Достоевский и сталинизм

ДОСТОЕВСКИЙ И СТАЛИНИЗМ

Борис Ихлов


Достоевский открыл в человеческой душе такие пропасти и бездны, которые и для Шекспира и для Толстого остались закрытыми.
Е. В, Тарле, 1900

Почитайте, какую чепуху пишет о «Преступлении и наказании» Википедия: Раскольников-де убил процентщицу из-за бедности, а потом никак не мог спрятать награбленное… В редакции Википедии забыли, что взял-то Раскольников всего лишь 20 копеек. Ай да богатство.

ИИ (Алиса) пишет: «Теория Родиона Раскольникова — центральная идея романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Это сложная и противоречивая концепция, которая становится причиной преступления героя и его последующего духовного краха… Почему теория терпит крах? Теория основана на идее неравенства людей… Лишь через искреннее покаяние, обращение к вере и влияние Сони Мармеладовой Раскольников начинает путь к духовному возрождению. Он осознаёт, что все люди равны и достойны счастья, которое нельзя построить на преступлении».
Во дура!
Для начала – теория у Достоевского вовсе не терпит крах. Крах термит Раскольников, который оказывается «тварью дрожащей». Переоценил себя. Но как же на самом деле?

В притче о Великом Инквизиторе Достоевский пишет:
«… „Накорми, тогда и спрашивай с них добродетели!“ — вот что напишут на знамени, которое воздвигнут против тебя и которым разрушится храм твой. Поймут наконец сами, что свобода и хлеб земной вдоволь для всякого вместе немыслимы, ибо никогда, никогда не сумеют они разделиться между собою! Убедятся тоже, что не могут быть никогда и свободными, потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики. Ты обещал им хлеб небесный, но… может ли он сравниться в глазах слабого, вечно порочного и вечно неблагородного людского племени с земным? И если за тобою во имя хлеба небесного пойдут тысячи и десятки тысяч, то что станется с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного? Иль тебе дороги лишь десятки тысяч великих и сильных, а остальные миллионы, многочисленные, как песок морской, слабых, но любящих тебя, должны лишь послужить материалом для великих и сильных? Нет, нам дороги и слабые. Они порочны и бунтовщики, но под конец они-то станут и послушными. Они будут дивиться на нас и будут считать нас за богов за то, что мы, став во главе их, согласились выносить свободу и над ними господствовать, так ужасно им станет под конец быть свободными! Но мы скажем, что послушны тебе и господствуем во имя твое...»

Мысль Достоевского сформулируем так, как это делал оппортунист Эдуард Бернштейн: не может масса выбиться за рамки борьбы за более выгодные условия продажи рабочей силы. Почему? «Потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики», - отвечает Достоевский. (Надо бы уточнить – не просто бунтовщики, но анархисты, именно так будут сталинисты десятилетиями клеймить любую критику Сталина.) И предрекает: «… и будут считать нас за богов за то, что мы, став во главе их, согласились выносить свободу и над ними господствовать… Но мы скажем, что послушны тебе и господствуем во имя твое». Ничего не напоминает? Красной нитью сквозь историю ВКПб-КПСС пройдет бернштейнианское «планы партии – планы народа».

«Пусть погибнет 2/3 человечества, зато остальная треть будет жить при коммунизме» (Мао Цзэдун). Высказывание предполагает, что именно партия будет инициатором ядерной войны. Не развитие производительных сил приведет к революции, не конкуренция между странами, не стремление удушить ростки коммунизма вызовут протест, а партия инициирует.
«Коммунист» Пол Пот воспринял сказанное Мао буквально: «В Камбодже проживает 8 млн, мне нужны только три». И истребил пять миллионов. Пять миллионов истребил и Сталин (не считая период ВОВ). Разве не оправдано уничтожение пяти миллионов невинных тем, что за короткий срок СССР стал великой индустриальной державой и победил в войне?

Иван и Алексей Карамазовы – против самодержавия, против той системы, в которой царский генерал имеет право травить собаками ребенка - и всё оправдано верой в царя и отечество.
В 30-е их бы осудили как троцкистов и агентов гестапо, заодно и Достоевского.

