За окном луна...

За окном луна …

   Начался очередной Мундеаль. Я не могу пройти стороной, не  сказав ни слова о футболе на нашем любимом портале. А лучше, опишу несколько занимательных эпизодов, связывающих меня с Великим Футболом.
   Итак, поехали.
   1. Я болельщик.
   Я не играю в футбол. И не играл никогда. Те редкие недоразумения, когда мне случалось попинать мячик на зелёном газоне или даже на настоящем футбольном поле – это, скорее всего, были исключения из правил. Об этих эпизодах моей спортивной жизни рассказывать практически нечего. Хотя… Один раз ударил так по мячу, что сломал ноготь на правой ноге.  Другой раз… Нет, нет… Прекращаю. Это читателю не интересно.
   В общем, гонять мяч по полю – это не моё.
   Другое дело – поболеть. Болел. Я имею в виду футбольную болезнь. Ну, скажите, какой мужик не любит футбол по телевизору? Бегать не надо, только в холодильник за пивом. После каждого гола. А если нулевая ничья, то можно выпить за каждый угловой или штрафной. Можно за каждый просмотренный тайм, а теперь уже полутайм. Ввели же новое правило – попить после каждых 20-ти минут. Как будто специально для телеболельщиков. Не важно, что реклама, её всё равно никто не смотрит. Хотя «за окном луна, но не спит фанат, в каждый дом приходит чемпионат» за душу трогает.
   Болеть можно одному, а можно с друзьями: плюхнуться гурьбой на диван, пододвинуть журнальный столик с чипсами и болеть, болеть, болеть. Ну, а можно, наконец, взгромоздиться за барную стойку в шумном баре, перед таким огромным экраном, что голова бармена, разливающего напитки, будет похожа на катающийся по полю мячик. Но в баре твои предпочтения разделят не все.  Могут оказаться фанаты не только «за», но и «против». Со всеми вытекающими последствиями.
   Я болел за футбол. Временами тихо и молча. Временами неистово, с криками, прыжками. Дома перед телевизором, на стадионе, в футбольных пабах. Об этом расскажу. Болел за родную команду, болел за любимую команду, и просто за хорошо играющую команду. За великих футболистов: Марадону и Ван Бастена, Блохина и Черенкова. За Месси и Рональду, наконец.
   Так как я уроженец Средней Азии, то моя родная команда – это, разумеется, «Пахтакор».  И в лучшие годы и в провальные сезоны. В связи с тем, что команда, как правило, не принимала серьёзного участия в Большом футболе, то я болел ещё и за другие команды. За «Спартак», например. Потому что я авиатор, а красно-белые – это наша команда, тысяча чертей, как говорит болельщик «Зенита».
  Из сборных болею, естественно, за сборную России. Иногда за Узбекистан. Получается, что обе команды - родные. Но первая сейчас уже ближе. Если смотрю футбольные соревнования, в которых эти команды, не играют, к сожалению, то болею за ту команду, которая олицетворяет свою страну. Или город. Команда должна быть отражением особенностей, колорита своей страны. Или города. Поэтому из клубов когда-то болел за «Ливерпуль». Не знаю, может быть, такая странная любовь была навеяна не спортом, а музыкой. Скорее всего. Из сборных мне нравилась сборная Франции. В восьмидесятые, когда там, играли Платини и Лизаразю, в девяностые, когда Кантона и Дешам, и даже после миллениума. Потому что - Гризман и Рибери. Даже Зидан и Анри гармонично вписывались в состав команды французов.  Сейчас мне не хочется болеть за Францию. Она стала похожа на сборную какой-нибудь африканской республики. То же, кстати, чувствую и любимой раньше сборной Англии. А Германию как не любил, так и не люблю,  а теперь тем более: в составе саксонской команды сейчас по полю  бегают не только русые фрицы. Поэтому на Ч-2026 выбрал Мексику, Норвегию и Японию. В них пока ещё играют свои игроки: мачо (хоть сомбреро надевай), викинги и самураи.
