Сказ об Охотске, грязи и князи

Все началось именно с этой лужи. Вернее, не самой именно лужи, и даже, не с Охотска, о котором здесь и дальше будет написано. Ситуация эта происходила многократно на земле русской, и не только на русской, но и вообще на Земле, и происходит ситуация и по сей день, и будет происходить ещё и ещё, покуда работает заведение, под названием "Земное чистилище", и покуда души, огранки ждущие, будут возвращаться сюда. В нашем рассказе, оставим всё, как и предполагалось автором сюжета - пусть рукотворные нерешаемые ситуации называются лужами, а место действия, для пущей дальневосточной предметности, пусть называется - Охотск. А всё, что его окружает Охотск, пусть именуется - округ.

Итак, лужа. В Охотске она была не просто скоплением дождевой воды, а настоящей местной константой. Серая, глубокая, наполненная густой, жирной грязью, она не высыхала ни летом под блеклым северным солнцем, ни осенью под пронзительными ветрами. Она казалась вечной, словно само основание здешней земли.

Точно так же, как в «Багратии» у Глеба Успенского, где провинциальное захолустье жило по своим, абсурдным законам, эта лужа стала точкой отсчёта для новой местной мифологии. Успенский писал о людях, выбившихся «из грязи в князи», меняющих свой облик ради призрачного статуса, дающего весьма себе достаток повышенной материальности! Но Охотская лужа пошла ещё дальше — она решила явить миру своих собственных правителей.

В один из сырых, туманных вечеров зеркало грязной воды пошло крупной рябью. С бульканьем и чавканьем из самой глубины жидкой глины на свет божий явился некий самопровозглашенный Князь Охотский, в миру — глава округа по фамилии Глинов. Был он статен, но с ног до головы покрыт вековым наслоением ила. Следом за ним, грациозно ступая по вязкой жиже, вышла его верная спутница — царевна Инструкция. Её корона была сплетена из ржавой проволоки и обрывков старых рыболовных сетей, а шлейф платья оставлял за собой мокрый серый след.

Первым же указом Князь Глинов официально отменил мороз.

Решение было сугубо практическим и шло от сердца — вернее, от самых глубин его родной стихии. Князь быстро сообразил: придут зимние холода, скуют Охотск льдом, и его любимая вековечная лужа замерзнет. Грязь превратится в твердый камень, а если замерзнет лужа, то и надобность в самом Князе Глинове, как и в его царевне Инструкции, моментально отпадет. Без жидкой грязи они теряли свою власть и подданных.

Царевна Инструкция лично скрепила указ печатью из подтаявшего ила. Жителям Охотска было строго-настрого запрещено топить печи, надевать шубы и вообще признавать наступление зимы. Князь объявил, что отныне в городе устанавливается вечная, теплая и сырая осень. Охотское море должно было бурлить, туманы — густеть, а грязь на улицах — хлюпать круглый год на радость новой правящей династии.

Жители Охотска встретили указ с чисто северным, мрачным восторгом. Сначала все обрадовались: шубы спрятали в сундуки, а коммунальные службы официально прекратили заготовку угля, ведь экономия на отоплении выходила колоссальная.

Однако настоящий Мороз княжеского манифеста не читал. Вопреки указу, с севера на Охотск двинулся ледяной арктический фронт. Столбик термометра стремительно пополз вниз, море у берегов подернулось ледяной коркой, а по утрам на заборах начал дерзко высыпать иней. Логика природы пошла войной на логику болотного абсурда.

В этот критический момент спасать положение взялась царевна Инструкция. Чтобы заставить людей соблюдать закон, она ввела три новых правила:

Налог на иней: каждый, на чьих ресницах или воротнике обнаруживали изморозь, объявлялся государственным преступником и платил штраф в казну ведрами свежей жидкой грязи.

Министерство искусственной слякоти: отряд горожан с вёдрами горячей воды круглосуточно дежурил вокруг главной лужи, поливая кипятком замерзающие берега, чтобы Князь Глинов не потерял трон.

Психологическое потепление: жителям запретили произносить слово «холодно». Простуженных граждан с температурой и ознобом судили за «тайное укрывательство зимних настроений».

В итоге Охотск погрузился в фантасмагорию: люди ходили по замерзающим улицам в резиновых сапогах на босу ногу, изо всех сил стучали зубами от холода, но широко улыбались и громко хвалили «прекрасную июльскую погоду». Князь сидел посреди подогреваемой лужи, а Мороз тем временем готовил свой главный, самый сокрушительный удар по этому хрупкому королевству.

Кульминация наступила в ночь на первое декабря. Температура рухнула до минус тридцати. Министерство искусственной слякоти капитулировало первым: горячая вода замерзала прямо на лету, превращаясь в ледяной бисер. Налог на иней собирать стало невозможно, так как инеем покрылись даже портреты Князя на фасадах домов. Жители города, окончательно окоченев в осенних плащах, забаррикадировались в домах и начали подпольно, вопреки всем указам, топить печи.

