8

После обеда Леонид отправил эксперта в компании директора осматривать подсобку, в которой случился предыдущий пожар. Навряд ли Павел Александрович сможет там обнаружить что-то новое по прошествии столь продолжительного времени, но ему хотелось избавится от смущающего Зарину эксперта.
– Зарина Рахмоновна, – начал лейтенант.
– Ой, ну что вы! Просто Зарина, – смутилась девушка.
– Хорошо. Просто Зарина, – улыбнулся Леонид. Он умел улыбаться располагающе, и этим часто пользовался в беседах со свидетелями, – Расскажите, о ваших отношениях с физруком Алексеем Юрьевичем и завхозом Василием Степановичем. Что знаете о их смертях?
Зарина поморщилась, услышав имена покойников, как будто съела что-то жутко невкусное. Нахмурила маленький лобик, обдумывая как ответить на вопросы. Было видно, что беседа эта ей неприятна, и уж очень не хочется ей ляпнуть что-нибудь лишнее, что может бросить тень на нее или дорогих ей людей. Но отвечать надо.
– Плохие люди. Негодные. Детишкам какой пример показывали. Что ни вечер, то пьянка. Напьются, шансон слушают лагерный, хотя не сидели вроде. Женщин не уважают. Наташу, англичанку довели приставаниями. Уволилась. Она ничего не рассказывала, но девочки шептались, что завхоз ее снасильничал. Физрук тоже руки распускал. Пока кипятком не пообещала ошпарить, и ко мне приставал. Ругался грязно. Детишек обижал, лупил за любую провинность. На Новый год с Антоном, учителем биологии нашим из-за этого даже подрался. Ну Антон не слабак оказался. Он в армии по рукопашке был каким-то чемпионом. Поуспокоился физрук после этого ненадолго. А как на карантин всех закрыли, вообще стал неуправляемым. Антона, конечно, боялся, но исподтишка все время детишек обижал. После того как завхоз погорел, вообще с цепи сорвался. На уроках пьяный появлялся, в столовой за обедом мог водку выпивать. Директор его все уволить грозился, но Иван Давидович его каждый раз уговаривал «дать еще шанс». Но у паршивой собаки один шанс исправится – сдохнуть, – неожиданно зло закончила девушка.
Лейтенант удивленно вскинул брови. Он, конечно, понимал, что Зарина недолюбливает физрука, но такое проявление агрессии – возможно, перебор.
– Убила бы?
– Была бы мужчиной – убила бы, – неожиданно с вызовом ответила Зарина, – У женщины разве есть столько сил, чтоб справиться? Не знаю уж что с ним случилось, но спасибо той силе, которая с лица земли эту мразь убирает.
– Сила? Или все-таки человек?
– Ангел! – в голосе девушки звучал вызов, – Я после войны, когда одна на свете осталась, в бога перестала верить, а сейчас верю, что есть какая-то сила, что зло уничтожает.
Помолчали.
– А Иван Давидович – он тоже зло?
– Грозный? – задумалась, а затем медленно, будто тщательно подбирая слова, расставила их по местам, – Он – главное зло! Он у них главный был. Матом, конечно, не ругался, и пьяным его не видела. Хотя всегда с ними пил. Детей не бьет. Но боятся его дети больше, чем этих двоих. Умный слишком. Может ребенку жизнь испортить, настроив против него весь остальной коллектив – знает как это сделать. И эти двое у него, как псы цепные – их руками мстил неугодным. А за это у директора за них просил. Не знаю почему, но, если Грозный просит за кого, Сергей Викторович всегда ему уступает.
– Грозный может быть причастен к их смерти?
– Зачем это ему? Таких шестерок еще найти надо. Разве что… довел он их до того, что они стали лишними на этом свете….
На этом и разошлись.