Мои дети не будут голодать!

МОИ ДЕТИ НЕ БУДУТ ГОЛОДАТЬ!
     Валька ненавидел две вещи: своё имя и своих родителей. Вернее, в другом порядке: своих родителей и своё имя. Своих родителей за пьянство, каждодневное, ежечасное, до порячьего визга, которое они называли “караоке”. Включали музыку и орали. Каждый на свой лад. Мать - “оперным” голосом, как она говорила, отец - не понять каким. Засыпали, просыпались, снова начиная или продолжая тот же бесплатный концерт. Без заявок на “бис”. Где они брали деньги на самогон, называя его благородным напитком… Оставалось за гранью неизвестного.
.    Вторая вещь - это имя. Валька. Тьфу! Какое-то девчачье. Меня с этим именем постоянно дразнили, пока я обидчикам носы не разбил.  Зато сестрёнку назвали Сашкой. Мы с ней двойняшки. Почему не наоборот? Вероятно, родители пьяными были, когда нас регистрировали в ЗАГСе.
.    Любил я тоже две вещи: Сашку и учиться. Учился сам, читал всё подряд, лишь бы на шажок продвинуться в учёбе. Планы у меня были большие: выучиться, выбраться из родительской ямы и вытащить оттуда свою сестру. А пока что приходилось попрошайничать, чтобы прокормить Сашку, иногда подворовывать, если люди ничего не давали. И каждый день драться за свою территорию с такими же пацанами. Драки закалили меня, но я всегда знал меру, чтобы не попасть за “колючку”. Может быть, я бы и сдался, наконец, устав бороться, но меня держала в этой дерьмовой жизни моя сестрёнка, моя сила и моя опора. Родители наши к моим четырнадцати годам сгорели от самогона, чему я был очень рад. У нас осталась крыша над головой. Как они не пропили её, эту крышу, - удивляюсь. После их смерти я смог устроиться на работу, приписав себе два года, в автомастерскую. Теперь я мог прокормить Сашку, получая мизерную зарплату, но получая её ежемесячно. Устроился я мойщиком машин, постепенно постигая все сложности других профессий автомастерской, пока однажды мастер Николаич не сказал:
-Знаешь, друг! Устраивайся-ка ты в училище на заочное отделение. Знания знаниями, а бумажка нужна. Надо получать документ. Я постараюсь помочь. Вижу, что парень ты умный, упорный. И я послушался. За это время он мне настоящим наставником стал. Часто подкармливал меня и Сашку домашними пирогами и булками. На заочное, где я проучился четыре года,  он меня пристроил - считай, без школьного образования! - и никогда, как он говорил,  не пожалел. Теперь я боялся подвести не только Сашку, но и Николаича. Сашка мне помогала по элементарным школьным знаниям. Она училась очень хорошо. У неё  открылись математические способности. А Николаич объяснял мне всё практически. По-моему, он любую  машину видел насквозь, до каждого болтика и винтика. С их помощью и поддержкой я выстоял и документ получил. Как же они радовались! Мы с Сашкой давно стали своими людьми в его доме. Жена Николаича, Варвара Максимовна, всегда приветливо встречала нас и кормила всякими вкусностями, тайны приготовления многих из них она старалась передать Сашке. Сестрёнка уже тоже неплохо готовила. Я давно забыл про ненависть к своему имени. В конце концов не имя делает человека, а человек делает себе имя так, чтобы его уважали как специалиста, как профессионала.
.     После училища я закончил техникум, институт и стал инженером. После окончания меня пригласили работать на завод, где, зря не хвалясь, я и сделал себе имя. Вскоре меня рабочие стали называть просто по отчеству. Я так гордился этим! Женился. С Танюшей я познакомился случайно. У неё подвернулся каблук, и она буквально упала к моим ногам. Я помог ей дойти до дома. Так и познакомились, подружились, а через полгода поженились.  Теперь у нас уже трое ребятишек: два пацана и дочурка-красавица,  баловница. И они не голодают. Сашка стала учителем математики и работает в школе, где у коллег на хорошем счету. Замужем. Муж Павлик тоже учитель, преподаёт физику. Пока ребёнок в семье один. Но Павлик смеётся:
-Было бы начало! За столом по праздникам - только вино. А родителей теперь вспоминаю, как страшный сон. Таким нельзя разрешать иметь детей. Не осуждайте меня за эти мысли! Ни мать, ни отец о нас и не помнили. Часто с пьяных глаз нас путали, не могли вспомнить, спрашивая:
-Ты кто? Валька или Сашка? Ничего счастливого, радостного  в нашем детстве я не помню. Даже завалящей конфетки. И ещё тогда я дал себе клятву: “Мои дети никогда не будут голодать! Или у меня не будет детей вообще”.
.    Николаич на пенсии, но старается держаться. Часто прихварывает. Болеет и Варвара Максимовна. Поэтому двумя семьями, моей и Сашкиной, помогаем им как можем. Хотя их не забывают и родные дети. Правда, живут далековато. Зовут стариков  жить к себе, но они не соглашаются. Да и нам не хочется, чтобы они от нас уехали. Николаич и Варвара Максимовна для нас стали настоящими родителями. Не по крови, а по духу.
/Белькова Л.С., июнь 2026г./
.