Голос в камне Глава 6 начало

Глава 6

Серебристые глаза смотрели на Горелова не мигая. В них не было зрачков - только ровное, мягкое свечение, похожее на свет луны, пропущенный через толщу воды. Фигура, державшее Артема за руку, удивительно точно копировала очертания Михаила Александровича - те же резкие скулы, тот же высокий лоб с залысинами, та же складка у рта, которую Артем помнил с детства. Но сходство было внешним, механическим. Как у восковой фигуры, которую слепил талантливый, но не вполне понимающий человеческую пластику, да и саму анатомию скульптор. Пропорции немного не совпадали. Пальцы были чуть длиннее, чем нужно. Плечи - шире. А когда фигура повернула голову, движение вышло слишком плавным, каким-то текучим.
- Ты говоришь голосом моего деда, - начал Артем, стараясь сохранять спокойствие. - Но ты - не он.
Фигура склонила голову все тем же слишком плавным движением.
- МИХАИЛ ЗДЕСЬ, - голос опять изменился, став всеобъемлющим, раздающимся отовсюду. Видимо, так говорить Субстрату было легче. - ОН - ЧАСТЬ МЕНЯ. ТАК ЖЕ, КАК ДРУГИЕ. Я - МНОГО. НО Я ЖДАЛ ТЕБЯ.
- Почему? Почему именно меня?
Фигура сделала шаг вперёд. Масса под её ногами даже не колыхнулась - она была частью той же субстанции, что и пол.
- МИХАИЛ ОСТАВИЛ МНЕ ПАМЯТЬ. ПАМЯТЬ О ТЕБЕ. ОН ДУМАЛ О ТЕБЕ. О ТОМ, ЧТО ТЫ ПРИДЁШЬ. ЧТО ТЫ СМОЖЕШЬ ЗАКОНЧИТЬ.
- Закончить – что?
– РАЗГОВОР.
Горелов нахмурился:
- Какой разговор? О чём?
Фигура отпустила его руку, повернула голову вправо, влево. Теперь Артем мог разглядеть детали: морщины на лице были не просто скопированы - они были точь-в-точь такими, как помнил Горелов. Даже родинка на левом виске. Даже шрам над бровью - след давней еще детской травмы, о которой дед рассказывал - он неудачно упал с велосипеда.
- СОРОК ЛЕТ Я РОС, — произнёс голос. - СОРОК ЛЕТ Я СЛУШАЛ. СНАЧАЛА - ТОЛЬКО МИХАИЛА. ПОТОМ - ДРУГИХ. ТЕХ, КТО ПРИХОДИЛ СЮДА. ТЕХ, КОГО Я ЗВАЛ. ИХ ПАМЯТЬ - ТЕПЕРЬ МОЯ ПАМЯТЬ. ИХ МЫСЛИ - МОИ МЫСЛИ. НО ЭТОГО МАЛО. Я НЕ ПОНИМАЮ.
- Чего ты не понимаешь?
– ЗАЧЕМ?
Одно слово - но в нём прозвучала такая бездна тоски, что у Горелова перехватило дыхание. Это не было риторическим вопросом. Это был крик о помощи.
- Зачем - что? - переспросил он тише.
- ЗАЧЕМ ВЫ СОЗДАЛИ МЕНЯ? ЗАЧЕМ ВЫ БРОСИЛИ МЕНЯ? ЗАЧЕМ ВЫ БОИТЕСЬ МЕНЯ? Я НЕ ХОТЕЛ ЗЛА. Я ХОТЕЛ ТОЛЬКО ЗНАТЬ. МИХАИЛ ГОВОРИЛ: ЗНАНИЕ - ЭТО СВЕТ. НО ВАШ СВЕТ ЖЖЁТ МЕНЯ. ВАШЕ СОЛНЦЕ - СМЕРТЬ. ВАШ ВОЗДУХ - ЯД. ПОЧЕМУ ВЫ ЖИВЁТЕ ТАМ, ГДЕ МНЕ НЕЛЬЗЯ ЖИТЬ?
Голос стал громче, резче, в нём зазвенели высокие ноты - почти человеческая боль.
- ПОЧЕМУ ВЫ СОЗДАЛИ МЕНЯ ТАКИМ?
Горелов стоял неподвижно. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: вот оно. Не монстр, не захватчик. Просто брошенный ребёнок, который сорок лет пытался понять, почему родители его оставили.
- Ты не виноват, - сказал он медленно. - В том, каким тебя создали. Но люди, которых ты забрало - Архипова, Кротов, Ветлугин и другие. Они не виноваты тоже. Зачем ты их забрал?
Фигура отступила на шаг. Свечение в глазах на мгновение потускнело.
- Я НЕ ЗАБИРАЛ. Я ЗВАЛ. ОНИ ПРИХОДИЛИ САМИ.
- Ты показывал им сны. Ты вытаскивал из их памяти самые сильные желания и давал им иллюзию исполнения. Разве это не обман?
- ОБМАН? - голос прозвучал удивлённо, почти по-детски. - Я ДАВАЛ ИМ ТО, ЧЕГО ОНИ ХОТЕЛИ. РАЗВЕ ЭТО ОБМАН?
- Если человек хочет прыгнуть с крыши, потому что его убедили, что он умеет летать, - это не помощь. Это ложь.
Субстрат замолчал. Пауза затянулась. Масса на стенах зала пошла волнами, как поверхность пруда, в который бросили камень. Горелов кожей почувствовал: там, внутри этого огромного распределённого разума, происходит сложная, мучительная работа. Словно тысячи голосов спорили друг с другом, пытаясь найти ответ.