 

   2. Выездной матч
   Однажды мне посчастливилось оказаться в составе экипажа, перевозившего сборную страны на выездной матч отборочного цикла Чемпионата мира 1998 года. Во как! Чемпионат должен был пройти во Франции, а страной, которую представляет очередной соперник из отборочного цикла оказалась далёкая Индонезия.
   Самолёт, на котором нам предстояло совершить далёкое путешествие, на этот раз, имел нестандартную конфигурацию – без кресел во втором салоне. Это переоборудование было сделано для того, чтобы летевшие с нами коммерсанты, могли иметь возможность загрузить и привезти на домашний рынок хоть какой-нибудь нужный товар, который должен обязательно оказаться в далёкой в стране. Шмоточный бизнес тогда процветал и мелкие челноки шныряли, в основном, по северному полушарию, скупали и привозили на продажу тряпьё и аппаратуру.  А вот за экватор торговцы пока ещё не залетали, так как у нашей авиакомпании не было рейсов в те места. Выходит, что был хороший шанс открыть новое эльдорадо. Так сказать, это был пробный купеческий заход.
   Но в составе нашего коммерческого десанта оказались не простые челноки. В основном, это были крупные воротилы бизнеса. Здесь было две причины. Первая – только опытные в прошлом спекулянты, а теперь магнаты, могли по достоинству оценить возможности неизвестных шопов и в случае, если получится открыть источник прибыли, то есть полезный товар, то можно будет заказывать чартерные рейсы. Поэтому пробный заезд на новую территорию решила сделать базарная элита страны лично.
   А вторая, и, наверное, более важная причина - все пассажиры, в том числе и коммерсанты, нашего рейса являлись ещё и группой поддержки для сборной. В эту же группу входили даже некоторые известные актёры, артист-комик (в будущем выступавший в «Кривом зеркале»), журналисты и мы… Да, да - мы, экипаж современного лайнера, в урочное время управляющий самолётом  и обеспечивающий его техническую исправность,  а в неурочное, значит, обязанный поболеть за родную команду. Вряд ли в том краю далёком окажется хоть один  болельщик Пахтакора. Вот поэтому-то каждый наш потенциальный болельщик, даже если он совсем не болельщик, был на особом счету.
   Конкретно о футболе я расскажу позже, а пока летим…
   Я не пилот. Я наземный инженер. Поэтому весь полёт, 9 часов с хвостиком, я должен находиться в пассажирском салоне. Мы, два авиатехника… Стоп, почему два? Тому, кто не знает, поясню: любой самолёт незримо разделён на две системы: первая - фюзеляж с двигателями, вторая - самолётное оборудование, радио там всякое, приборы, аккумуляторы. За первую отвечают специалисты- механики, их ещё любовно называют слонами, вторая - специалисты по АиРЭО, их как только не называют – просто спецами, иногда эрсосниками, а кто-то пытался называть обезьянами. Слоны, наверное. Я инженер второго сословия. Со мной летел техник-слон. Мы должны отвечать за техническое состояние самолёта в транзитном аэропорту.
   Так вот, мы два технаря, наблюдая ещё на базе, перед вылетом, вынос кресел из второго салона, попросили начальника смены оставить хотя бы последний ряд кресел. Для нас, коллег. По три с каждого борта. Мы предположили, что в первый салон нас могут не пустить. Рейс почти литерный. Только, если надо будет, вызовут в кабину. В основном, наша работа будет после посадки, на стоянке и перед обратным вылетом через неделю. Да, да, да, именно на неделю мы отбывали в чужеземную страну, чтобы показать зубы нашего спорта (футбольная команда), пресс кошельков (коммерческая группа) и размеры желудка (вечно голодный экипаж).
   Так и получилось. Естественно, в самолёте были спецслужбисты, которые нам категорически запретили заходить в первый салон. Короче, только с их разрешения.
   Ну и хорошо, не часто технарей беспокоят в полёте, только в серьёзных случаях. Самолёт был хороший, выбрали специально для такого важного рейса. Технические неприятности не предвиделись, и, забегая вперёд скажу, что советская техника и в тот раз не подвела. Самолёт выпускал базовый техсостав, поэтому мы спокойно отряхнули сидушки кресел, подняли подлокотники, расстелили пледы и даже не дожидаясь взлёта, улеглись баиньки. 
