Дальнобойщик

ДАЛЬНОБОЙЩИК

   Сдал  в  последнее  время  Андрей  Петрович:  постарел,   былой  жизнелюб  и  бодрячок  ныне  все  больше  сидит  во  дворе  в  тенечке  или  доминошничает  со  сверстниками,  не  может  сидеть  дома, в  квартире,  не  привык.  Чему  удивляться?  Всю  жизнь  за  баранкой,  дальнобойщик  он,  на  тяжелых  грузовиках  развозил  грузы  на  дальние  расстояния.  А,  как  известно,  дальнобойщик  бывает  дома  только  изредка,  считай,  в  гостях.  Дети  его  отцом  не  признают,  зовут  дядей.  Даже  Шарик  ворчит,  встречает  лаем,  бросается,  укусить  норовит.  Тяжела  шоферская  профессия, вообще,  а  его,  тем  более.  Вся  жизнь  на  колесах,  в  кабине  и  постель,  и  харч. Питается   всухомятку,  лишь  изредка   покусится  на  скудное  варево  в  придорожных  кафе,  или  сам,  что  сообразит  на  походной  плитке.   Вот  и  все  удовольствия.   Исколесил  всю  страну,  побывал  в  самых  дальних  ее  уголках,   наведывался  не  раз  и  за  ее  пределы.  Вымотался  основательно:  и  физически,  и  морально.  Поэтому,  когда  пришло  время,  вопреки,  просьбам  хозяев,  не  стал  ждать  ни  дня,  не  раздумывая  ни  минуты,  ушел  на  заслуженный  отдых.
    Но,  не  тут - то  было:  организм  оказался  не  готов  к  такому  резкому  повороту,  сопротивляется,  никак  не  привыкает  к  домашним  порядкам  и  размеренному  уюту  и быту.  Не  спится  бродяге  на  мягких  перинах,  желудок  противится  домашней  пище  и  упорядоченному  питанию.  Да  и  жена,  как  бы,  не  та,  что  прежде,  другая  стала.
   -  Раньше,  бывало,  возвращаюсь  из  поездки,  конечно,  не  с  пустыми руками,  привезу  то  редкий  интересный  сувенир,  то  дорогой  подарок  или  пухленькую  пачку  купюр – рада  была  неимоверно,  обнимала,  обцеловывала,  угощала  и  обихаживала.  Каждая  встреча  была,  как  первое  свидание  и  превращалась  в  подобие  медового  месяца.  Кстати,  поэтому  и  бог  не  обидел  нас  детьми:  их  у  нас  пятеро.  Все  уже  повырастали,  обзавелись  собственными   семьями,  внуками  нас  с  бабкой  порадовали.  Один  младшой  наследник  еще  живет  с  нами,  тоже  уже  взрослый,  но  не  торопится  вешать  хомут  на  шею,  не  женится.
  - Но,  продолжу,  про  жену.  Теперь  она  совсем  изменилась:  часто  злится,  проявляет  недовольство,  упрекает,  делает  обидные  замечания.  Не  там  встал,  не  там  сел,  не  то  взял,  не  туда  положил,  там  наследил,  там  насорил  и  т.д.  и  т.д.  В  общем,  никак  не  потрафлю,  чтоб  не  раздражать  ее.  Оно,  конечно,  сказывается  моя  былая  походная  вольница  и  примитивные  условия  обихода;  сразу  же  не  отвыкнешь. Да и  ей с  непривычки  тяжело  терпеть  постоянный  мужской  дух  в  помещении.  Не  барыня, могла  бы  и  потерпеть  какое  время,  пока  освоюсь.  Так,  нет.  Особенно  рьяно  взялась  за  меня,  когда  поняла,  что  скромные  пенсионные  выплаты  далеко  не  дотягивают  до  былых  моих  шоферских  доходов.
