Боярская свадьба Клавдия Лебедева

Картина «Боярская свадьба» – первое историческое полотно Клавдия Лебедева, которое принесло ему настоящую известность. Художника, жившего в XIX веке, привлекал колорит жизни XVII столетия, яркость нарядов, характеры людей прошлого.

Русская свадьба – старинный ритуал, который, пройдя через века, сохранил свою самобытность и в XIX веке. Многофигурная композиция в работе Лебедева — это персонажи, вещи, одежды и элементы интерьера. Они соединяются в увлекательный рассказ и живописную симфонию цвета.

«Боярская свадьба»
На картине «Боярская свадьба» художник изобразил старинную свадьбу. В частности он запечатлел ключевой момент свадебного обряда — встречу жениха и невесты. На полотне есть сами невеста и жених, а также священник и гости. Вокруг центральных персонажей собралась толпа родственников и бояр, и у каждого — своё выражение лица. От множества фигур на полотне стало тесно и шумно как на любой свадьбе.

Невеста стоит слева, она в традиционном светлом венчальном наряде с покрывалом. Её поза сдержанна, взгляд опущен — это подчёркивает ритуальную строгость момента и скромность девушки. Жених в центре — в роскошном синем кафтане с золотым узором. Он чувствует себя неловко из-за новой одежды и пристальных взглядов гостей. Сваха в вывернутой наизнанку лисьей шубе приготовилась осыпать молодых хмелем.

В глубине, в левой части картины, — пожилой боярин с иконой, чинно исполняющий возложенное на него поручение. Рядом — пожилая женщина, мать одного из новобрачных. Она недовольна тем, что нарушают порядок шествия и торжественный ход обряда.

Кстати, действие разворачивается не в боярских хоромах, а в тесных сенях дома с низким потолком. И Лебедев мастерски передаёт колорит XVII века. Тёмный, приглушённый фон деревянных палат контрастирует с яркими нарядами: синим с золотым кафтаном жениха, красными и бордовыми тонами боярских шуб, светлой, почти серебряной гаммой невесты. Художник с точностью прописал вышивку, меха, головные уборы, ковры, резные двери и лавки, посуду на столе.

Документ эпохи
Картина не просто показывает красивый момент — она документирует старинный обряд. В XVII веке боярская свадьба была сложным ритуалом, который включал множество этапов: сватовство, смотрины, рукобитье, девичник. Сама свадьба длилась несколько дней и сопровождалась особыми песнями, причитаниями и обрядами. Клавдий Лебедев сумел через детали быта и мимику героев раскрыть самобытность русской культуры XVII века.

Художник не старался изображать своих героев красивыми. Они у него грузные, суровые, неприятные. Однако все в дорогих нарядах, украшенных мехами и золотом. Яркие одежды ярко выделяется на фоне тёмно-коричневого интерьерного пространства.

Пусть картину и критиковали, но искусствоведы были едины в своём мнении: Лебедев показал себя прекрасным колористом, сумел продемонстрировать яркость и разнообразие характеристик и образов.

Критика
Холст показали в 1884 году на XII передвижной выставке, публика встретила его неоднозначно. «Санкт-Петербургские ведомости» писали, что представленные в картине «типы невозможны, безобразны до крайности, на них противно смотреть». Критик Владимир Стасов, напротив, считал, что самое привлекательное в работе Клавдия Лебедева – это «типы и характеры, превосходно понятые и выраженные».

В 1888 году художник Константин Савицкий, размышляя о развитии исторического жанра, в письме Виктору Васнецову отметил, что «москвичи будто главенствуют в этом; говорят, что большие вещи можно ждать от Лебедева».

Иван Крамской, к мнению которого прислушивались все художники, считал, что такие работы нужно обязательно показывать людям. Потому что в старой истории можно увидеть себя сегодняшнего.

А Павел Михайлович Третьяков просто купил «Боярскую свадьбу» у автора в 1884 году. С тех пор она находится в галерее его имени.

Клавдий Лебедев
Клавдий Лебедев был человеком невероятно скромным и мягким. Он словно стеснялся своего таланта, старался оставаться незаметным. Возможно, стеснялся своего крестьянского происхождения, хотя среди его коллег по творческому цеху много было таких, как он. И современники Лебедева знали и восхищались многими работами.

Картины живописца «Боярская свадьба», «К сыну» и «На родине» и сегодня можно увидеть в Государственной Третьяковской галерее.

Но как бы там ни было, Лебедев отучился в Строгановском училище и Московском училище живописи, ваяния и зодчества. А его учителями были сам Василий Перов и Евграф Сорокин.

В 1881 году его наградили большой серебряной медалью и присвоили звание классного художника 3-й степени. С 1890 года стал преподавать, получил звание профессора, потом академика живописи. Членом общества передвижников стал в 1891-м. А с 1906 года являлся действительным членом Академии художеств.

Творчество
Клавдия Лебедева считают жанровым живописцем. Он писал в духе реализма на темы русской истории X—XVII веков, оставив большое наследие — исторические полотна и рисунки со сценами из «домашнего быта» боярской Руси.

Кроме того, иллюстрировал русские сказки, сотрудничал с журналами «Живописное обозрение», «Всемирная иллюстрация», «Нива». Участвовал в иллюстрировании многотомного издания «Великокняжеская, царская и императорская охота на Руси». Был штатным художником издательского товарищества И. Д. Сытина.

Совместно с художником Алексеем Корзухиным расписывал Вознесенский собор в Ельце (1877 г.). Создал иконы для иконостаса болгарской церкви Святого Стефана в Стамбуле (1898—1906 годы). Сто пятнадцать эскизов и рисунков К. В. Лебедева находятся в собрании Церковно-археологического Кабинета Московской духовной академии. Оригинальные рисунки хранятся в Музее истории религии в Санкт-Петербурге.

В начале XX века художник иллюстрировал Библию. Он участвовал во множестве отечественных и зарубежных выставок. Например, в выставках передвижников (1884—1918), Всемирной выставке в Чикаго (1893), Московского общества любителей художеств (1898—1908).

Друг Лебедева, художник Владимир Маковский в «Некрологе» в 1916 году писал: «Простой, искренний, скромный – он по самой природе своей избегал всего крикливого, показного, эффектного. Он никогда не прибегал к рекламе, искренне любил искусство, которому отдавался всецело…»