Трансформация

               
                Трансформация
 


Все человечество судьбой разделено на паразитов и талантливых творцов,
А между ними мрут различные солдаты: не паразиты, не творцы, скитальцы всех фронтов
Самостоятельно - «аристократы», кого пожалует заточенной косой седая Смерть
И вовлечет всех в круговерть трагических событий…,
поставив в вечный строй и выдавая им Сертификаты на крайнюю ползучую версту…   
У мертвых Бога нет…, они ушли молиться в пустоту за тех, кому невмоготу
творить свою «солдатскую удачу», осколок и шрапнель лишь получив в придачу…
У мертвых Бога даже  на бумаге нет!


И в тягости у них сознанье, что чья-то жизнь всегда длинней твоей 
А генералы на прощанье не накрывают белых скатертей,
Чтоб чай войны дымился самоваром, как форс-мажор и семафор   
Трибун и Консул, Монетарий, Проконсул, Квестор, на измор…


Слона войны съедают по частям, где параллельная реальность
Сливает кровь госпиталям и переводит все в сентиментальность:
Кому-то продолжать «игру», кому-то черпать черную икру…,
Намазав тихо булку маслом, снимая с денег кожуру с опаской
И тихой сапой наполнять свой огород и алчность всех монетных глаз,
Чтоб насыщалась зависть…, чтоб украсть…


Там вдалеке раздолбанный окоп, где даже не растет чертополох
Они стоят там насмерть возле края… глаза, как у Миклухи…, у Маклая,
где рабство начинается с молчанья,
чтобы в осознанность сползать поломанным хребтом,
включив автопилоты на потом, чтоб выжить, как просроченный товар
у Бога попросив минуты срока, чтобы принять напалмовый загар
и накормить собою ненасытный мир, желающий нажраться в коматозе
В той части упокойной Лакримозы, где приговор звучит, как скрип чужой двери,
Где гвозди смазывают маслом с кровью, чтоб тишина прижалась к изголовью 
   
   
В той тишине все кости, как дрова…, больших костров
кровавый цикл…, влияющий на время
В разрывах мин оглохли все слова, и сатанинская включается система:
Там грязевые ванны принимают, чтоб рано привыкать к сырой земле…
Вдыхая чёрствость одуванчиков в пыльце, растущих сквозь глаза на мертвеце
И поцелуи пуль всем телом ощущая…, не смочь, упасть и не кричать,
Выискивая руки… тех Ангелов, что помогают встать или когда-то где-то помогали…
 

А генерал - натренированный дурак, герой в миру, у холодильника – простак…
Тревожный человек для счастья…, чтобы отвлечься от ненастья,
Сверкает блеском недожженных эполет, меняет броневой жилет
на авиа-счастливости билет…
И исчезает он туда, где можно заказать фуршет, не видеть грязь, шлагбаумные ноги,
Кровавые бинты ортопедических оков, военную чуму, не слышать стоны,
Не видеть карт рулоны громкой обороны и наслаждаться видом островов…

Солдаты на крови прозренья в сознаньи будут умирать и лицезреть…,
Как выпадают волосы и прорастают перья, чтобы попробовать взлететь и улететь
От постоянства противоестественных гибридов, что рождены, чтоб быстро пасть в бою
Для процветанья тех, кого не видно за пеленою всех заборов в том Раю…
Душа солдат…, - нет голоса, нет тела, она ушла, старалась, улетела
Седая пыль для бесконечности дорог и мелким почерком короткий некролог
С упоминанием очередной печали… 
 

Печаль меняет все гипотезы о Смерти: она в окопах, и она всегда в пути… 
безмолвие внутри искать снаружи?
искать снаружи, что живет внутри?
Почем судьба? Почем кровавые труды?
Плевок войны засчитан «Лигой без Войны»