Сказки кота Савелия. Часть одиннадцатая. Чудала

Савелий приоткрыл глаза, в которых отразилось каминное пламя, потянулся, уселся в любимую позу Сфинкса. Мухин продолжал сидеть молча напротив, смотрел на огонь.
 - Была одна царица, звали её Чудала, - начал Сява очередной рассказ, - Жила она в белокаменном дворце, среди садов с цветущими деревьями. Ветер приносил прохладу, по утрам пели птицы. И, казалось, всего достаточно, но царица искала, искала тихо, настойчиво, как вода ищет путь сквозь камень, не в книгах, не у учителей, внутри себя, в той тишине, которая за словами, мыслями и желаниями. На рассвете, когда во дворце еще все спали, она просто сидела и смотрела внутрь. И однажды утром это произошло, не вдруг, не подобно молнии, скорее, как рассвет, постепенно. И что-то открылось в ней, что было заперто не замком, незнанием. Она увидела то, что называют читта, чистое сознание, которое есть за всем, есть она сама, есть всё. И Чудала просветлела, хотя не было ни света, ни звука, ни грома, просто тихое знание.
Она вышла в сад, взглянула на деревья, небо, первый свет над горизонтом. Всё было тем же, но стало другим, изменился не мир, но взгляд на него, став чистым и свободным.
С Чудалой жил муж, царь Шитхитхваджа, добрый, мужественный, благородный и справедливый правитель. Жену он любил, но не видел того, что познала она. Чудала пыталась поделиться с ним, осторожно, мягко, как делятся чем-то хрупким, не словами из книг, а живыми словами своего опыта, рассказывала о тишине, свете, который внутри, о том, что есть что-то, что никогда не рождалось, и не умирает.
Но муж слушал и не слышал, не потому, что был глух, или не хотел, просто не мог поверить. Он считал, что мудрецы – это белобородые старцы, живущие в лесах, прошедшие суровую аскезу, которые отреклись от мира и их признали учителями другие учителя.
Разве может познать женщина, его жена, сидящая за одним столом, то, о чем не смели говорить великие риши? Он улыбался и не верил. Чудала терпеливо ждала.
Время шло. И потом в царе что-то изменилось, сам он начал думать о сути. Он видел старость, болезни и смерть. И нечто в нем начало поиск, то самое, что давно нашла Чудала. Он оставив дворец, царство, жену, ушел в лес искать истину в одиночестве, суровости, лишениях.
Чудала осталась одна, правила мудро, спокойно, с той же внутренней тишиной, но думала о муже, не с тревогой, или обидой, - с любовью. Она знала, что он ищет то, что уже рядом, что есть в ней самой, в этих садах, в этом утреннем свете.
И решила Чудала помочь ему, не словами, он уже показал, что словам не верит, иначе, и, обладая сиддхами, силами, которые открываются тому, кто знает глубоко природу сознания, дающими возможность и умение работать с тканью реальности, она приняла облик юного мудреца, молодого ясноглазого человека, в простой одежде, посохом из дерева, по имени Кумпха.
И пришла она в лес, где жил Шитхитхваджа. Сидел он под деревом, худой, изможденный аскезой, с телом, истощенный до предела, думая, что чем больше страдание плоти, тем ближе истина. В глазах его горел искренний огонь, но в нем было усталость, тихое отчаяние человека, который ищет и не находит. И аскет, увидев юношу, заговорив с ним, почувствовал в нем что-то особенное, глубину, спокойствие, которое не было приобретенным, а природным, как глубина океана. Он попросил юношу стать его учителем.
Учение шло медленно, терпеливо, шаг за шагом. Кумпха не давал ответа прежде чем не созреют вопросы, и задавал вопросы сам, переворачивающие привычные понятия.
 - Зачем ты мучаешь тело? Разве истина живет в боли, прячется за страданием?
Шитхитхваджа, думал, молчал, отвечал, думал снова, и каждый раз понимал чуть больше, чем прежде.
Кумпха говорил о природе ума, о том, что васаны, эти тонкие следы прошлого держат нас старыми привычками видеть, бояться, делить мир на моё и не моё, что просветление, - это вовсе не желание убежать от мира, а изменить взгляд на него.
Шитхитхваджа слушал, и что-то в нем начинало оттаивать, как весенний лед, сначала по краям, потом там, где глубже, потом разом, вдруг, и – вода. Прошло много дней в лесу, бесед у костра, прежде чем он подошел к чему-то важному, что не мог назвать, но чувствовал, как чувствуют тепло очага, прежде чем войдут в дом. Однажды они сидели у костра, Кумпха молчал рядом, и вдруг Шитхитхваджа понял, не умом, чем-то более глубоким, что искать нужно не там, не в лесу, в аскезе, в лишениях тела, что искал он то, что всегда было рядом, никуда не уходило, в этом дыхании, в этой тишине.
Он посмотрел на Кумпху и увидел, не глазами, чем-то иным, что перед ним на самсом деле не юный мудрец, а его жена, та, которой он не поверил, которое всё время несла в себе то самое знание, которое он искал в горах, лесах, постах и бдении. И истина была рядом всё это время в том человеке, который жил с ним под одной крышей.
Савелий замолчал. Камин потрескивал. Ночь стояла густая, темная, полная запахов хвои и жасмина, втекающих из приоткрытого окна.
Мухин сидел молча. В его глазах что-то медленно двигалось, как облако, уплывающее за горизонт, освобождая место небу.
Возможно, дружок, ты слушаешь эту историю где-то в темноте, в кровати, и внутри тебя она оживает, не как рассказ о давно умерших людях, а как собственное зеркало, потому что каждый из нас в этой истории бывал и Шитхитхваджей, и Чудалой. Мы все знаем этот момент, когда ищем далеко то, что близко, не верим тому, что рядом, думаем, что истина должна быть сложной, трудно постижимой, доставаться должна через усилия, боль, годы пути, а она всегда рядом, смотрит на тебя и ждет. Быть может мудрость не в том, чтобы прийти в правильное место, а увидеть место, где ты уже есть.
Чудала не обиделась, не осудила мужа за недоверие, она просто шла иным путем, более долгим, терпеливым. Истинная мудрость не нуждается в признании, не требует, чтобы её заметили, поблагодарили, назвали по имени. Она просто есть, тихо как свет, который не спрашивает, нужен ли он.
Ночь продолжается. Деревья за окном дышат в темноте. Мухин смотрит в огонь. Во взгляде его что-то стало мягче, сложилось иначе, как складывается задача, в которой уже видишь ответ, который был перед тобой незамеченным всё это время.
Что значит, быть свободным, и при этом оставаться в мире среди людей, дел и обязанностей, как это возможно? Именно об этом, дружок, мы узнаем из следующего рассказа Савелия.

01.07.26