11

Семена Скрипунова Леонид застал на кухне, где тот, выполняя обязанности дежурного, мыл пол, попутно поднимая стулья вверх ножками на столы. Данный вид деятельности явно не нравился подростку, поэтому выполняя обязаловку, он старался максимально привлечь внимание к несправедливости, громко громыхая мебелью и шумно расплескивая воду из ведра. Лейтенант сразу вспомнил свои курсантские будни, когда на первом курсе мыл он огромные помещения столовой академии, так же недовольно громыхая любыми подвернувшимися под руку предметами.
– А Сергей Викторович говорил, что вы с удовольствием помогаете по хозяйству, – зачем-то соврал Леонид.
– Да щаазз, – протянул Семен, – как от этого можно получать удовольствие? Делаю потому, что это наш дом. Наша семья теперь. В свинарнике жить не привыкли. Когда учебный год, в принципе не так часто приходится этим заниматься. Народу много. Терпимо. А летом не успеешь отстоять дежурство, снова твоя очередь подходит. Еще Мелодия руку повредил, так что я за него сегодня.
– Он сказал, что физрук ему руку травмировал?
– Он. За что и поплатился, – зло, сквозь зубы добавил.
– Семен, скажи как есть – дети не любили физрука?
– Терпеть не могли! И его, и Свистка – собутыльника его…. Как они к нам, так и мы к ним.
– Подожди минутку. Ты понимаешь, что сейчас делаешь очень сильные заявления. Эти двое погибли при загадочных обстоятельствах. Ты признаешься в том, что дети ненавидели их. «Как они к нам, так и мы к ним» — это вообще звучит, как объявление войны. Может так быть, что кто-то из вас причастен к их смерти?
– Товарищ следователь, или господин… Не знаю, как вас теперь принято называть…
– Я представился. Леонид. По имени – самая удобная форма общения.
Семен исподлобья, не скрывая недоверия, посмотрел на следователя. 
– Понимаешь, моя задача разобраться в том, что здесь произошло, а не поймать кого-то на слове и засадить его за это в кутузку, – продолжил лейтенант, – Но ситуация выглядит таким образом, что здесь буквально все ненавидели погибших. И все говорят, что, если смогли бы, убили бы сами. Но в интернате в летний период нет никого, кто был бы способен физически справится с ними. Разве что Грозный? – испытующе посмотрел на паренька.
– Ворон ворону глаз не выклюет. Слышали такую пословицу, – мальчишка явно был развит не по годам и открыто вел диалог с представителем власти, не боясь сказать «что-то не так», – Грозный их оберегал, пылинки с них сдувал. Если бы не они, ему бы никогда не справиться с детьми. Педагог он никакой, а вот манипулятор еще тот! Он же как только что-то не по его нутру, сразу к Свистку бежал, а уж тот, в силу опыта вертухайского, знал как защемить неугодного, и физрук ему в этом помогал.
– А Сергей Викторович как к этому относился?
– Да пофиг ему. В интернате порядок, он и не лезет в тонкости. Кого-то абьюзят, или синяк у кого появился – «в этом возрасте – это нормальные процессы». Он же на математике своей помешан, и музыка для него, тоже часть математики. Все просчитано, все продумано, все по формулам. А Грозный с компашкой в его формулу не укладываются.
– Хорошо. Последний вопрос – кто все-таки мог быть причастен к смерти этих двоих?
Семен откинул упрямую прядку со лба, с нескрываемым интересом посмотрел на следователя и неожиданно громко рассмеялся.
– Хватит уже! Мне мыть надо. Сами они сгорели от водки своей. Пропитались и сгорели, – и снова громко рассмеялся.