп от тягача), оборудованном на те самые денежные средства, фактически — фрагментарно уничтожая мозг и навсегда ломая людские жизни, оставляя тех инвалидами. Однако, спохватились — слишком поздно: когда общественность поняла вред данных манипуляций, выяснилось, что исправить это — невозможно.



Про клонирование и стволовые клетки, вообще, лучше — ничего не говорить. По крайней мере, не обделённые разумом читатели отдают себе отчёт в том, что даже озвучивать подобное — курам на смех. Обос... намочить — и на мороз. Ровно как и про заслуги всяческих писак, политических деятелей, миротворцев и прочей швали. Даже среди людоедов, насильников, душителей, педофилов: все, сплошь и рядом — с премиями. Причём, они-то и создают основную массу лауреатов. Да и послужной список обязывает наличие этой верификации. Так называемые "премии мира" и вовсе вручаются всем организаторам геноцидов и войн — поголовно.



Только обывалам этого не поведают. И им никогда не расскажут о преобладающих недостатках места их заточения.

В ответ на подобное возражение можно услышать известное устойчивое выражение: "историю пишет победитель". Забавно. Историю пишет любой желающий, переиначивает в свою пользу (и оное — не ново, ибо происходит на протяжении веков): оккупанты пишут про освобождение, поражённые пишут о блестательном триумфе, литераторы строчат оды душе. Каждый пишет свою, комфортную для него, историю; и у всех — своя история (при таковом раскладе, разумеется, допустимы расхождения).



Взять любого из деспотов, тиранов и организаторов геноцида: он неоспоримо окажется доблестным героем, воспетым ослепшими в газовой атаке своих сверхмассивных булок историками — перебирателями бумажек с собраниями сочинений фантазёров, организующими бесконечный круговорот лжи: одни источники проверяются другими источниками, что, в свою очередь, должны быть проверены третьими источниками — то есть, одни фантазии проверяются другими фантазиями и накладываются на другие фантазии, коими всё и без того кишмя кишит. И этот порочный замкнутый круг образовал собой колесо, что стремительно покатилось перемалывать неокрепшие "умы" бедных маменькиных сынков с размером кругозора — не более, чем ;2,61 ; 10;;; м;, всерьёз заявляющих о том, что история якобы является наукой, а они, раз на то пошло, считаются учёными, академиками, профессорами, докторами. Если так, то и подпрыгивание на месте, перед зеркалом, с высунутым языком — тоже наука, а популярные блогеры — кандидаты Лудереантеспекулумологических наук ("Ludere ante speculum" — "прыгать перед зеркалом", латынь).



Убийц оправдывают, увешивают стены их портретами; наркоманов и самоубийц возводят в ранг гениев, мыслителей и "наше всё" (а дети потом должны будут в школах пытаться разъяснить, что имели ввиду покончившие с собой спятившие марамойки, награфоманившие эту чушь, чтобы получить очередной "пятак на водку"); алкоголикам и дебоширам ставят памятники в центре города; изменщиц ; писаки; жалких воров спонсируют, мнят мессиями и инженерами мысли. Всё зависит даже не от интерпретаций и умения преподнести, а от концентрации наглости при вранье прямо в лицо. И всё будет узаконено: главное — "держать строй" и не отступать от заданного курса — врать "до победного" и ни в чём не сознаваться.



Ни Ванга, ни Нострадамус не могли такого предсказать, поскольку Нострадамус совершил полторы тысячи предсказаний, из коих сбылось семь — и то ему повезло, поскольку все его предсказания были, мягко говоря, туманными, неопределёнными, абстрактными и более напоминающими потуги гиперактивного генератора любых словосочетаний, из разряда: "в день после дождя, на утро седьмое с зари небесной обрушится на чёрного короля гибель от первого крика петуха" — уж под такую галиматью, рано или поздно, можно будет подвязать любое из событий, даже не обязательно, чтобы оно было "позаковыристей"; а Ванге, попавшей в ураган и обменявшей у бога зрение на дар ясновидения, попросту выкололи глаза её насильники, дабы та не смогла их опознать — ну, не предвидела она, что кто-то полезет знакомиться с метеорологическими справками на тот день и вырезками из газет с объявлением о пропавшей 12-летней девочке.



