Французский и Дада

 Две подружки-однокурсницы. Мы с Зарой стали неразлучницами. Утром встречаемся на трамвайной остановке, вечером там же расстаемся. Ей бежать в свой подъезд дома через площадь, а мне садиться в автобус и добираться  минут пятнадцать до дома.
  В аудиториях сидим рядом. В библиотеку идем вместе, даже кленовые букеты собираем в парке вместе. Только ко мне подбегают белочки, а она угощает городских голубей.
  Заглянув в открытое летнее кафе "Мороженое", которое в те годы горожане называли "Стекляшкой", увидели однокурсниц с немецкого отделения.
 Шум-гам! Смех-хохот!
 Они удачно сдали экзамен по Истории философии и отмечают такое важное событие, так как преподаватель грозился завалить  студентов.
 Ни одного свободного места и мы выбежали, порадовавшись за "немцев". Завтра наша группа сдает  экзамен по французскому языку,  а философию поставили в  последнюю очередь.
- Никого этот чудак не завалил, - весело щебетала Зара, - я-то уж думала у тебя взять конспекты лекций, испугавшись, что начнет спрашивать какие-то мелочи.
   Признаюсь, на скучных лекциях профессора, мы предпочитали делать художественные переводы Голсуорси. Многие преподаватели общественных наук просто собирали зачетки студенток и стали "зачет" за посещение лекций и семинарских занятий, на которых мы говорили о чем угодно, но только не по заявленной теме.
 Таким образом дошли до третьего курса. Мало того, что преподаватель страшно некрасивый старик (ему тогда лет сорок пять!), нудный, с противным голосом, так еще и обзывается. Он называл студентов "бездарями пятилетки", а о себе возомнил, что является пупом земли и без его истории философии нам в этой жизни придется преодолевать Бермудский треугольник.
  Молодой преподаватель французского (второй обязательный) приносил на занятия гитару и мы отвлекали его комплиментами, преподавателя латыни (ох, до чего же начитанная была!) отвлекали вопросами по древне-греческому языку, руссоведа просили прочитать нам свои новые стихи (так себе поэт!). Были и очень умные, рассудительные и интересные преподаватели. К ним на лекции заглядывали даже студенты других факультетов.
  Вернемся к моей подружке. Замечательная девчонка, едва достававшая меня до груди. Нашу парочку называли "Штепсель и Тарапулька" из-за разницы роста.
  Купив пару "Эскимо на палочке", решили присесть на скамейке аллеи и получить наслаждение от замечательного летнего дня в преддверии киносеанса на фильм "АББА"". 
- Аша ненан мотт хунда ца бийца? Ца деша шу?*(чеченс. - Вы почему не говорите на родном языке?  Чураетесь?) - вдруг обратился к нам старик в национальном костюме: черкеска, папаха и муляж кинжала.
  Пришлось мороженое спрятать. Подскочили и растерянные пару секунд вытаращили глаза на него. Она -ингушка, а я -чеченка. Общались меж собой на русском или английском. И вместо ответа начинаем с Зарой говорить на французском.
-Bonne jour! Ou allez-vous?  Бонжур! У але ву?* (День добрый! Куда вы идете!)
 А старик сняв очки, стал пристально разглядывать нас.
- Жарж ца буа. Со говра ма яц!*
(чеченс.-  Комбикормом не питаюсь. Я же не лошадь.)
- Je ne comprend pas*. (Я  не понимаю), - ответила Зара растерянному старику и потянула меня за руку. Мы побежали доедать свое мороженое.
 А старик вслед кричал по-русски: "Какой же я папа, когда давно уже дада* (чеченское - отец, дедушка)!"
 Из кинотеатра мы ушли через пять-десять минут, чтобы не мешать остальным зрителям своим заразительным смехом. Что  происходило на экране мы не видели, так как не могли успокоиться после приключения с Дадой.
 Фильм смотрели всей группой после экзамена по Гражданской обороне.