   Прошло какое-то время. Может быть, час, или полтора, когда меня разбудил шёпот. Я открыл глаза и увидел перед собой лицо интеллигентного человечка. Он спрашивал у меня разрешения побыть во втором салоне. Зачем? – спросил его я. «Там шумно», - показал страдалец пальцем на первый салон – «и душно».
   Действительно, я прислушался и уловил гнусавый голос комика, доносившийся из первого салона. Даже несмотря на грохот четырёх мощных авиадвигателей. Артист разговорного жанра усердно развлекал публику. Это был его конёк – смешить людей в полёте. Кстати, я не первый раз оказался в одном самолёте с этим артистом, он часто летал в Москву. И везде одно и тоже. Народ ржёт над его шутками. А ему приятно. И самореклама. Сейчас нам он не мешал, он был почти за шумами.
   Ладно, приземляйтесь, сказал я.  И сам улыбнулся своей глупой шутке.
   Человек постелил плед прямо на пол и устроился возле каких-то ящиков, которые кто-то успел занести в «наш» салон, пока я дремал.
   Но сон уже отпустил. За окном сияла луна, но где-то впереди, по левому борту, уже маячило оранжевое зарево. Значит, скоро будет день.
   Я подсел к гостю и затеял ненавязчивый разговор. Кто Вы, зачем в самолёте и т.д. Познакомились, он оказался спецкором. Русский. Входит в группу журналистов, которые будут освещать предстоящее футбольное ристалище. И не только. Еще у него было задание редакции подробно рассказать о стране, где предстоит сыграть матч за выход в футбольный топ. Кроме футбольной темы ему нужно будет осветить местные обычаи, экваториальный климат, нравы людей, вкус еды и так далее. Как я понял, спецкоров было двое: мой новый знакомый должен написать статью в «Вечерний Ташкент», на русском языке, а его коллега в «Тошкент окшоми», на узбекском. Это одна и та же газета, но на разных языках. И содержание может отличаться, в зависимости от запроса читателей. Это было хорошо, это было правильно, оставить русский в качестве второго языка в стране, второго, хоть и не государственного. Языка межнационального общения, так сказать. Такое двуязычие так и существует до сих пор, только вот во втором, сорри, в первом варианте, уже не кириллица.
   Я спросил о составе сборной. Он, естественно, должен был знать, кто из футболистов летит. Будет ли играть Игорь Шквырин? Он меня разочаровал, сказав, что Шквырина в самолёте нет. Потом я узнал, что футболист уехал играть в Израиль и его в сборную не взяли.
   А я так хотел лично познакомиться с выдающимся нападающим, который был в числе спортсменов, сменивших плеяду пахтакоровцев, восстанавливающих команду после катастрофы 1979 года. Россияне Андрей Якубик! Александр Денисов! Они вернули престиж команды в начале 80-х. Их уже в 90-х сменили узбекские талантливые футболисты, в том числе Игорь Шквырин.
  Я рассказал журналисту, что Игоря запомнил ещё с 1990 года, когда мы с тестем пошли на футбол «Пахтакора» - «Днепр», взяв с собой зачем-то шестилетнюю дочку. Началась игра. Острая ситуация у ворот «Днепра». Удар. Гол! Шквырин. Рёв трибун. Но арбитр гол не засчитал. Опять рёв трибун, но уже с другой интонацией. Зато забил «Днепр». В общем, обидно проиграли 0:1. Дома. Сразу после матча начались волнения, местные фанаты всегда очень болезненно переживают такие неудачи – крушат всё на своём пути. Уходя со стадиона, до нас доносились крики разочарованных фанатов. Помню, что дочка очень испугалась и мы быстренько добежали до метро и уехали. О том, что были беспорядки я узнал позднее, из интервью того же Шквырина. А ведь этот упомянутый случай был не первым в истории футбольных беспорядков на центральном стадионе «Пахтакор». Не многие знают о волнениях 1969 года, когда команда с таким же счётом, проиграла минскому «Динамо». Вот тогда без жертв не обошлось. В Союзе подобные инциденты не афишировались, и мало кто знает о тех печальных событиях. Но слухи – основа истории и люди помнят, что тогда был не фанатский бунт, а националистический путч, организованный женщиной. Есть статьи в интернете, написанные бывшими сотрудниками МВД, которые спустя года решились написать правду и обвинить своих коллег в непринятии мер, направленных на предотвращение насилия. Как же всё повторяется. Пришло на ум 2 мая, Одесса. Там тоже силовики стояли молча.