А уж если сложить песенку, все с ещё большей охотой поверят лжи. И станут скандировать: "врагу не сдаётся наша позорная посудина", ставшая олицетворением героизма. Да, бросить подбитый крейсер, а второй свой — уничтожить, и с позором сбежать на нейтральных судах (это японцы оказались более-менее "людьми" — вовремя прекратили огонь, дабы эти нейтральные суда не повредить), испугавшись предстоящей участи. За эти проступки им грозил трибунал, но николай номер два пообещал, что "замнёт дело" и всё переврёт, а спустя века какие-нибудь недоумки непреложно состряпают "произведение", что трансформирует их бесчестие, трусость и позор в самоотверженный героический подвиг. И ведь вышло: заменили число израсходованных снарядов со 160 (именно такой расход японцы насчитали, подняв эту рухлядь со дна) на 425 и нацепили блестяшки на весь (а сбежали, поджав хвосты — все) доблестный экипаж, что вызвало негодование со стороны офицерского состава, но не вызвало ни малейших сомнений в отношении того, что отныне слово "героизм" станет толковаться, как нечто сродни его отсутствию.



И, кстати говоря, величественной фигуре, обросшей мифами величия, далеко не обязательно — быть выдающейся персоной либо хоть каким бы то ни было деятелем: достаточно — лишь оказаться в руках тех, кто тебя достаточно разрекламирует, растиражует и проспонсирует "пятаками на водку" для полёта творческой фантазии. Холуй режима, алкоголик и дегенерат, распиаренный в качестве "нашего всего" (достойнее, видимо, никого не нашлось: а ведь на его место сгодилась бы и прикроватная тумба-юмба — от неё хотя бы польза есть и она не вредит никому, никого не раздражает). Избалованный сынишка богатых родителей, ласкающий своих хозяев и, согласно устоявшейся традиции (а вернее — порядку, что надлежит блюсти), воспевающий некую "родину" стихами няни, которая писа;ла вместо него. Когда ты живёшь "на широкую ногу", бухаешь до потери сознания и цапаешься с таким же хамлом за распутных хабалистых баб — тебе неоткуда узнать об истинной тяжбе жизни в "глубинке", ты далёк от "народа", зажравшееся посмешище, присваивающее себе авторство стихов, выстраданных простым человеком из народа — "дряхлой твоей голубкой". И здесь: "на роду написано" — быть экспертом в вопросах ублажения правящей верхушки, но для того требуется быть законченным наркоманом (подобно всем "великим" строчителям тонн бессмысленной макулатуры, сочиняемой только тогда, когда срочно требовалась очередная порция "веществ" либо выставлялся счёт за карточный долг), лизоблюдской подстилкой режима, неотёсанным быдлом и графоманом, скупающим патенты на частушки. Каковым он и является. И он — не особый и ярчайший пример, он — ещё один из самых безобидных (потому, что "бесхребетный") из прочих (все эти оболтусы: один — хуже другого), он — лишь очередной продукт обезьяньей эволюции. Но знаменитости (те дураки, как и гуси, существующие для того, чтобы их дразнили) — на то и сниспосланы, чтобы их показательно препарировать на широкую публику.



В общем, можете не переживать. За вас всё подумают и решат, вам останется лишь безропотно внимать и содрагаться под ударами плети, считая это целебной процедурой, согласно придиктованному правилу: "Как скажут — так и будете воспринимать, и не вам — решать, как к чему относиться, чернь, инертные, илоты, слуги, холопы. Мы открытым текстом мешаем вас с грязью, ибо вы этого и достойны — наслаждайтесь". И население, для которого придумано обозначение "народ", устроено таким образом, что ему — в радость поглощать глазами "божью росу", что без стеснения бьёт уже с мощностью гидранта — потому, что народец-то не возражает.



Однако, рано или поздно, обывалы (которыми граждане стали руками их славной родины, что ваяет из слабохарактерных послушный домашний скот) внезапно захотят свободы (безусловно, не всем то пойдёт на пользу: недоумки даже не поймут, что с ней делать и начнут осуществлять деструктивную деятельность, что мы видим на примере всех, кто внезапно ощутил всепозволительность и вседозволенность) либо даже образумятся, обзаведутся собственным мнением, критическим мышлением, способностью к анализу, обзаведутся знаниями, научятся распознавать манипуляции и, быть может, откажутся от эксплуатации их в интересах недофюрера. И это случится. Правда, не сейчас. И не потом. Никогда.