На перепутье

Картинки из 90-х

В густых сумерках зимнего вечера сооружения Тобольского нефтехимкомбината как бы увеличиваются в размерах и еще более грозно  нависают над человеком, подавляя его своей громоздкой замысловатостью. Огни на ректификационных колоннах, вялые факела да свет в окошках производственных корпусов нимало не развеивают это чувство, а лишь усиливают его: рядом по хитросплетениям больших и малых труб плутает «химический джин» и стремится вырваться наружу.

Около девяти тысяч человек следит за тем, чтобы энергия его, преобразуясь в сложных процессах, шла на изготовление нужных людям материалов и веществ. Но дело не в количестве пар глаз и рук, а в том, чтобы люди осознанно подчинялись единой воле, составляли единый организм, - только в этом случае они способны управлять огромным и, одновременно, тонким производством. И, вероятно, можно сказать так: чем сложнее производство, тем определеннее, строже и проще должны быть отношения между обеспечивающими его функционирование людьми.
 
До недавнего времени на комбинате и было так.

Бабий бунт

6 февраля, вечер. На стене в цехе ОТК комбината плакат, на котором большими красными, с подтеками, буквами написано: «Штрейкбрехерам - всеобщее презрение!» Сегодня работницы химлаборатории отказались выполнять свои обязанности. Причина - задержка выплаты заработной платы. В конце ноября прошлого года здесь была выдана зарплата за июнь, детские пособия - только за май. Рядовые работницы получают в месяц по 800-900 тысяч старых рублей, и понятно, что на такие деньги не протянешь.

- У нас много матерей-одиночек, - рассказывают женщины, - есть и такие, которые работают на комбинате семьями. Как жить?

- Обещали перед новым годом выдать аванс - не дали. До конца января «грозились» выплатить июльскую и августовскую зарплату - не выплатили. Получили обещанное лишь несколько цехов.

- У нас в лаборатории было собрание коллектива, - говорит сменный химик Т.Чернявская, - решили, что с нуля часов начинаем акцию протеста. Моя смена - 14 человек - не работала до трех часов. Но меня вызвали к себе начальник цеха Бушаева и ее заместитель Горлова. Они сказали, что если я не буду выполнять свои обязанности, то меня могут уволить. Подумала: по судам ходить - нервов не хватит, да и денег нет. Приступила к работе.

А начальник цеха - Тамара Петровна - кажется, с понедельника сдает дела...
Забастовки, как таковой, в химлаборатории не было, просто люди, каждый индивидуально, отказались приступать к работе какое-то время. Все в пределах существующего законодательства - никто не вправе заставить  человека работать бесплатно.

Некоторые подразделения комбината также намеревались примкнуть к акции протеста работниц лаборатории, однако в последний момент отказались от этого, узнав, что сырья на предприятии только на два дня работы. Но тем не менее чувствовалось, что напряжение в коллективе нарастает, и рано или поздно оно должно выплеснуться через край.

В эти дни в цехах комбината стихийно и очень активно шел сбор подписей под заявлениями о недоверии руководству акционерного общества и лично президенту В.Юдину. Администрация пыталась противодействовать этому. «С нас стали брать объяснительные, - рассказывали мне работники завода «Бутадиен», - и с тех, кто собирал подписи, и с тех, кто подписывал.  Видно, указание об этом шло сверху». Но остановить начавшийся процесс уже было невозможно.

- Руководство комбината просто не справляется со своими обязанностями, - считает аппаратчик О.Куликов. - И мне не понятно вот что. Если я на своем рабочем месте что-то натворю, меня могут наказать, вплоть до увольнения. А руководители наши до такого состояния комбинат довели, и никто не несет ответственность. Разве это справедливо?

О готовности коллектива к проведению предупредительной забастовки говорили мне в тот вечер на заводе «Бутилкаучук». Здесь кроме задержанной и низкой заработной платы накопилось множество других претензий организационного характера к руководству: люди час вынуждены добираться от автобусной остановки до своих рабочих мест, на заводе нет столовой или буфета, грабительские цены в комбинатском магазине, где выдаются продукты под зарплату. О том, что люди доведены до крайней черты, вероятно, может свидетельствовать то, что у них стали исчезать  принесенные из дома обеды.