И в романе «Преступление и наказание» революционер Достоевский бунтует против царя.
В Романе Раскольникова приговаривают к 8 годам каторги, как и Достоевскго.
Сюжет был взят Достоевским из материалов судебного процесса по делу двадцатисемилетнего москвича Герасима Чистова, раскольника, представителя купеческой семьи, в январе 1865 года убившего топором двух пожилых женщин. Преступник извлёк из сундука и вынес из квартиры деньги и ценные вещи.
В январе 1866 года, незадолго до выхода «Русского вестника» с романом Достоевского из печати, «Московские полицейские ведомости» сообщили о преступлении, совершённом студентом университета Даниловым: молодой человек убил ростовщика Попова и его служанку Нордман, неожиданно вошедшую в дом через незапертую дверь.

Пишут, что Раскольников по Достоевскому якобы нашел спасение в боженьке. Это враньё.
В остроге Раскольников терзается, что оказался тварью дрожащей – явился с повинной.
Он продолжает размышлять над таким устроением мира, когда правители посылают на смерть миллионы, вспоминает свои сны: «Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. Собирались друг на друга целыми армиями…»
Раскольников «так и не открыл Евангелия», считает литературовед Юрий Карякин. Раскольникова спасает человек. любящая Соня: «Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени».
Т.е. спасение уже произошло. А уж потом: «Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей… До сих пор он ее и не раскрывал. Он не раскрыл ее и теперь…» И далее: «… одна мысль промелькнула в нем: «Разве могут ее убеждения не быть теперь и моими убеждениями? Ее чувства, ее стремления, по крайней мере».»
То есть: это сухая логика. Это просто недоуменный вопрос к себе – как же так? Ведь она верующая. И ответ: если не убеждения (что противоречило бы атеизму Раскольникова) – то чувства и стремления. Всё!

Что до «основы сюжета» - ну, не будем же мы всерьез воспринимать идиотизм, дескать, ежели человек способен бабушку топором укокошить, так он человек, а не тварь кишащая. Нет, это эзопов язык у Достоевского.

Здесь Достоевский достигает уровня марксизма (именно марксизма!). Ведь он ставит на первое место миллионы, а роль личности в истории отодвигает на второй план!
История человечества по Марксу – это история борьбы классов. Это не история фараонов, падишахов, царей, президентов или генсеков!

В диалоге Раскольникова со следователем он фактически спрашивает: является ли государь обычным уголовником, если послал на смерть миллионы, должно ли его судить единым с народом судом, или он и народ не едины и т.д.

« … если припомните, проводится некоторый намек на то, что существуют на свете будто бы некоторые такие лица, которые могут...  полное право имеют совершать всякие бесчинства и преступления, и что для них будто бы и закон не писан… в ихней статье все люди как-то разделяются на "обыкновенных" и "необыкновенных". Обыкновенные должны жить в послушании и не имеют права переступать закона, потому что они, видите ли, обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать всякие преступления и всячески преступать закон, собственно потому, что они необыкновенные... 
Раскольников усмехнулся… Он решился принять вызов.
-... Разница единственно в том, что я вовсе не настаиваю, чтобы необыкновенные люди непременно должны и обязаны были творить всегда всякие бесчинства… такую статью и в печать бы не пропустили. Я просто-запросто намекнул, что "необыкновенный" человек имеет право... то есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть... через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его идеи (иногда спасительной, может быть, для всего человечества) того потребует. … По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы открытия… никоим образом не могли бы стать известными людям иначе как с пожертвованием жизни одного, десяти, ста и т.д. человек, мешавших бы этому открытию… то Ньютон имел бы право, и даже был бы обязан... устранить этих десять или сто человек... Из этого не следует, чтобы Ньютон имел право убивать кого вздумается или воровать на базаре… хоть законодатели и установители человечества, начиная с древнейших, продолжая Ликургами, Солонами, Магометами, Наполеонами, и т.д., все до единого были преступники, уже тем одним, что, давая новый закон… не останавливались и перед кровью, если только кровь (иногда совсем невинная,..) могла им помочь. Замечательно даже, что большая часть этих благодетелей и установителей человечества были особенно страшные кровопроливцы.  … я вывожу, что и все, не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди… должны, по природе своей, быть непременно преступниками… люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший… и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово. … первый разряд - … живут в послушании и любят быть послушными. … Второй разряд, все преступают закон, разрушители...
- … Но позвольте, - обращаюсь к давешнему, - ведь их не всегда же казнят; иные напротив...
- Торжествуют при жизни? О да, иные достигают и при жизни, и тогда...
- Сами начинают казнить? … Но вот что скажите: чем же бы отличить этих необыкновенных-то от обыкновенных? При рождении, что ль, знаки такие есть? ... клеймы там, что ли, какие?.. если произойдет путаница и один из одного разряда вообразит, что он принадлежит к другому разряду, и начнет "устранять все препятствия"… так ведь тут...
- … ошибка возможна ведь только со стороны первого разряда, то есть "обыкновенных" людей…  Несмотря на врожденную склонность их к послушанию… весьма многие из них любят воображать себя передовыми людьми, "разрушителями"... Действительно же новых они в то же время весьма часто не замечают и даже презирают…
- … но вот ведь опять беда-с: скажите, пожалуйста, много ли таких людей, которые других-то резать право имеют, "необыкновенных-то" этих? … если уж очень-то много их будет, а?
- О, не беспокойтесь и в этом, - тем же тоном продолжал Раскольников. - Вообще людей с новою мыслию, даже чуть-чуть только способных сказать хоть что-нибудь новое, необыкновенно мало рождается, даже до странности мало».