   Но, что-то я отклонился от темы. Не будем о грустном. К футболу ещё вернёмся. А пока… Летим…
   Сидим себе спокойно, разговариваем. И вдруг. Идиллию нарушает один из так называемых «хозяев жизни». В отличие от скромного журналиста, человек буквально ворвался в «тихий» салон. В сопровождении двух амбалов. Видно, это была его охрана. Заодно и прислуга. Только в костюмчиках и галстуках. Сам-то барин был уже в спортивной одежде «адидас». Снял, видно, свой малиновый пиджачок и бросил его на спинку кресла. Два молодца из ларца притащили из гардероба охапку пледов и расстелили посредине салона. Сам Пахан приземлился практически в центре «зала» и что-то крикнул в сторону первого салона. Зашли ещё двое. Таких же распальцовщиков. Подсели. Прислуга расстелила скатерть. Натурально – скатерть. Удальцы бесцеремонно отогнали нас от ящиков и стали их усердно открывать. А там! Чего там только не было. Рог изобилия. Повытаскивали оттуда напитки разные, в основном водку и шампанское. Закуски, завёрнутые в фирменные пакетики: салаты, нарезки, баночки с икрой. Извлекли ляган плова, прикрытый фольгой. Даже магнитофон там был в одном из ящиков, крутой такой, Шарп с двумя отделениями. Поставили, включили. Но не пошло. Движки оказались громче шансона. Тогда двухкассетник положили (именно лёжа) на скатерть, а на него ляган с пловом. Получился достархан. К столу, пожалуйста, Уважаемые.
   И у них потёк пир.
   А у нас слюньки.
   После «первой» вызвали из первого (люблю я тавтологию) салона комика и ещё какого-то известного актёра Узбекфильма. Налили им. Выпив, юморист рассказал какой-то, наверное, смешной анекдот. Все заржали. На смех, или на запах плова зашёл упитанный джентльмен в чапане и тюбетейке. Потом ещё один, в футболке, кепке и шортах, но с золотой цепочкой на мощной шее. Потом ещё кто-то, от сигаретного дыма было плохо видно. Вся эта гоп-компания плотно окружила скатерть-самобранку. Какой бы ни был широкофюзеляжный салон Ил-62, но расширяющийся круг гостей стал упираться в шпангоуты. Кто-то даже стал толкать стенку борта, вероятно, пытаясь расширить пространство. Но против танка не попрёшь. Борт самолёта выстоял. Тогда круг превратился в овал. Но суть вопроса это не испортило, всем хватило места. Кроме нас. 
   Пир у «чуваков» шёл своим ходом, а нас тоже пригласили к обеду. Пригласила проводница. Она попросила нас пройти на кухню и там пообедать. Мы так и сделали. Проходя между креслами первого солона, я заметил, что футболисты спали. Журналист тоже вернулся в первый салон и сел в своё кресло писать первый отчёт. Надеюсь, у него хватило ума не упоминать о первом банкете. Когда мы вернулись назад в «наш» салон, на наших креслах уже кто-то отдыхал. Видно, шампанское в голову ударило. Пришлось пристроиться возле гардероба и через шторку наблюдать за весёлой гогочущей компанией.
   Но любой пир когда-то да заканчивается. У кого-то из «оставшихся в живых» в руке мелькнула колода карт. Мне стало интересно и я подсел ближе. Трое самых азартных игроков расселись в кружок и раздали по три карты. Понятно. Мы в юности часто играли в карты. Одна из самых распространённых игр у нас была «свара». Игра не так сложна, как покер, но также увлекательна. И ужас как азартна. Сделали ставки. Ого! Это мы, в детстве ставили копеечки. И потолок у нас был равен металлическому профилю Владимира Ильича. А тут на стол сразу упали бумажки с Гамильтонами или Джексонами. Игра пошла.