Через два дня на «Бутилкаучуке» сами рабочие наметили провести профсоюзное собрание с тем, чтобы обсудить ситуацию с невыплатой  зарплаты и переизбрать заводской профком, который, по их мнению,  устранился от защиты их интересов.

Но объективности ради скажем, что отношение к происходящему на комбинате у его работников было тогда не столь однозначным, как может показаться. Начальники различного уровня, ИТР, а также  высокооплачиваемые специалисты - а они составляют значительную часть коллектива комбината, - естественно, выступали против каких-либо радикальных действий. «Почему я должен верить каким-то слухам, кому-то на слово, - говорил мне в тот же вечер начальник смены ЦГФУ (центральная газофракционирующая установка - «сердце» комбината) В.Ложкин. - Покажите мне документы, доказывающие, что в сложившейся ситуации виновато именно руководство комбината, тогда можно будет говорить о недоверии ему. А о моем участии в забастовке и речи быть не может. Производство у нас опасное, и на мне лежит огромная ответственность».

Но в тот же день, 6 февраля, профком комбината большинством голосов (25 из 29) выразил недоверие президенту акционерного общества В.Юдину и вынес решение потребовать от совета директоров расторгнуть с ним контракт.

Юдин

Владимир Васильевич Юдин возглавляет ТНХК двенадцать лет, и именно на эти годы приходится пуск важнейших производств на комбинате, активный рост вокруг него сопутствующих и не очень предприятий, строительство в Тобольске жилья и социальных объектов, значительно преобразивших облик города.

Энергичный волевой руководитель по сути дела стал неформальным хозяином бывшего центра Тобольской губернии, влиятельной фигурой в области. При этом некоторая хамоватость его в отношениях с людьми  воспринималась как нечто неизбежное и позволительное как его близким окружением, так и трудовым коллективом. В нашей не столь далекой, но уже прошлой жизни в человеке ценилась его «общественно-полезная сторона», но это было и своеобразным моральным гнетом, который позволял глушить в нем и дурные наклонности.

Но пришли другие времена, а с ними - другие нравы.

- У нас мало осталось ветеранов, - говорит начальник смены ДБУ-2-3 завода «Бутадиен» Н.Дмитриев, - но они вспоминают: когда завод пускали, а Юдина только назначили руководителем комбината, он бегал по операторной и говорил, мол, с такими орлами я горы сверну. И куда это все у него девалось? Сейчас придет в цех и только обматерит всех. В последний раз привел к нам какого-то банкира и тычет в него пальцем - это он вам зарплату не платит. Цирк, да и только!

- У нашего президента такая манера - унижать людей, - возмущались женщины в химлаборатории. - Если что-то скажешь, он тебя так оскорбит. Лучше уж молчать. Одна у нас как-то выступила на собрании, так ее до сих пор клюют.

- Когда строился завод, Юдин все ходил нас уговаривал: потерпите, мужики, пустим, и заработок у вас будет нормальный, - рассказывают рабочие завода «Бутилкаучук». - Завод пустили, а мы как получали по «лимону», так и осталось. Да и этих денег по несколько месяцев не видим. Путевый хозяин сначала зарплату рабочим выплачивает, а потом «Мерседесы» покупает. А наш, видимо, с другой стороны на это смотрит.

Особо жаждавшие экономической свободы руководители бывших  государственных предприятий, хотя в большинстве своем, получив ее,  обкакались как производственники, но легко утешились, произведя себя из «товарищей» в «господа» со всеми вытекающими отсюда привилегиями. И, конечно, они уже смотрят на вещи с другой стороны, нежели рабочие,   которые все еще никак не хотят поверить в это.

Руководители поумнее стараются не подчеркивать произошедшего социального передела, но таких мало, и, перефразируя Маяковского, «мурло господина» во всей красе уж явилось российскому миру. Причем,  российский господин в сравнении, скажем, с западноевропейским, явный, как говорят уголовники, «отморозок». Он плюет на власть и законы, но при всем этом требует от своих работников коммунистического трудового энтузиазма и терпения, и самое интересное - их получает!

Вот уж действительно: я другой такой страны не знаю. У нас сегодня нувориши живут в капитализме, (деньги - все), а основная часть населения - при коммунизме (деньги за работу не платят, продукты - «под запись» в магазине). Все это в целом называется российской демократией. А  демократия вообще - это порядок, который оправдывает богатство богатых и нищету нищих.