Достоевский как в воду глядел. Его роман на 21 год опередил теорию морали господ и морали рабов в «Генеалогии морали» Ницше 1887 года. Откроют-таки закон природы, делящих на первых и вторых. Сначала делили п происхождению, потом Гегель делил по наличию тимоса, а пройдет столетие, буржуазные идеологи будут объяснять привилегированное положение высших классов особенностями генома их представителей.

Просто жить хочет Достоевский.
Военно-судная комиссия приговорила Ф. М. Достоевского к лишению всех прав состояния и «смертной казни расстрелянием». Один из приговорённых к казни, Николай Григорьев, сошёл с ума.
Затем смягчили до 8-летней каторги, затем – до 4-летней.
После смерти императора Николая I 18 февраля 1855 года Достоевский написал верноподданническое стихотворение, посвящённое его вдове, императрице Александре Фёдоровне.
А расстреляли бы – и что? Ничего бы он не успел, а так – продолжил борьбу, еще царапался, еще дрался.

Жить хочет Достоевский, потому и отсылает он читателя к Наполеонам. В то время, как и царь всероссийский занят тем же – убийством миллионов. О царе всероссийском пишет Достоевский, против царя он выступает, вовсе не абстрактно. Говорит правду в стране, в которой за правду сажают в тюрьму. Он пишет о СИСТЕМЕ, где люди, по заветам Гегеля, делятся на правителей, воинов и тварей кишащих. Стандартная расистская теория. Достоевский – враг генетического расизма, враг формулы Новодворской «винеры и лузеры». Против кастовой, классовой структуры общества.

А еще о ком говорил Раскольников? Да ведь то же самое говорят холуи о Сталине: он разрушитель. Н гений ему дозволено убивать миллионами.
Андре Жид в 1908 году писал: «Наряду с именами Ибсена и Ницше следует называть имя не Толстого, а Достоевского, столь же великого, как он, и, может быть, наиболее значительного из трёх».
Ленин подписал проект памятника Достоевскому.
Помните коммуну им. Достоевского у Макаренко?
В 1982 году Г. М. Фридлендлер утвер ждал, что романы Достоевского «по художественной мощи, глубине и широте воспроизведения жизни сравнялись с Гомером и Шекспиром».
Но при Сталине поняли, о чем писал Достоевский в «Преступлении и наказании».
Имя Достоевского исчезло из списка изучаемых авторов во втором школьном учебнике, создававшемся в 1938—1940 гг. Произведения Достоевского были на долгое время исключены из школьных и даже вузовских программ по литературе.

5 февраля 1880 года народоволец, вятский рабочий Степан Халтурин произвёл взрыв в Зимнем дворце, в результате которого император не пострадал, хотя было убито и ранено несколько десятков гвардейцев. Достоевский открыто возвещает, что если б знал о теракте – не предупредил бы. Вот какая ненависть, что гвардейцев не жаль. И еще – великий писатель собирается начать новую главу «Братьев Карамазовых», где богомолец Алеша становится революционером.
Но уже в романе Достоевский доводит логику власти до конца, как на картинке показывает всю мерзость царской политики, чудовищную нравственность власти.

