Алёна Малова. Глава 26. Погоня

Дождь хлестал по крышам и стекал по козырьку подъезда мутными потоками, разбиваясь о бетон. Алёна Малова стояла у двери, дрожа не столько от холода, сколько от того, что знала: сегодня они придут за ней. В воздухе висел запах мокрого асфальта и озона — перед грозой город всегда пах тревогой.

Дверь подъезда распахнулась, и на пороге появился Вася. На его скуле темнел свежий синяк — багровый, с фиолетовой каймой, будто кто-то хотел оставить на нём метку. Куртка была мокрой насквозь, волосы прилипли ко лбу, а в глазах читалась такая решимость, что Алёне стало одновременно страшно и спокойно: если он здесь, значит, ещё есть шанс.

— Собирай самое нужное. У тебя три минуты, — бросил он, не тратя время на приветствия. Голос звучал жёстко, но в нём слышалась знакомая интонация — та самая, что в прошлый раз заставила её поверить, что всё будет в порядке.

— Куда? — Алёна сжала пальцы, пытаясь унять дрожь.

— Туда, где они не найдут.

Она метнулась в комнату, схватила сумку, сунула туда паспорт, дневник, несколько фотографий — всё, что умещалось в одной руке. Когда вернулась, Вася уже стоял у двери, прислушиваясь к каждому шороху на лестнице. Его поза была напряжённой, как у зверя перед прыжком: корпус чуть наклонён вперёд, плечи приподняты, пальцы сжаты в кулаки.

— Слушай меня, — быстро сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Через подвал не пройдём — там решётка наглухо заварена, я проверял. Пойдём через окно на лестничной площадке. Там козырёк подъезда — широкий, с бортиком. Выпрыгиваем на него, а оттуда сразу на газон — он сырой, мягкий, удар смягчит. Дальше — в проходной двор.

— Спрыгнуть на газон? — у Алёны внутри всё оборвалось. — Но там же высоко…

— Знаю. Поэтому держись за меня. Ни на шаг не отставай.

Он потянул её к окну на площадке, и в этот момент внизу хлопнула подъездная дверь, и по ступеням торопливые шаги, эхом отдаваясь в лестничном пролёте.

— Уже в доме! — выдохнул Вася, распахивая раму. Петли скрипнули, в лицо ударил ледяной ветер с дождём. — Бегом!

Они залезли на узкий подоконник. Алёна вцепилась в раму, чувствуя, как подгибаются колени. Перед глазами мелькали мокрые плиты двора, далёкие и пугающие.

— Смотри на меня, — твёрдо сказал Вася, перехватывая её взгляд. — Не вниз. На меня. Раз, два…

Они одновременно прыгнули. Удар о козырёк отозвался дрожью во всём теле, но бортик удержал их от падения. Алёна припала к мокрому бетону, вцепившись пальцами в шершавый край.

— Держись! — крикнул Вася, перекрывая вой ветра. — Сейчас вниз! На газон!
Он первым шагнул к краю козырька, на секунду замер, оценивая расстояние, потом повернулся к Алёне.

— Я прыгаю первым. Приземляюсь и сразу подаю тебе руку. Ты прыгаешь следом, не думая. Главное — группируйся, колени полусогнуты, не падай на спину. Поняла?

Алёна только кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Вася оттолкнулся и прыгнул. Он приземлился на газон, слегка покачнулся, но устоял, тут же вскинул руки.

— Давай! Быстрее!

Алёна зажмурилась на долю секунды, а потом оттолкнулась от края. Падение длилось всего миг, но ей показалось, что время растянулось в бесконечность. Мокрая трава и рыхлая земля приняли её, смягчив удар, но инерция всё равно бросила её вперёд. Она начала заваливаться, но сильные руки тут же подхватили, удержали, прижали к твёрдой, надёжной груди.

— Ты в порядке? — голос Васи звучал прямо над ухом, хрипло, напряжённо.

Малова кивнула, хватая ртом воздух, не в силах пока ничего сказать.

— Тогда бежим! — он не отпустил её руку, а только сжал крепче, потянув за собой.

Они рванули через двор, пригибаясь, будто невидимые пули свистели над головами. Трава хлюпала под ногами, ботинки скользили на раскисшей земле, но страх гнал вперёд, не давая оступиться.

Внизу, у арки проходного двора, мелькнула знакомая фигура — Лёня Смургин. Он стоял, прижимая к груди потрёпанную сумку, и нервно оглядывался по сторонам. Когда он заметил Алёну и Васю, лицо его исказилось от облегчения.

— Я тут! — выдохнул он, подбегая.

Алёна на секунду замерла.

— Лёня? Ты что тут делаешь?

— То, что умею лучше всего, — криво усмехнулся он. — Бегаю и прячу. И ещё… у меня «Жигули» отца. Не «Волга», конечно, но по дворам проскочим.

Вася коротко кивнул, оценивая ситуацию.

— Хорошо. Веди.

Они метнулись к машине, пригибаясь, будто невидимые пули свистели над головами. Дождь барабанил по крыше, смешиваясь с тяжёлым дыханием. Лёня запрыгнул за руль, Вася — на переднее сиденье, а Алёна втиснулась сзади, прижав колени к груди.

— Держитесь! — крикнул Лёня, вдавливая педаль газа.

Машина рванула с места, взвизгнув покрышками на мокром асфальте. В зеркале заднего вида мелькнули силуэты — несколько фигур выбежали из подъезда, кто-то замахал руками, один из них поднял руку, будто хотел выстрелить, но дождь и темнота скрывали детали.

— Не смотри назад, — бросил Вася, оборачиваясь к девушке.

Но она всё равно посмотрела. И увидела, как из темноты выныривает ещё одна машина — чёрная «Волга» с тонированными стёклами. Сердце ёкнуло: она узнала её. Это была та самая машина, что увозила Свету.

— Это они, — прошептала она, чувствуя, как холод пробирается под кожу.

— Знаю, — спокойно ответил Вася, хотя в его голосе слышалось напряжение. — Лёнь, давай через гаражи. Там узкий проезд, они не проедут.

Лёня кивнул, резко крутанул руль, и машина нырнула в лабиринт гаражей. Фары выхватывали из темноты ржавые двери, лужи, обрывки газет, кружившиеся в вихре. «Волга» осталась позади, застряв на широкой дороге.

Когда они наконец выехали на пустынную улицу, дождь немного стих, и в разрывах туч мелькнули первые звёзды. Лёня сбросил скорость, переводя дух.

— Мы оторвались, — выдохнул он.

Алёна прислонилась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение. Она посмотрела на Васю: он сидел, закрыв глаза, и только пальцы, всё ещё сжатые в кулаки, выдавали, чего ему стоил этот рывок.

— Спасибо, — тихо сказала она, обращаясь сразу к обоим.

Лёня хмыкнул, но в этом звуке слышалось облегчение.

— Да ладно. Главное, что карта дворов не подвела.

Вася медленно повернул голову и посмотрел на Алёну. В его взгляде больше не было жёсткости — только усталость и что-то ещё, очень личное.

— А ты не должен был приходить за мной, — произнесла она, не отводя взгляда. — Но пришёл.

Он долго смотрел на неё, будто пытался запомнить каждую черту её лица. Потом чуть наклонил голову, признавая её правоту.

— Пришёл, — согласился он. — Потому что не мог иначе.