Химическое производство - дело опасное и требует от людей  ответственности и дисциплины. Это, а также и жесткий, авторитарный стиль управления комбинатом В.Юдина сформировали в управленческом звене коллектива особый порядок взаимоотношений и отношения к «черной  кости». И если в пору благополучия комбината он цементировал его  внутренние связи и был как бы незаметен, то в «смутное время» стали отчетливо бросаться в глаза и пренебрежение управленцев к простым рабочим, и доходящая до лакейства их иерархическая преданность. Девиз - кто не с нами, тот против нас - действует в их среде жестко. Во время «февральской революции» на комбинате, к примеру, оставила свою должность начальник юридического отдела, и подобных фактов во время «президентства» Юдина было достаточно много.

В целом же можно сказать, пожалуй, так: если в советские времена на комбинате была ограниченная монархия, то в «демократические» времена она стала абсолютной. До недавнего времени В.Юдин, по сути, незаконно занимал два поста - президента и председателя совета директоров  акционерного общества. Председатель профкома А.Зиятов не раз обращался в органы юстиции с вопросом об этом, но отвечали ему так: а вам это  мешает?

- Юдин «замкнул» решение всех вопросов на себе, - говорит он, - а у его заместителей полномочия небольшие. Когда надо предпринимать какие-то ответственные действия - он один, и в этих условиях даже очень небольшая ошибка может дорого стоить предприятию.

Так, видимо, это и происходит. Одна из основных проблем комбината на тот период состояла в том, что В.Юдин не мог поладить с поставщиками сырья - северными предприятиями. Работники завода «Бутадиен» рассказывали, что вроде бы намечалось создание некоего холдинга с северянами, и на это возлагались большие надежды, однако В.Юдин отказался от такой формы сотрудничества. И можно предположить, что дело здесь также в немалой степени зависит от нежелания Владимира Васильевича поступиться частью своих полномочий.

Словом, к февралю ситуация на комбинате сложилась таким образом, что его руководитель из-за своей неумеренной амбициозности фактически оказался бойкотированным как со стороны работников комбината, так и со стороны поставщиков сырья, и это определило его дальнейшее поведение.

Бурханов

О Рафаэле Исмагиловиче Бурханове уже были публикации в нашей газете, но не лишним будет напомнить, что он как специалист-химик был приглашен руководством комбината из Башкирии в 1993 году и сразу зарекомендовал себя хорошим работникам, заслужил уважение в коллективе. «Бедой» Бурханова стало то, что он открыто выражает свои политические взгляды и имеет юридическое образование. Человек по характеру сильный, целеустремленный, не терпящий несправедливости, он, по всей видимости, просто не мог избежать конфликта с президентом - «монархом». Столкновение их произошло на профсоюзной конференции в феврале 1995 года, когда Бурханов не согласился с предложением Юдина о сокращении численности работников на производстве и об исключении из колдоговора дополнительных гарантий членам профкома. С этого времени, надо полагать, по велению свыше управленцы стали, попросту говоря, гнобить Рафаэля Исмагиловича и в конце концов пошли на незаконное его увольнение.

Ко времени восстановления Бурханова на работе по суду обстановка на комбинате в основном из-за задержки зарплаты все более накалялась, люди обращались в суд с исками, поговаривали о необходимости проведения забастовок и шли к Рафаэлю Исмагиловичу за консультациями. Профкомы некоторых подразделений и профком комбината стали утрачивать доверие рабочих, а Бурханов, жестко критиковавший профактив за бездеятельность, набирал авторитет и становился неформальным лидером трудового коллектива.

Надо сказать, что и после восстановления на работе Рафаэль Исмагилович подвергался гонениям со стороны управленцев, его не утвердили в прежней должности, и он до следующего увольнения остался разнорабочим на заводе «Бутилкаучук». Здесь он пытался переизбрать бездействующий профком, но безуспешно - несмотря на поддержку рабочих, надо полагать, он все же не имел опыта организатора. Но здесь же с участием и работников завода «Бутадиен» он все же создал профгруппу «Защита», пока - в рамках «формального» профсоюза. И понятно, что это, а также его идея о создании комбинатского совета трудового коллектива вызвали ревность у членов действующих на комбинате профорганов.