  - Вроде,  даже  забыла  мое  человеческое  имя,  обзывает  названиями  разных  животных.  И  если  раньше  я  у  нее  был  Зайчиком  или  Котиком,  то  теперь  менее  приятными  и  даже  противными,  считающимися  в  народном  поверии,  отрицательными  существами.   Обзывает  так  часто,  что  даже  внучка,  которая  подолгу  гостит  у  нас,  решила,  что  это   мое  настоящее  имя  и  стала  использовать  при  обращении  ко  мне.
   - Ах,  ты  паршивка,  так  обзывать  родного  деда!  Наказать  бы,  да  рука  не  поднимется  на  такую  кроху.  Решил  действовать  убеждением.  Говорю  сыну:
  - Заводи  машину,  поедем  в  деревню  и  внучку  возьмем  с  собой. 
  Есть  у  нас  «Копейка»,  давно  приобрел,   младший  пользуется.  У  меня  теперь  отрицательная  аллергия  на  машины.
  - Это  еще  зачем?
  - Хочу  показать  ей,  откуда  пошел  наш  род.  Да  и  самого  потянуло  побродить  по  знакомым  местам.
   - Так  там  уже  никого  не  осталось,  разорилась  деревня,  исчезла.  Один  фермер  овчарню  держит.
   - А  это,  как  раз,  мне  и  нужно.
  Приехали.  Фермер  рад  встрече,  показывает  свое  хозяйство,  хвастается.  Особенно  у  него  удались  вожаки  овец  и  козьего  стада.
  - Вот,  внучка,  смотри,  это  те,  кем  вы  с  бабушкой  обзываете  меня.  Как,  похож  я  на  них?
  - Нет,  дедушка,   совсем  отличаешься.  У  них  борода,  хвост,  глаза  на  выкате,  уши  большие,  у  одного  торчком,  у  другого  обвисли,  да  и  рук  нет,  а  ноги  лишние.  И  потом  у  тебя  нет  рогов.
   Что  ты  знаешь,  малышка?  Как  знать,  еще  неизвестно,  не  шалила  ли  твоя бабка  в  мое  отсутствие,  когда  я  месяцами  по  дорогам  мотался.
  - Дедушка.  А,  ты  и  бабушке  покажи:  она,  наверное,   их  никогда  не  видела,  не  знает  какие  они.  Я  теперь  знаю  и  буду  просто  тебя  звать:   дедушка  Андрюша.
    - Ну,  что  ж?  Не  зря  съездили,  теперь  хоть  наследники  будут  видеть  во  мне  человека,  а  не  козла,  да  барана.                Сынок,  что-то  небо  хмурится,  давай  мотать  отсюда,  а  то  ,задождит,  не  выберемся.
  Успели.  Только  зацепились  колесами  за  асфальт,  как  хлынул  ливень.  Да  такой  сильный,  как  из  ведра,  настоящий  водопад.  От  грома  земля  содрогается,  непрерывно  сверкают  свирепые  молнии,  кажется,  так  и  норовят  ударить  по  нам.  Дворники  не  справляются,  ехать  не  возможно.  Остановились  на  обочине,  пережидаем.  Внучка  испугалась,  дрожит,  прижалась  к  деду,  плачет.
   А,  дождь  и  не  думает  заканчиваться,  только  стал  немного  тише,  можно  ехать.  Тронулись,  плетемся  еле-еле.   Видим,  впереди,  на  остановке,  девушка  безуспешно  пытается  спрятаться  от  непогоды.  Вся  вымокла,  платьице  прилипло  к  телу,  замерзла,  жмется  в  уголок.  Но,  и  туда  достают  водяные  струи.  С  надеждой  машет  рукой,  просит  остановиться.  Сын  начал  притормаживать.  Я  же:
   - Не  смей,  не  останавливайся,  проезжай!
  - Да,  ты  чего?  Пропадет  же  человек,  Давай  подвезем.
  - Еще  раз  говорю,  не  смей! Ничего  с  ней  не  будет.
