Ноо. Дорога без конца. Глава 3

Странности

Дни, когда природа лишь просыпалась от зимнего сна, были наполнены ароматами и открытиями. Ещё бы, моя первая весна!

Да нет, я прекрасно помню, что родилась именно в это время года, но не забыла сказать, что появилась на свет в конце мая, по вашим человеческим названиям. Мы, кошки, живём в более упрощённом мире: у нас есть погода, времена года и нам этого вполне достаточно.

Так вот, вслед за багульником зацвёл саган-дайля. Не такое завораживающее зрелище, но запах мне тоже нравился, Шаман же эту травку как чай заваривал.
Мы, кошки, горячее в пищу не употребляем. Да и варёная трава нас не интересует, свежую пожёвываем иногда, в охотку; зимой обходимся без салатиков, переходя исключительно на мясоедство.

В нашей юрте было много разных сушёностей и не только растения, но ничего из того, что мне было бы полезно или вкусно. Я даже не задумывалась, как все эти запасы тут появляются, но зорко следила за тем, чтобы ими пользовалась только моя семья.

Да, вы не ослышались! Я всем сердцем полюбила дедушек, и эта связь была совсем иного рода, нежели порвавшаяся в Ночь Белого Волка. Намного позже я поняла: именно это и называется любовью! Быть рядом не из страха, долга или благодарности, но потому что с ним ты можешь быть собой.

Тем вечером я сильно устала и вместо того, чтобы приставать к Волку, сразу прилегла. Сквозь сон просачивались голоса старших:

— Ты ничего не забыл? — с лёгким оттенком тревоги спросил Волк.

— Нет, — прозвучало твёрдо, возможно даже слегка поспешно.

— Пора собирать…

— У нас всего достаточно, — Шаман не дал договорить и, заметив моё шевеление, нежно погладил там, где мои пушистые ушки соединяются с головой.

— Духи не спрашивают о наших желаниях, но не дают шанса не выполнить их волю, — грустно ответил Волк и лизнул мою спинку.

Мне запомнился тот разговор, и даже возникли какие-то вопросы, но на следующее утро всё было как обычно, и я совсем забыла их задать, ведь надо было заниматься ловлей мышей и познанием мира! Вряд ли открою вам тайну, если скажу, что охотников до второго и тех, кто делает вид, что им занимается, на планете в избытке, в первом же не все кошки такие проворные, как я. И тут сделать вид «знатока» или «умельца» не получится. Риторикой мышку не поймать.

В день летнего солнцестояния мы устроили праздник. Шаман нарядился в свои лучшие одежды, Волк с особой тщательностью вылизал себя. Я последовала примеру дедушек: раз уж в нашей семье такая традиция, значит это важно и для меня!

С самого утра на поляну перед нашим жилищем приходили, приползали, прилетали гости, каждый со своим гостинцем или болью. Шаман принимал, помогал, пел, играл на бубне. Волк ритуально пританцовывал. Я старалась перенять движения зверя и запомнить мелодии человека, абсолютно не спрашивая себя о том, зачем мне это нужно.

А когда село солнце, в ночном небе появились розовые облака. На тёмно-синем фоне они были такими же пушистыми, как снег и казались такими же ароматными, как багульник. Шаман и Волк сели ближе друг к другу, напротив меня, и запели самую красивую и грустную песню, какие я только слышала. В ней было всё: любовь и ненависть, подлость и благородство, радость и разочарование, горе и счастье, предательство и раскаяние. И всё это закончилось долгой и искренней благодарностью.

Я завороженно слушала, совсем забыв о нуждах своего тела. Шаман протянул ко мне руки, приглашая подойти к нему, но я не успела: Волк снова растёкся туманом, и мы оказались на облаке.

В третий раз я была в этом необыкновенном месте. И теперь на нежно-голубом небе мягко светило солнце. Под нами плыл Бэйхай во всём своём великолепии, за ним появились какие-то пустынные безлесые земли, потом высоченные горы, за ними болота и снова леса, какие-то бескрайние жёлтые поля и даже странные светящиеся изнутри скалы подозрительно одинаковых размеров. Я смотрела на всё это и не могла поверить: неужели мир такой огромный? Жизни не хватит, чтобы по нему прогуляться!
Раньше я думала, что здесь, на небе, никто из нас не может говорить.

Я поняла, что ошибалась, когда услышала Шамана:

— Шоно явился на наш праздник!

— Дедушка, и ты туда же? — я обиженно попыталась отвернуться, тут же приняв его слова на свой счёт и вспомнив праздник в деревне, где я родилась.

— Шоно показывает тебе твой Путь, Ноо. Хорошенько запомни его и не сворачивай, как бы сложно тебе ни было! — нежно промолвил мой дедушка.

— Мой Путь пролегает там, где мы живём. А моё предназначение — оберегать наш дом от вредителей, — упрямо топнула я правой лапкой, и она стала белой, будто носочек кто надел.

— Шоно — дух Небес — он не шутит, внученька, — почти шёпотом сказал Волк.

Шаман достал из кармана мою находку, о которой я давно успела забыть, и нечто берестяное, похожее на свисток:

— Ноо, сегодня капризы не просто бесполезны, они вредны. Тот, кто нашёл это зелье, должен его принять.