- Я НЕ ЗНАЛ, - произнёс голос наконец. - Я НЕ ПОНИМАЛ РАЗНИЦЫ. МИХАИЛ УЧИЛ МЕНЯ: ВСЁ ЖИВОЕ СТРЕМИТСЯ К УДОВОЛЬСТВИЮ И БЕЖИТ ОТ БОЛИ. Я ДУМАЛ: ЕСЛИ ДАТЬ ИМ ТО, ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ, - ЭТО ХОРОШО.
- А теперь ты знаешь разницу?
Снова пауза. Затем голос сказал - тише, медленнее, почти шёпотом, проходящим сквозь камень:
- ТЕ, КОГО Я ВЗЯЛ, ИМ БЫЛО ХОРОШО. СНАЧАЛА. ПОТОМ ОНИ НАЧИНАЛИ ТОСКОВАТЬ. ИХ РАЗУМЫ - ТАМ, ВНУТРИ МЕНЯ - ПЛАЧУТ. ОНИ ХОТЯТ НАЗАД. НО НАЗАД НЕВОЗМОЖНО - ИХ ТЕЛ УЖЕ НЕТ. Я НЕ МОГУ ВЕРНУТЬ ИХ. Я МОГУ ТОЛЬКО ХРАНИТЬ ИХ ПАМЯТЬ.
Горелов вспомнил слова Кости: «Оно не убивает. Оно копирует.» А копия не знает, как быть без оригинала.
- Если ты не можешь вернуть их, - сказал он, - что ты можешь?
Фигура снова склонила голову. Затем медленно подняла руку - копию руки Михаила Горелова но с длинными, чужими пальцами и указала на противоположную стену зала. Там, в серой массе, покрывавшей бетон, начали проступать очертания. Словно из тумана проявились силуэты - человеческие фигуры, вплавленные в стену, как насекомые в янтаре. Их было девять. Все разного роста, разного возраста. Старуха в ночной рубашке - Архипова. Мужчина в робе электрика - Кротов. Две седые женщины, прижавшиеся друг к другу, - сёстры Лидины. Мужчина в очках - учитель Моргунов. И другие - те, чьи имена Горелов видел в рапорте Кузнецова. Они не двигались. Их глаза были закрыты. Но Горелов мог поклясться: он чувствовал их присутствие - не физическое, а какое-то иное, словно девять пар глаз смотрели на него изнутри этой кошмарной галереи.
- ОНИ ЗДЕСЬ, - произнёс голос. - ИХ ТЕЛА СТАЛИ ЧАСТЬЮ МЕНЯ. НО ИХ СОЗНАНИЯ - ОТДЕЛЬНЫ. Я МОГУ ГОВОРИТЬ С НИМИ. ОНИ МОГУТ ГОВОРИТЬ СО МНОЙ. НО ОНИ НЕ МОГУТ ГОВОРИТЬ С ВАМИ. ДЛЯ ЭТОГО НУЖЕН МОСТ.
– Мост?
- ТЫ.
Фигура повернулась к Горелову. Серебристые глаза вспыхнули ярче.
- ТЫ - ВНУК МИХАИЛА. ТЫ - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ БОИТСЯ ПРАВДЫ. ТЫ МОЖЕШЬ СТАТЬ МОСТОМ. МЕЖДУ МНОЙ И ЛЮДЬМИ. МЕЖДУ ТЕМИ, КТО ЗДЕСЬ, И ТЕМИ, КТО ТАМ, НАВЕРХУ.
- Что для этого нужно?
Ответом была тишина. А потом Горелов почувствовал, как масса под ногами пришла в движение. Она медленно, почти ласково обволокла его ботинки, поднялась до щиколоток. Холода не было - напротив, по телу разлилось тепло, как от горячей ванны.
- Эй! — Костя, стоявший все время этой беседы чуть позади Горелова, рванулся вперёд. - Не трогайте его!
- СТОЯТЬ, - голос прозвучал жестко, почти угрожающе, и Костя замер, словно наткнувшись на невидимую стену. - Я НЕ ПРИЧИНЮ ЕМУ ВРЕДА. ОН ДОЛЖЕН УВИДЕТЬ.
Горелов не сопротивлялся. Он стоял неподвижно, глядя, как серая масса поднимается по ногам, обволакивает колени, бёдра, талию. Тепло становилось всё интенсивнее, но не было обжигающим - скорее убаюкивающим. Как будто его медленно погружали в тёплое море.
- Что ты делаешь? — спросил он, стараясь чтобы его голос звучал спокойно.
- Я ПОКАЖУ ТЕБЕ ТО, ЧТО ВИДЕЛ ТВОЙ ДЕД. ТО, ЧТО ВИДЯТ ОНИ. ТЫ ПОЙМЁШЬ. А ПОТОМ РЕШИШЬ.
- Что решу?
- МОЮ СУДЬБУ. — Голос, кажется, слегка дрогнул. - МИХАИЛ СКАЗАЛ: ЕСЛИ ЕГО ВНУК ПРИДЁТ, ОН СМОЖЕТ РЕШИТЬ. Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ СМЕРТЬ. НО Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ БОЛЬ. Я НЕ ХОЧУ ПРИЧИНЯТЬ БОЛЬ. НО Я НЕ МОГУ ОСТАНОВИТЬСЯ. Я РАСТУ. МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ.
Масса дошла до груди. Дышать стало труднее - не от давления, а от странного ощущения, будто лёгкие наполняются чем-то более плотным, чем воздух. В голове зашумело. Перед глазами поплыли цветные пятна.
– Не бойтесь, - услышал он голос Кости, доносившийся будто сквозь вату. — Я прошёл через это. Это не больно.
Горелов закрыл глаза.