   Наверное, втроём в свару им было играть скучновато. Оглядев поле боя и не найдя достойных соперников пригласили поиграть артистов. Меня не пригласили - я был в лётной форме и, естественно, трезв. Они поняли, что форменный галстук и фуражка - это всё, что у меня есть и отстали. У артистов, видно, тоже было немного, но им просто выдали по пачке купюр. Настоящих. Не в долг, а просто чтобы они поддержали игру. Наверное, с тем условием, что, если останется – вернут. А если всё проиграют – прокукарекают. Ну, если ничего не теряешь, почему не поиграть. Круг расширился. Кучка купюр стала выше, и игра продолжилась. Кто-то проснулся, скатился с наших кресел, пошёл отлил и подсел в казино. Кто-то, наоборот, устав от игры, приватизировал освободившиеся, было, кресла. Мы-то уже точно знали, что отдых на мягких креслах мог нам только сниться.
   Мне надоело смотреть, я отошёл, сел на пол, неудобно прислонившись к жёсткой обшивке и задремал. Шум двигателей глушил радостные возгласы и трёхэтажный мат игроков. Мне снился узбекский комик, бегающий по аэродрому и кричащий «Свободу Луису Корвалану».
   А в это время в первом салоне ёрзали в неудобных креслах бедные спортсмены, Длительный перелёт и скромная пайка экономкласса – это всё, что было доступно сейчас ребятам. А через несколько дней им предстояло защищать честь молодой республики в далёком краю…

***
   Не думаю, что нужно описывать все прелести нашего беззаботного пребывания в городе Джакарта в течении недели. Главное, самолёт был исправен, обслужен и в любой момент готов к вылету домой. А пока была неделя отдыха, в общем-то не запланированного в годовом графике. Неделя, которая заканчивалась поединком двух таких разных футбольных команд. А в промежутке был первоклассный отель с бассейном, были роскошные ужины в китайском ресторане, были восточные базары, тропические парки. Был город с широким проспектом по центру и помойками на параллельных улицах. Была страна, симпатизировавшая нацистам во время второй мировой, но в отличии от Германии и Японии не денацифицированная до конца до сих пор, и поэтому допускающая свастику на домах и заборах. Было сафари, организованное нашими толстосумами. Экипаж, они, почему то, на это захватывающее мероприятие всё-таки взяли с собой.
   Каждый день на завтраках мы встречались с футболистами. Нас к ним по-прежнему не подпускали. О тяжёлых тренировках и жёсткой дисциплине нам рассказал наш друг журналист. У игроков (здесь я имею в виду исключительно футболистов, а не игроков в свару) должен быть настрой на игру, а не желание расслабиться.  Родине нужна была победа. Или хотя бы ничья. «Индонезия» - средняя команда и переломить ход матча наши ребята смогут. Так и случилось.
   На стадион нас привезли на автобусе. Нас – это группу поддержки. Команда, вероятно, уехала из отеля раньше. Интересный момент: от автобуса до самого сектора нам обеспечили проход полицейские, вооружённые бамбуковыми дубинками. Так мы и шли друг за другом, между рядами суровых темнокожих молодцев. В их взгляде не было заботы о гостях, но они выполняли свою работу. Уверен, они бы справились с любой ситуацией, появись какая-либо угроза со стороны местного населения. А она появилась. Сейчас расскажу.
   Только-только рассадили нас в сектор, также огороженный рядами бравых бамбуковых правоохранителей, начался матч.
   Наши играли лучше, но индонезийцы проводили острые контратаки. В такие минуты трибуны ревели и гнали своих темнокожих футболистов на штурм. И вот в одной из таких атак кто-то из наших, толи Лебедев, толи Ширшов, уже и не помню, допустил фол в нашей штрафной площадке. Недолго думая, судья назначает пенальти, от которого нашему вратарю Паше Бугало защитить створ ворот не получилось.
