Неликвид

Часы настойчиво мигают единицами и нолями уже у входа в кабинет. Большая тёмная дверь — монолитная и глухая, как сейф. Рядом секретарь отбивает по клавишам чечётку, стараясь успеть состряпать очередной отчёт в регион. Очки давно вросли в экран — эта женщина больше не видит людей, только цифры.
— Я подам в прокуратуру! — звучит из-за двери резко и безнадёжно.
Степан в ожидании продавливает старый диван, мысленно погружаясь в жизнь за окном: в болтовню птах, резкий визг машин, затейливые переливы серого из оттенка в оттенок и исходящий теплом и светом бледно-жёлтый круг, к которому тянут свои пернатые ветки упитанные клёны.

Ожидание затягивается. Он хочет уже подняться и уйти. И вдруг взрывается то самое "Следующий!"

— Присаживайтесь. Слушаю, — звучит безжизненно и пусто, как медленные рывки стенографа.Женщина за столом говорит не отрываясь от монитора, не удостаивая посетителя даже коротким взглядом своих надменных глаз.

— Я Степан Иванович Борисов. Пришёл от имени жильцов дома номер 178 по улице Калийной, — поглощённый важностью миссии пенсионер искренне верит, что дело уже решённое. — У нас во дворе — детская площадка. Её построили власти ещё в советские годы, но в девяностые город от неё отказался, и она заросла травой. Мы с жильцами её вычистили, выкрасили, отремонтировали. Хотим, чтобы город опять взял её на баланс.

Стальной, с ноликами вместо зрачков взгляд наконец обращается на него. На модельном лице с римским носом — только скука и безучастность. Кажется, чиновница вот-вот зевнёт.

«Слышала ли она меня?» — проносится в голове у Степана.

— Площадка — неликвид, — тарабанит по нервам голос, механически выстраивающий слова. Пустой стол, дорогой телефон, клавиатура и монитор — кажется, вот он, её настоящий город. — Она уходит под снос, под новую автомастерскую. Жители двора от этого только выиграют. Транспорт в городе ставить негде, несанкционированные гаражи сносятся, людям нужны парковочные места. Охрана машин будет гарантирована.

— За деньги?! — выдыхает старик.

— А вы думаете, кто-то будет делать что-то бесплатно? — на модельном лице появляется едва уловимая нота тепла, от которой пощипывает как от мороза по коже. — Бесплатно — это, знаете ли, не про любовь к себе.

— Люди тоже для вас неликвид, — ироничный вердикт посетителя падает на полированный стол.

Дверь-сейф глухо захлопывается за спиной. Шаги, ударяясь о плитку пола, несут его всё дальше отсюда. Туда, где блики солнца своевольно пляшут на свежевыкрашенных качелях, а воробьи, не спрашивая разрешения, скачут по краям распухшей от недавнего ливня песочницы.

«Что я теперь скажу ребятам?» — собирается с мыслями дед Степан, подходя к дому.Но десятки живых улыбок распахиваются ему навстречу, детские ладошки трогательно обнимают его за пояс.

— Ну как, продолжаем? — деловито предлагает двенадцатилетний пацанёнок, старательно закручивая последний винт в гордо выпрямившуюся ограду.

Скрип и маятник качелей, дети, щебеча, поднимаются в небо. На душе покой. Мы ещё поборемся.