И что же? Сталинисты следуют расистской теории Наполеонов. Еще мы скажем: бернштейновской теории меченосцев, пастырей духовных, светильников разума, способных обобщать и вооруженных передовой теорией. Сталинисты утверждают, что о Сталине нельзя рассуждать как об обычном человеке. А только как о существе на высшей ступени советского общества, только как об исторической личности. То, что невинных людей Сталин убил больше, чем Чикатило, не имеет значения для сталиниста. Для сталиниста Сталин неподсуден, не равен перед законом. Ибо он человек государственный, особый, поставленный надо всеми, имеющий право в интересах государства уничтожать миллионы.
Гораздо проще приписать виновность Раскольникову, Рыкову, Рютину и еще миллионам, чем обвинить одного генерального секретаря - с его манией величия, с двумя памятниками в каждом городе. В России всегда так: самый главный – ни в чем не виноват, у каждого Сердюкова есть своя Васильева.
Точно так же рассуждал Джефферсон: рабовладение, писал он, несмотря на издержки, послужило экономическому взлету Америки.

Дошло до того, что восхваляют Ивана Грозного и Петра I. Ведь они государственные люди. Их нельзя оценивать мерками рядовых граждан. Функционер РКРП Аккуратов шумит, мол, «вы не понимаете принципа историзма». Читатель, посмотри справочник. Принцип историзма – пустопорожняя тривиальщина-банальщина. Но с его помощью хотят оправдать обыкновенную уголовщину. (Точно так же, как своей «теорией», на 100% взятой у Гегеля, объяснял свою уголовщину Сталин… простите, Достоевский. Ныне  данную «теорию» продвигает в массы Френсис Фукуяма, см. «Конец истории»)
При этом у наших псевдокоммунистов классовый подход исчезает начисто. Они никак не могут сообразить, что ЛЮБОЙ царь, даже прогрессивный (как прогрессивный буржуа) является классовым врагом. Аккуратов договорился до того, что, поскольку в эпоху Петра не было рабочего класса, так и классовый подход неуместен.
К разуму, разуму взывает Достоевский в этом животном государственническом беспределе, потому и возмущение этим беспределом вкладывает в уста Разумихина.
Стало быть, когда американский империализм завоевывает какую-либо страну – это отвратительно. Зато когда Иван Грозный или Петр путем убийств тысяч людей прибавляют к территории России куски – это прогресс. Те же, кого завоевали, должны радоваться и даже гордиться. И эти тщеславные псевдореволюционные людишки кому-то говорят о двойных стандартах!
Фальшь и грязь этих людишек в полной мере разоблачает великий Федор Достоевский.

Что ж в людях такая любовь к царям. Только- только отреклись от сталинского тоталитаризма, глянь – вчерашние либералы – чуть ли не монархисты-черносотенцы.
Между прочим, Лев Толстой писал о Петре I: «С Петра I начинаются особенно близкие и понятные ужасы русской истории. Беснующийся, пьяный, сгнивший от сифилиса зверь четверть столетия губит людей, казнит, жжет, закапывает живыми в землю, заточает жену, распутничает, мужеложествует... сам, забавляясь, рубит головы, кощунствует, ездит с подобием креста из чубуков в виде детородных членов и подобиями Евангелий — ящиком с водкой... коронует б...дь свою и своего любовника, разоряет Россию и казнит сына... и не только не поминают его злодейств, но до сих пор не перестают восхваления доблестей этого чудовища, и нет конца всякого рода памятников ему».
Конечно, не с Петра начинаются ужасы, а задолго до Петра, но это уже мелочи.
Кого-кого коронует? Шойгу свою любовницу сделал генеральшей?

И мы знаем, откуда растут ноги у чиновничьей вседозволенности.
В письме художнику Юрию Анненкову автор «Петра I» Алексей Толстой пишет: «Пока я писал „Петра Первого“, видишь ли, „отец народов“ пересмотрел историю России. Пётр Великий стал без моего ведома „пролетарским царём“. Я переписал заново, в согласии с открытиями партии, а теперь я готовлю третью и, надеюсь, последнюю вариацию этой вещи, так как вторая вариация тоже не удовлетворила нашего Иосифа. Я уже вижу передо мной всех Иванов Грозных и прочих Распутиных, реабилитированными, ставшими марксистами. Эта гимнастика меня даже забавляет! Приходится, действительно, быть акробатом».

Июнь 2026