Позднее Рафаэль Исмагилович мне говорил, что делалось это все для того, чтобы подтолкнуть профком комбината к более активным действиям по защите прав работников. Но тем не менее тогда он, возглавив наиболее страдающую материально, а потому и радикально настроенную часть  коллектива, фактически вел дело к расколу единой профорганизации  комбината, которая, в том числе и из-за своей многочисленности и разнородного состава еще только переживала период внутренних борений с тем, чтобы как-то определиться в сложившейся ситуации.

Неудовлетворенность части коллектива позицией профкома проявилась в стихийном шествии и митинге в начале октября прошлого года. Бурханов не был организатором этого выступления, однако возглавил его и, конечно, с красным флагом. «Без красного флага я ни на одну демонстрацию не пойду, - говорит он. - Это - наш флаг. Трехцветный, власовский, я не уважаю так же, как и голубой профсоюзный».
 
После этого он в очередной раз и с согласия профкома комбината был уволен - теперь уже... «за прогулы», а также исключен из членов профсоюза - за раскольническую деятельность. Но к моменту проведения профсоюзной отчетно-выборной конференции вновь по суду был восстановлен на работе.

Надо отдать должное мужеству этого человека, не спасовавшего перед административной машиной комбината и в обстановке почти всеобщего униженного безволия взявшего на себя роль лидера в отстаивании  элементарных прав человека.

Вскоре после митинга на комбинате состоялась профсоюзная конференция, на которой были выдвинуты требования к работодателю. А третьего февраля по инициативе профкома комбината на предприятии состоялся митинг протеста против задержки выплаты заработной платы. «Бурханов по сути дела выполнял мою работу», - так говорил позднее председатель профкома комбината А.Зиятов.

Зиятов

В день проведения профсоюзной отчетно-выборной конференции на комбинате вышел очередной номер газеты «Сибирская панорама», в котором было интервью В.Юдина под заголовком «В кризисе проявляется подлость...». Материал очень занятный, и, естественно, направлен он был против председателя профкома комбината А.Зиятова. И корреспондент, и президент, как глухари на току, старались перепеть друг друга в  «обгаживании» профсоюзного лидера. Ну а в таком соревновании дело частенько доходит до небылиц. Корреспондент, к примеру, сообщает, что уже есть список людей, которых собирается уволить (?) Зиятов, а президент уверяет, что у председателя профкома зарплата такая же, как у него (на самом деле - 66% от оклада президента). И если судить об этом интервью с точки зрения подлинности изложенных в нем фактов, то уже становится не совсем ясным, о чьей подлости идет речь.

Впрочем, для нас представляется важным подчеркнуть один аспект. «Обстановка на комбинате близка к критической, - говорит корреспондент,- и один из руководителей комбината, председатель профкома Зиятов,  целенаправленно обостряет ситуацию, будоража коллективы подразделений».

«Вы правильно подметили, - отвечает В.Юдин, - что один из руководителей комбината. Грустная ситуация. Человек стоит 12 лет во главе профсоюза, получает полную мою поддержку..., и вдруг в последние три месяца вспоминает о защите интересов рабочего класса от самодура Юдина. Да не интересы рабочих защищаются, а личное хлебное местечко... Я думаю, что нужно проанализировать отношение к профорганизации, которая с такой легкостью становится инструментом для решения личного конфликта между Юдиным и Зиятовым».

Прием перевода общественного конфликта в плоскость личного в общем-то не нов, и им всегда пользуются руководители предприятий, стараясь разрядить ситуацию. В данном случае, даже если только иметь в виду количество участвующих в противостоянии людей, можно говорить о  социальном конфликте. Но для Юдина и Зиятова он является одновременно и личным. Шутка ли - двенадцать лет бок о бок... И с точки зрения В.Юдина, Зиятов действительно изменник, потому как ранее они были в одной команде («один из руководителей комбината»). Но вспомним здесь же Бурханова - и для него Абузар Асхабетдинович изменник, так как, по его мнению, действует в интересах работодателя.

Ситуация эта во многом типична для профсоюзных функционеров, которые заняли свои кресла еще в советские времена. Тогда председатели профкомов, в особенности крупных предприятий, входили в номенклатуру, хотя и второго эшелона, и выполняли, по сути дела, организаторско-хозяйственные функции в одной упряжке с руководителями предприятий. По существу, они были их заместителями по социальным вопросам.

Что требовалось тогда от профлидеров? - Ладить с начальством. И упрекать их в этом сегодня просто некорректно. В каждой системе свои правила.