   1:0. Рёв трибун. Барабаны. Дуделки. Файеры. Какие файеры! Вот только тут я понял, как индонезийцы любят футбол. Намного позднее, с появлением интернета, я узнал, что у них даже есть такой экзотический вариант футбола, как игра огненным мячом. А тогда нас просто поразил праздник фейерверков. Тем более, в Узбекистане в то время уже запретили любую пиротехнику.  Угомонились туземцы не сразу. Кто-то выбегал на поле, их ловили и выводили со стадиона. Кто-то бросал зажигалки на газон. Тушили ручными огнетушителями.  Я думал, на этом всё и закончится. Но нет, страсти улеглись. И матч продолжился.
   В перерыве нам принесли кокосы с вставленной в них трубочкой и мы утолили жажду и разочарование от пропущенного гола.
   После перерыва вышел на замену Олег Шацких и забил гол.
   1:1.
   Сначала была полная тишина. Мы не решились проявить радость, заорать «го-о-ол» и попрыгать. Потому что видели недобрые взгляды даже со стороны окружающих наш сектор полицейских. Единственное, что я успел заметить, из входа на трибуны стали выбегать ещё полицейские и становиться во второй кордон вокруг нас. И тут началось светопреставление. Что только не летело в нашу сторону. И овощи. И фрукты. Одноразовая посуда. Файеры, правда не летели, видно они закончились после первого гола.
   Всё…
   Не хочу вспоминать. Страшновато было. Реально.
   Но и это прошло.
Матч доиграли спокойно. Наши, видно, не хотели больше забивать голы, опасаясь реакции трибун. Пусть, типа, будет дружеская ничья, нас устраивает.  А индонезийцы больше ничего сделать не смогли.
   Со стадиона нас вывели через плотный строй стражей порядка, посадили в автобус и увезли в отель, где мы быстро похватали шмотки и рванули в аэропорт.
   Да, забыл сказать самое главное: из экипажа на стадионе были только мы, я и мой коллега. Сам экипаж оставили в гостинице, вероятно, просчитав, что горячие головы туземных болельщиков опаснее английских фанатов. А рулить то кому-то надо. Мудро.
   Через много лет, в 2022 году в Джакарте случилось футбольное побоище. Были жертвы. Но и тогда, по заверениям интернета, полиция была на высоте: и слезоточивый газ, и резиновые пули, и водомёты. Так что футбол – опасная игра. 
   Кстати, никто ничего не купил. Второй салон был пустой. Так, несколько небольших баулов с джинсами. Даже пьянки по поводу ничьей братва в обратном полёте не организовала. Летели тихо. Мы сразу заняли наши законные места и никого не пускали. Да никто и не просил. Обратно лететь быстрее, земля вращалась в нашу сторону.

***
   И вот сейчас, 30 лет спустя узбеки всё-таки попали на чемпионат мира. Но им не повезло. В группе оказались очень сильные команды. Только Португалия с самим Криштиану Рональду чего стоит. Всё и закончилось на групповом этапе. Но, я уверен, это первый блин. И ребята играли, в общем-то, не плохо. Для новичков такого солидного турнира. Если проследить статистику сборной на протяжении этих самых 30-ти (и чуть более) лет, то движение к футбольной славе заметно. Сначала ковался авторитет в АФК, теперь вот пробы сил на мундиале. Команда наберётся побольше международного опыта и как врежет! Я так думаю!
   Примечательно, что в сборной пока ещё нет ни одного футболиста тёмной расы, прошедшего натурализацию в Узбекистане, но зато заметно уменьшилось количество игроков нетитульного этноса. Как констатирует ИИ: «национальный состав сборной Узбекистана по футболу является многонациональным и отражает демографию страны. Костяк команды (более 80–90%) составляют этнические узбеки». Ну, понятно. Многие уехали. Вспышки национализма в 90-е заставили покинуть Родину многих русских, евреев, турков, крымских татар, армян.  Например, 30-летие окончания школы мы отмечали в Москве, потому что больше половины нашего 8-го «Б» средней школы №3 города Ташкента перебралось в различные регионы России.
   Но и это не важно, у меня много друзей среди узбеков, замечательных людей. Страна набирает вес в мире. Для меня она останется первой Родиной. И я всегда буду переживать за сборную Узбекистана тоже.