Французская защита, ч. 18

Официант принёс два бокала Bas-Armagnac XO. Бренди было великолепным, мягким и с яркими фруктовыми нотами. Я с наслаждением втянул в себя  аромат засахаренных цитрусов, чернослива, инжира, миндаля и ванили с едва заметным  тонким ароматом дыма и кожи.
От глотка бренди мягкое, бархатистое, согревающее тепло разлилось по всему телу. Бесподобный вкус вибрировал нотами горького шоколада,  какао, пряностей и древесины.
Я попросил  крепкую  доминиканскую сигару премиум класса  Arturo Fuente Opus X.  Лурье предпочёл заказать кофе.
Витолье принёс тяжёлую хрустальную, со специальной выемкой для сигары, пепельницу, каттер, турбо-зажигалку, и услужливо раскрыл хьюмидор. Он предложил  помочь срезать сигару. Я отказался. Предпочитал это делать сам. Для меня глубина срезки была чем- то священным, особенным. Я разжёг и раскурил сигару. Вдыхая её упоительный аромат, откинулся на спинку кресла.
Мне стало хорошо. Будь, что будет. А будет хорошо) Я истово верил. Я же везунчик и счастливчик, поцелованный Богом в момент рождения. Я счастливый! Я повторял эту аффирмацию как молитву вновь и вновь.
Я сидел, развалясь, и пускал красивые колечки дыма в потолок. Лурье прихлёбывал кофе. Мы хранили молчание. Мой менеджер  уже не выглядел таким испуганным и натянутым, хотя бледное и осунувшееся  лицо выдавало пережитое волнение. Бренди работало на отлично. А я продумывал план как мне всё преподнести Салме и понимал, что  без очарования её ничего не выгорит. Продумывал разговор с ней,  как я буду приглашать её на ужин, какие цветы куплю, в чём приду. Надо будет купить новую рубашку для встречи и шейный платок. В моём затуманенном сознании от выпитого возникали соблазнительные моменты, заставляющие моё нутро вспыхивать обжигающим пламенем желания
Вечер затянулся,  надо было домой. Вести машину мы оба были не в состоянии, поэтому на выходе я обратился к админу: «Est-ce que vous pouvez nous appeler un chauffeur de remplacement, s'il vous plait? Nous ne sommes pas en etat de conduire.»
- Bien sur, monsieur. Je m'en occupe tout de suite. Installez-vous confortablement, le chauffeur sera la dans dix minutes.

Мы вышли на ночной бульвар.
Дверь ресторана закрылась, отсекая теплую суету зала и ароматы блюд. Париж  встретил  сырым ночным воздухом и холодом улицы. Ровно через десять минут у входа припарковался юноша на складном электросамокате — наемный шофер. Я молча протянул ему ключи от своего  Citroen. Юноша ловко сложил самокат, убрал его в багажник и занял водительское кресло, настраивая под себя зеркала.
Мы расположились сзади. В салоне пахло парфюмом, кожей и едва уловимым дорогим табаком.
«Ou allons-nous, monsieur?»— негромко спросил шофер, глядя на нас через зеркало заднего вида  обыденно и профессионально. Я назвал адрес менеджера, а потом свой.
Машина тронулась с места, шурша шинами по влажному асфальту рю Монмартр. Арманьяк, выпитый в ресторане, подействовал — он обволок сознание тяжелой, тупой ватой. Тело обмякло, глубже вдавливаясь в кожаное сиденье.
За окном замелькал ночной Париж, и сейчас он выглядел иначе. Накрапывал мелкий дождь. Вспышки неоновых вывесок, размытые каплями дождя на стекле, силуэты закрытых кафе, одинокие прохожие под зонтами — все это казалось декорациями к чужой  жизни. Мир за окном продолжал существовать в своём прежнем ритме отдельно от нас.

Мы молчали. Присутствие постороннего человека за рулем сковывало. Лурье сидел, прижавшись плечом к двери, и неотрывно смотрел в окно. В тусклом свете уличных фонарей я видел профиль своего подчиненного — бледный, с застывшим  взглядом.
Машина повернула на набережную Сены. В темной воде отражались огни моста Александра III. Я закрыл глаза, слушая мерный, усыпляющий стук стеклоочистителей. Этот звук — вжих-вжих, вжих-вжих — казался сейчас единственной стабильной вещью во Вселенной. Тяжелые известия еще не были осмыслены до конца, они просто легли на дно сознания неподъемным грузом, ожидая утра. И я чувствовал, что будут известия пострашнее полученных.
Когда машина затормозила у старого дома менеджера в квартале Маре, Лурье очнулся от забытья.
— Merci pour le diner, monsieur... A demain, — тихо сказал он, не глядя мне в глаза.
— A demain, — ответил я и протянул руку.
Наше рукопожатие длилось на секунду дольше обычного — короткий, безмолвный жест поддержки между нами, оказавшимися в одной  лодке посреди шторма. Лурье вышел, шагнул в сторону подъезда и словно растворился в темноте. Машина тронулась, увозя меня вглубь ночи. Мысли стали наползать как свинцовые тучи перед грозой. Арманьяк  растворился в крови  без следа, и унёс прочь сладкое и эфемерное спокойствие мечты. Мечта уступила место беспокойному и тревожному бытию.
Я вышел из машины, водитель вернул мне ключи, и укатил на своём самокате в ночь. Поднимаясь к себе,слышал как трезвонит мой стационарный телефон.