Роберт Фишер хозяин гостиницы, торговец и пожарный

        На перекрестке улиц Дзержинского и III-го интернационала (в прошлом - Проломной и Большой) до сих пор стоят два здания, когда-то объединенных одним входом и одной историей. Это гостиница и ресторан мелекесского мещанина Роберта Андреевича Фишера.
Благодаря обнаруженным документам в Самарском областном архиве, образ этого незаурядного человека становится гораздо объемнее. Оказывается, Фишер был не только владельцем гостиницы, гласным посадской думы (с 1907 по 1912 год), агентом страхового общества «Россия» и начальником пожарной команды, но и предприимчивым коммерсантом.

Торговля и гостиничный бизнес на рубеже веков

Справочные данные за 1900 год раскрывают новый, доселе неизвестный факт биографии Роберта Фишера. Оказывается, в том же здании, где располагалась гостиница, он вел торговлю готовым платьем и обувью. Это было весьма практичным решением - постояльцы и приезжающие могли прямо на месте приобрести необходимые вещи.
Интересно, что до открытия Фишером своей гостиницы (по данным на 1900 год) гостиница в посаде была всего одна, а принадлежала она  В.Т. Башмачникову и находилась на Посадской улице в доме Маркова. Однако уже к 1904 году заведение Роберта Фишера на углу Большой и Проломной становится полноправным центром притяжения. В 1905 году его гостиница насчитывала 10 номеров и два общественных помещения при одном входе. Хозяином значился сам Роберт Андреевич, а его верной помощницей и хранительницей очага - супруга Матильда Ивановна (Иогановна).

«Симфонион» и бильярды: борьба за досуг интеллигенции

Гостиница Фишера славилась не только удобными номерами. Любителям досуга там было чем заняться. Гостиница была построена в 1900 г.  Документы свидетельствуют: еще 18 января 1901 года Роберт Фишер получил разрешение от Самарского губернатора на содержание в заведении одного бильярда и одной музыкальной машины «Симфонион» (это популярный механический музыкальный автомат, воспроизводящий мелодии с помощью сменных металлических дисков).

Шло время, заведение набирало популярность, развивалось и уже двух столов для игры стало недостаточно. Однако в 1910 году разгорелась целая бюрократическая баталия, прекрасно иллюстрирующая нравы того времени.

29 июля 1910 года Роберт Фишер пишет прошение губернатору. Он жалуется, что двумя бильярдами пользуются «местные жители среднего класса», и люди интеллигентные, как местные, так и приезжие, «стесняются быть в этом обществе». Чтобы разделить публику, Фишер просит разрешить ему поставить третий бильярдный стол в отдельном помещении для более культурной публики.

В качестве бонуса и для «развлечения интеллигентной публики» он просит разрешить иметь при столовой граммофон. И тут Фишер проявляет незаурядный политический и благотворительный талант: он обещает, что за счет выручки от партий на новом бильярде будет приобретен ручной пожарный насос для нужд Мелекесского добровольного пожарного общества, командиром которого он имел честь быть.

Заслуги Фишера на этом поприще не остались незамеченными: в 1913 году он был удостоен серебряной медали «За усердие» для ношения на груди на Станиславской ленте - награды, присуждавшейся по Мелекесскому пожарному обществу Самарской губернии.

Казалось бы, благородная цель и забота о досуге состоятельных горожан. Однако Ставропольский уездный исправник в своем ответе от 18 сентября 1910 года проявил бдительность. К третьему бильярду он не придрался, а вот граммофон категорически запретил. Аргумент был железобетонным: столовая, где хотели поставить аппарат, находится между номерами и отделена от них «лишь тонкими перегородками». Граммофон, играющий для публики (которая, по замечанию исправника, бывает «подвыпившей»), лишит покоя приезжих квартирантов, нуждающихся в отдыхе. В итоге 26 октября 1910 года прошение Фишера о граммофоне было признано «не подлежащим удовлетворению».

Контекст эпохи: почему не давали «музыку»

Интересно, что Фишер был не единственным, кому отказывали в подобных «музыкальных» новшествах. В том же 1910 году аналогичные просьбы о разрешении на граммофоны подавали владельцы других увеселительных заведений Мелекесса: Товарищество Волжско-Камского пивоваренного завода «Жиравов, Кайков, Муравьев и Ко» в их Кухмистерской в посаде Мелекесс на ул. Щепной, в доме Севастьянова и в пивной лавке на ул. Садовой в доме Рогожникова и мещанин Михаил Семенович Пучков в содержимой им распивочной пивной лавке в п. Мелекесс по ул. Суходольской в доме Ларионова. Всем было отказано.

Чиновники были непреклонны: они видели в граммофонах не культуру, а лишь «приманку для привлечения публики и усиления пьянства». Полиция отмечала, что заведения посещает «простой рабочий люд», и надзор за «музыкой» потребовал бы дополнительных сил, которых у стражи порядка и так не хватало. В те времена общественные развлечения жестко контролировались, и вкусы интеллигенции не всегда были в приоритете у охранителей порядка.

Судьба семьи

Первая мировая война и смерть мужа перевернули жизнь Матильды Ивановны Фишер. По закрытию гостиницы со времени мобилизации 18 июля 1914 года, номера пустовали. Она безуспешно пыталась открыть в здании меблированные комнаты, но ей было отказано из-за немецкого происхождения семьи. Как мы знаем из предыдущей статьи, власти опасались, что супруга покойного (немка) может через свои номера помогать лицам вражеского происхождения.

Трагическая история семьи нашла свое завершение спустя много лет. В архиве обнаружена запись о том, что 8 апреля 1927 года Матильда Ивановна Фишер скончалась. Она была похоронена на Мелекесском городском кладбище. Так ушла из жизни последняя свидетельница того времени, когда на перекрестке Проломной и Большой кипела жизнь, звучал «Симфонион», стучали бильярдные шары, и предприимчивый Роберт Фишер пытался создать для гостей посада настоящий очаг комфорта и культуры.

Источники:;
ЦГАСО ф.150 оп.4 д.479 Списки предприятий Мелекесского раскладочного присутствия;;ЦГАСО ф.3 оп.126 д.77 Отчеты о вечерах и спектаклях.

Огромное спасибо Даниилу Русину за найденные материалы.