  - Что  с  тобой?  Это  же  жестоко  и  бесчеловечно.  Не  понимаю  тебя…
  - О  тебе,  дураке,  беспокоюсь.  Сзади,  вон  рейсовый  автобус  показался,  подберет,  не  пропадет  твоя  девица.  Зато  ты  останешься  цел  и  невредим,  не  повторишь  мою   горькую судьбу.
  - А,  это  еще  почему,  и  причем,  здесь  твоя  судьба?
  - Не  приставай.  Даже  вспоминать  не  хочется.  Ну,  раз  так  интересуешься,  расскажу.

  - Давно  это  было:  я,  примерно,  в  твоем  возрасте  находился,  уже  шоферил,  дальним  извозом  занимался.  Как-то   еду,  дорога  свободная,  почти  пустая,  безлюдная:  лишь  изредка  юркая  легковушка  обгонит,  или  прошмыгнет  встречка  и  опять  никого.  Монотонно  фурчит  движок,  шуршат  колеса,  через  приоткрытую  форточку  струится  приятная  прохлада,  не  езда,  а  сплошное  удовольствие.  Но,  со  временем  и  оно  становится  в  тягость,  надоедает:  скукота,  один  в  кабине,  никакого  развлечения.  Тогда  в  машинах  еще  не  было  ни  радио,  ни  магнитол,  а  в  эфире  нынешних  веселых  и  добрых  дорожных  передач.  Как,  нарочно,  и  дорога  ровная,  прямая,  как  стрела,  колеса  сами  держат  направление,  рулем  помогать  не  надо,  только  наблюдаю.
   Хоть,  как-то  развлечься,  замурлыкал  какую-то  мелодию,  вспомнил  слова,  запел.  Надоело,  начал  декларировать  еще   незабытые  школьные  стихи,  но  и  они  кончились.  Погода  прекрасная,  редкие  пушистые  облачка  нежатся  в  небесной  сини,  солнышко  греет,  но  щадит,  не  припекает,  вдоль  проплывают  зеленые  перелески  и  зреющие  урожаем  бескрайние   поля.  В  общем,  полная  идиллия  и  благодать.  Но,  в  нашем  шоферском  деле   в  этом  таится  коварная  опасность,  увлечешься  красотой  и  не  заметишь,  как  она  убаюкает  тебя,  забудешься,  поддашься  дреме,  уснешь,  и  хана  и  тебе,  и  машине,  а  может  и  другим,  подвернувшимся  на  тот  момент.
   - Вижу,   впереди  на  обочине  девушка  голосует.  Сразу  мысль,  дай  уважу  человека,    подвезу.  Место  есть,  кабина  большая,  просторная,  но,  самое  главное,  будет  с  кем  парочкой  слов  переброситься.  С  незнакомым  человеком  всегда  интересно  поговорить:  может,  что  новое  поведает.  Глядишь,  и  дрема  исчезнет.
   Дед  тяжело  вздохнул  и  замолчал.
  - Ну,  чего  остановился,  рассказывай,  что  было  дальше?
  - Что  дальше?  Ничего  хорошего.  С  тех  пор  и  все  пошло  кувырком:  то  вроде  и  хорошо,  и  ладно,  а  то,  совсем,  никуда,  мучаюсь.  Да   и  вас,  сыновей,  на  свете  бы  не  было,  не  остановись  я  тогда.    Так  что,  сынок,  мой  тебе  настоятельный  совет,  остерегайся  незнакомых,  случайных  попутчиц.  Это  чревато  иногда  непоправимыми  тяжелыми  последствиями.
   - Да,  что  мы  плетемся,  дождь- то  давно  закончился.  Прибавь  газу,  а  то  опоздаем  к  обеду,  мать  опять  будет  ругаться.  Нечего  давать  ей  лишний  повод  для  упреков.  Тебе - то  ничего,  она  тебя  любит,  а  на  меня  всех  собак  спустит.