Но все дело в том, что старые отношения они прихватили с собой в новую систему. Руководителей предприятий это, разумеется, устраивало, как устраивало и самих профбоссов. Избавившись от хозяйственных функций (новая система - в пользу!), они, если позволяла ситуация, тихо шуршали бумажками в своих кабинетах и изредка проводили собрания. Нельзя сказать, что ничего не делали - текущей работы в профкомах всегда хватает, но варились уже в своей, относительно закрытой профсоюзной среде, одновременно пользуясь близостью теперь уж к работодателю и  собственнику, а для «работяг» оставаясь начальством.

Мне довелось побывать на НХК несколько лет назад и побеседовать с Абузаром Асхабетдиновичем. Тогда, помнится, разговор о профсоюзных делах совсем не клеился, а сквозь подчеркнутую любезность Зиятова явно проглядывало этакое начальническое пренебрежение.

Но сколько веревочка не вьется, без конца не обойдется. Возникает кризисная ситуация на предприятии, и «профсоюзный король» оказывается голым. Получается, что с руководителем ему уже не по пути, а массы его не признают. Председатель профкома и профсоюзный лидер, похоже, отнюдь не одно и то же.

Надо сказать, Абузар Асхабетдинович вполне реально оценивал свое положение и пытался потихоньку (а это ему свойственно) отдалиться от руководства комбината. Но с Юдиным такие номера не проходят.  Предложили загранкомандировку, отказался - значит, откололся. Чужой. С другой стороны наседает Бурханов «со товарищи», требуя активных действий, а в профкоме около 70 процентов управленцев и ИТР, и радикальные решения не проходят. И здесь - чужой.

В этих условиях и было принято на заседании профкома решение о проведение внеочередной профсоюзной отчетно-выборной конференции, хотя «по графику» она должна была состояться лишь в следующем году. Одни таким образом хотели перевести стрелку недовольства людей с  руководства комбината на Зиятова, другие же, наоборот, рассчитывали, что его «современная» деятельность получит поддержку.

Конференция

14 февраля, утро. Боялись, что не будет кворума, ведь избрано было более четырехсот делегатов, а в повестке дня значились отчет профкома и выборы его председателя. Но опасения оказались напрасными - зал был полон. Причиной тому, вероятно, была жесткая агитационная борьба в предыдущие дни, которая и сыграла роль рекламы. Но хотелось бы надеяться, что это стало следствием изменения отношения к профсоюзу в целом на предприятии. Основания для этого тоже есть. В преддверии конференции весьма драматическая ситуация сложилась на заводе «Бутилкаучук». Рабочие сами провели собрание, переизбрали делегатов на конференцию и  бездействующий профком, председателем нового его состава стал слесарь- ремонтник А.Баутенко. Через некоторое время после того как, по его словам, на него было оказано давление, он порвал протокол собрания и принес извинения переизбранному составу профкома.

О давлении, оказанном управленцами на делегатов конференции и членов комбинатского профкома, говорили в тот день многие, ранее ходили слухи о том, что В.Юдин дал жесткую установку - чтобы начальники стали делегатами. Одновременно шел поиск компромата на А.Зиятова, в цехах появились незнакомые люди, которые агитировали против него, и «Сибирская панорама» привычно «поливала» председателя профкома грязью, обвиняя во всех смертных грехах.

С другой стороны Абузар Асхабетдинович не собирался сдаваться без боя, найдя, наконец, опору - непосредственно в цехах. В некоторых  подразделениях комбината были переизбраны делегаты на конференцию, и среди них стало больше рабочих, часть членов профкома в эти дни сплотилась вокруг председателя.

К началу же конференции страсти несколько поутихли и, надо полагать, потому, что стороны все же побоялись идти на открытый конфликт. Профком не внес в повестку дня вопрос о проведении забастовки, хотя имел на это право, так как все предварительные процедуры уже были к тому времени пройдены, и вопрос о недоверии президенту. Ожидалось, что управленческая сторона представит своего кандидата на должность председателя профкома, но этого тоже не произошло - член профкома, инженер А.Глубоковский (о нем, кстати, очень много было сказано добрых слов с обеих сторон) взял самоотвод.