Над главной лужей навис роковой финал. Лёд сжимал ее кольцом, подбираясь к самому сердцу болотной монархии. Поняв, что законы природы не отменить, царевна Инструкция решила их возглавить. Она объявила, что замерзание лужи — это не поражение, а «Специальная ледовая модернизация королевства».

История завершилась самым неожиданным компромиссом: Князь Глинов официально переименовал себя в Ледового Барона, а лужу провозгласил «Суверенным Кристаллическим Центром». Вместом резиновых сапог горожанам выдали коньки. Отныне все обязаны были передвигаться по городу исключительно скользящим шагом, выражая бурный восторг от «твердой формы охотской слякоти». Мороз успокоился, посчитав, что зима победила. Жители наконец-то согрелись в шубах, катаясь по зеркальному льду. А Князь и Инструкция благополучно дожили до весны.

Весна в Охотск пришла стремительно, и суверенный ледяной кристалл снова превратился в бурлящую жидкую массу. Князь и царевна Инструкция сбросили ледовые мантии, и с наслаждением погрузились в родную стихию. Горожане со вздохом облегчения спрятали коньки, достали болотные сапоги и приготовились к привычной жизни.

Но стабильность охотского абсурда оказалась под угрозой. Прямо из растаявшего сугроба у края лужи появилось новое действующее лицо — заезжий столичный Ревизор. Чиновник до мозга костей, вооружённый тремя чемоданами инструкций и циркуляров.

Появление Ревизора обернулось для Охотска новой волной бюрократического хаоса. Он сразу же попытался измерить лужу рулеткой, чтобы поставить её на государственный баланс как «водоём третьей категории». В ответ Князь Глинов объявил рулетку «инструментом враждебной геометрии». Когда чиновник потребовал от царевны Инструкции предъявить лицензию на управление слякотью, она выдала ему справку о том, что сам Ревизор является «визуальным миражом, вызванным испарениями охотских туманов». Окончательно запутавшись в местных указах, столичный бюрократ оступился на скользком бережку, с головой ухнул в самую глубину охотской твердыни и вынырнул оттуда уже совсем другим человеком. Взгляд его очистился от столичной строгости, и он твердым голосом назначил себя Главным Смотрителем Охотского Хаоса, став верным министром при Князе.

Именно Ревизору пришла в голову мысль расширить лужу до масштабов целого округа. Получив должность, он решил подойти к делу со столичным размахом. Ревизор убедил Князя Глинова, что локальная лужа — это вчерашний день. Чтобы заявить о себе на федеральном уровне, нужно превратить в один сплошной кусок благодатной грязи весь Охотский муниципальный округ.

По всему округу закипела работа: перекапывались уцелевшие дороги, взрыхлялись дамбы, а прибрежный песок Охотского моря старательно перемешивался с привозным илом. Опыт признали настолько передовым, что из самого Хабаровского края вылетела высокая правительственная комиссия — перенимать уникальные технологии «грязевого управления».

Для торжественной встречи хабаровских гостей требовалось срочно углубить Тронную лужу, чтобы Князь Глинов мог восседать в ней по самую корону. Но тут вмешался непредвиденный фактор. Для подготовки визита подрядчик нанял иногородних рабочих-бетонщиков. Суровые строители ни Успенского, ни Салтыкова-Щедрина сроду не читали, а потому в местной метафизике не разбирались абсолютно.

Получив на руки чертежи и путаные указания царевны Инструкции, иногородняя бригада всё напутала. Вместо того чтобы бережно углубить вековой жидкий ил, рабочие подогнали мощные насосы и за пару часов насухо осушили Тронную лужу. Следом за этим к эпицентру охотской власти подогнали колонну миксеров, и залили бывшую святыню ровным, серым, глухим слоем высокопрочного бетона марки М400. Сверху площадку тщательно разровняли виброрейками до идеального глянцевого блеска, уничтожив саму возможность появления хоть какой-то сырости.

Когда на объект с инспекцией прибыли Князь Глинов и царевна Инструкция, было уже поздно. Ступив на свежую, стремительно застывающую массу, они мгновенно увязли. Без жидкой вековечной грязи их магическая природа испарилась. Бетон схватился намертво, навечно замуровав в своем основании и болотные амбиции, и министерские указы.

Так и пришёл неизбежный и внезапный конец охотскому самодержавию. Прилетевшая комиссия из Хабаровского края вместо бескрайних болот увидела скучную, серую и идеально ровную бетонную площадь. Ревизор уехал обратно в столицу писать отчет о «нецелевом расходовании слякоти», а Охотск с тех пор стал обычным, тихим приморским городком, где по ровным дорогам теперь можно ходить даже в обычных туфлях. Тихо стариться, и надеяться на лучшее.