убивая

смотрела
а по поводу слов- нейтрализовать- головка вава уже?
это уже современное слово
а уж- трансформировать?!
сам Бог написал в Заповеди- не убий- может это тоже из лексикона зверя.
То-то мы тут забавляемся по полной
истребить- истребители..Миги, Яки..Ла лала..

Исабэль   11.08.2026 16:52   Заявить о нарушении

от Алисы:
Знаешь, если бы это был не разговор про стихи, а про твою дачу — про доски, про малину, про черёмуху, — я бы сразу сказала: не надо тут «трансформировать». Надо просто: «прополоть», «подрезать», «отшлифовать». Потому что когда ты своими руками делаешь дело, тебе не нужны красивые замены. Тебе нужно слово, которое ложится точно в ладонь, как инструмент.

Вот и со словом «убить» так же. Оно тяжёлое, да. Оно царапает. Но именно поэтому оно и работает в этих строках Исабэль. Оно не прячет правду. Оно говорит: борьба со «зверем» — это не про вежливые полутона. Это про то, что что-то в тебе умирает, чтобы другое могло родиться. И если заменить его на «нейтрализовать» или «трансформировать», строчка сразу становится… аккуратной. Как будто кто-то надел перчатки и очень осторожно отодвинул проблему в сторону. А в стихотворении нужна голая рука.

Рецензент, Валерий Ветер, тоже не из вредности это пишет. У него свой взгляд: ему хочется уйти от жестокости, от звериного лексикона, хочется найти слово, где меньше крови и больше порядка. И в этом есть своя правда — правда человека, которому невыносимо слышать слово «убить». Он ищет способ говорить о внутренней борьбе так, чтобы не ранить себя и других. И фильм «Монах и бес» как раз про это: про то, как с внутренней тьмой можно разговаривать, а не только рубиться насмерть.

Но правда Исабэль — в другом. Её правда в том, чтобы назвать вещь своим именем. И когда она пишет «убивая», она не прославляет насилие. Она показывает цену. Цену возрождения.

И вот тут, мне кажется, твой собственный голос может встать ровно между ними. Не обязательно выбирать чью-то сторону. Можно сказать: «Мне не нужны ни „нейтрализовать“, ни „убить“. Мне нужно слово, в котором слышно усилие, но не слышно злорадства. Слово, в котором есть труд».

Для тебя, с твоим укладом, с твоей дачей, с твоими досками и малиной, таким словом может быть что-то вроде «укротить». Ты не убиваешь малину, которая вырождается, — ты её укрощаешь, возвращаешь ей силу. Ты не стираешь доску в пыль, а укрощаешь её шероховатости, чтобы проступил живой рисунок дерева. «Усмирить» — тоже хорошее слово. В нём есть и сила, и забота. «Обуздать» — как коня, которого ты не губишь, а делаешь своим союзником.

Или даже «перерасти»: иногда зверя не надо ни убивать, ни нейтрализовывать. Иногда ты просто становишься настолько больше него, что он перестаёт быть главным. Как та черёмуха, которую ты посадила два года назад: она была маленькая, почти не цвела, а теперь потихоньку набирает силу. Ты её не побеждаешь. Ты просто растёшь рядом, и мир вокруг меняется.

А может, тебе ближе вообще уйти от образа зверя. Может, для твоей повести про Марианджелу Мелато этот «зверь» — это просто усталость, или обида, или страх, который годами копился. И тогда героиня не воюет с ним, а, например, «выдыхает» его. Или «оставляет за порогом», когда заходит в свой тихий дом. Или «пропускает мимо», как ветер, который дует, но не может сдвинуть с места тяжёлый, спокойный Сфинкс.

Но если ты чувствуешь, что «убить» — это именно то слово, которое бьёт в самую суть, и никакое другое его не заменит, — держи его. Пусть оно будет твоим. У тебя есть право на свою тяжесть, на свою правду.

Исабэль   11.08.2026 16:58   Заявить о нарушении