По сути дела, конференции предстояло решить «проблему Зиятова» - способен он или нет далее возглавлять профорганизацию, а в качестве   альтернативы ему выступила также член профкома и одновременно  председатель цехкома ОТК Г.Яркова, представлявшая «партию радикалов» (вспомним Р.Бурханова).
Думается, в ходе прений Абузар Асхабетдинович услышал немало полезного для себя.

- Общение его с рабочими в цехах выражается в присутствии в качестве свадебного генерала на собраниях коллективов один раз в год, - говорил делегат от заводоуправления А.Рябов, - да в изучении их проблем через чтение протоколов собраний.

- Я считаю работу профкома неудовлетворительной в том, что он идет за рабочими, за движением снизу, - отмечал делегат Н.Кустов. - Он не  возглавляет, не организует наши действия.

- Не хватает характера, - констатировала Г.Яркова. - Почему в цехах стихийно проходят акции протеста? - Да потому что нет никакой координации. Тогда - что в них толку, денег все равно нет. А стихийность - это всегда беспорядок.

С этими претензиями действительно трудно не согласиться. Взять ситуацию на «Бутилкаучуке». Сам Зиятов признавал перед конференцией: «Там нет профсоюза ни формального, ни неформального». Такое положение существует, как я понял, уже достаточно давно, и председателя профкома это до сей поры не беспокоило. Представляется, что современный профлидер должен большую часть времени находиться среди рабочих, быть среди них своим, и только в этом случае он сможет рассчитывать на их полную поддержку, а значит, и на равных разговаривать с работодателем.

Как-то руководитель одного из предприятий, мне говорил: парткомов не стало, а профсоюзники рабочих боятся, и сегодня они брошены на произвол судьбы. Потому каждый уткнулся в свои проблемы и не может нормально разобраться в происходящем. И это действительно так. Образовавшийся после ухода компартии идеологический вакуум сегодня могут заполнить только профсоюзы, но они не умеют этого делать, во-первых, потому, что их лидеры все еще исповедуют номенклатурные принципы в своей работе, а во-вторых, потому, что не научились действовать в условиях многопартийности.

Не надо флагов, и не надо их бояться. Нужно просто объяснять рабочим те или иные шаги правительства, местных властей и администрации предприятия с точки зрения того, как они могут отразиться на их жизни и трудовой деятельности. И пусть это будут не политинформации, а  экономические обзоры и правовая учеба, и не на собраниях, а на профсоюзных пятиминутках.

Через такое общение укрепится связь рабочих с профкомами, а последние - что чрезвычайно важно - смогут правильно улавливать настроения в рабочей среде и вовремя «оформлять» их в профсоюзные действия. Это то, чего, думается, не хватало и А.Зиятову.

Конечно, его поведение в немалой степени было обусловлено позицией профкома.
- Не раз было, - говорила член профкома комбината К.Котлова, - когда Абузар Асхабетдинович предлагал создать забастовочный комитет и более активно действовать, но мы сами уходили от этого, говорили: давайте потерпим, будем вести переговоры.

Нам нужен не тот, кто нас поднимает грудью на пулемет, а человек юридически грамотный, который нас поведет и не допустит, чтобы мы были виноватыми.

- Человек понял, что ушло время делить пряники и квартиры, только начал действительно что-то делать для защиты прав рабочих, и тут же стал неугоден. Но другого лидера избирем, и будет то же самое, - считает А.Баутенко.

Вот эти два выступления и определили решение конференции. Не смотря на отчаянно боевое выступление Г.Ярковой, она набрала на сотню голосов меньше Зиятова.

Однако победа его на выборах не могла снять атмосферы конфликтности в профсоюзной организации комбината. Впрочем, ее характерные черты проявляются в той или иной мере в каждой крупной профорганизации. В кризисной ситуации всегда возникают группы радикально настроенных людей, и тех, кто проявляет лояльность по отношению к руководству (в первую очередь - управленцы), и председатель профкома должен уметь находить с ними компромиссы, чтобы сохранять единство профорганизации, иметь возможность управлять ею. Только в этом случае диалог с работодателем может быть полноправным.

Экономическая ситуация на комбинате не скоро придет в норму. Уход В.Юдина с поста президента (он остался председателем совета директоров) не снимает всех проблем, поэтому и профком комбината, и его лидера вряд ли ожидает спокойная жизнь. Но важно, чтобы они работали, а не формально функционировали.
 
Апрель,1998 год