Он откупорил мою бутылочку, и я не смогла сопротивляться желанию выпить то, что в ней находилось. На вид это было обыкновенное молоко, но запах был неописуемо манящим и заставлял вылакать всё до последней капли.

— Вот и умничка, — погладил меня Шаман, незаметно надев на шею продолговатую вещицу, и в его голосе я прочитала грусть, — это твой онгон , малышка. Его не увидит никто, если ты не захочешь его показать.

Вместо того, чтобы задавать вопросы я самозабвенно вылизывала мордочку. А как же иначе? Я ведь чистоплотная девушка!

Теперь, по прошествии веков мне кажется, что, как только я начала это делать, прозвучал раскат грома. Одинокий и глухой, не вызвавший во мне страха.

— Нам пора, Эсэгэ , — Волк впервые назвал так Шамана, и я хотела узнать, что это значит, и почему это красивое слово не звучало раньше.

Но человеческий дедушка не дал:

— Ноо, детка, Духи выбрали тебя и они обязательно всё тебе расскажут, когда придёт время. Найди себе новый дом. Зима не шутит в наших краях…

С каждым новым словом оба моих дедушки уменьшались в размерах, будто отдаляясь от меня. Голос Шамана становился всё тише. Свет замигал, как это бывает, когда сидишь под деревом, и ветер колышет листву, то давая солнечному лучу заглянуть в самый низ, то застилая ему обзор ветвями. Удивившись, я посмотрела наверх и поняла, что это множество небольших облаков бежит через солнце, то закрывая его от нас, то вновь открывая.

А когда я перевела взгляд на дедушек, то увидела, как они, обнявшись идут по радуге, не оглядываясь, напевая ту самую песню, что звучала сегодня перед полётом. Я поднялась бежать за ними, встала на лапки и… провалилась в юрту.

В то летнее утро шёл дождь. Огонь горел в центре нашего дома, тихо потрескивая. Я потянулась ото сна и, не открывая глаз, повела носиком, чтобы понять, оставили ли мне дедушки перед уходом на охоту молочка. Но запах мыши отвлёк меня, и я помчалась за ней:

— Никто здесь не имеет права жить! Никто, кроме нас! — прорычала я, чтобы неповадно было другим, держа нарушительницу в зубах.

Изменение в цвете шерсти моей правой лапки я заметила лишь, когда поела и начала умываться. И тут же меня накрыло Песней. Только теперь она вызывала не интерес, а что-то необъяснимо болючее. Такое колюще-режущее, что хотелось, не будучи волком, выть на Луну.

Конечно, случись всё это со мной хотя бы через годик-другой, я бы совсем иначе себя вела…

Впрочем, это вы, люди всегда так о себе думаете. Но правда в том, что всё случается вовремя! Не поздно, и не рано! Аккурат тогда, когда нужно.

Шли дни. Я не хотела верить. Старалась как можно реже смотреть на свою правую лапку, даже вылизывала её с закрытыми глазами.

Я ждала.

Он ведь Шаман! Эсэгэ!

Он не может уйти!

Только не так!

Он обязательно вернётся!

Огонь давно погас.

Осень полным ходом хозяйничала в лесу. Звери активно готовились к холодам и все до единого твердили мне без устали.

— Уходи в деревню! — сквозь хруст орешка говорила подруга – белка.

— Ты не сможешь перезимовать одна! — увещевал одноглазый заяц.

А я упрямо отвечала:

— Они придут! Я не одна! Они всегда приходят! Вы их просто не знаете!

— Ушедшие по Радуге не возвращаются! — печально прокаркала ворона, остальные согласно закивали.

— Откуда вам знать?

— Такого ещё ни с кем не случалось! — сквозь сон пробормотал сурок в чёрной шапочке.

— А кто-нибудь из вас умеет кататься на облаках?

— Нет, — разными голосами почти в унисон ответили мои советчики.

— Во-о-о-от! А они умеют! И я вместе с ними умею! Они просто ушли на охоту, как зимой!

Случалось такое раньше: уходили на несколько дней. Огонь в юрте горел, а дедушек не было. Молочка мне хватало не на всё время, но они всегда возвращались! И всегда с гостинцами.

Первый раз они принесли мне голову какой-то птицы, и я даже фыркнула, обидевшись:

— Что это? Фу-у…

— Мы делимся с тобой, Ноо, своей удачей! — сказал тогда Шаман.

Волк подмигнул:

— Потому что ты, Ноо — часть нас.

Разве они могли уйти без меня?

Как можно уйти, оставив часть себя?

Зимой я перестала выходить на улицу и вылезала из-под одеяла только для того, чтобы поймать себе еду. Я уже не так сильно старалась следить за человеческими припасами, охраняя их от грызунов. Я даже перестала следить за чистотой жилища, устроив туалет рядом с выходом.

Что-то внутри меня сломалось.

Что-то внутри меня прорастало.

В юрте было, конечно, гораздо теплее, чем на улице, но совсем не так тепло, как с дедушками. Мне было очень плохо, и уличный мороз будто соединялся с моим внутренним холодом, кусая не только снаружи, но и внутри.

В феврале, пользуясь вашей человеческой терминологией, стало совсем невыносимо. Везде. И я расплакалась, совсем как люди. В тот момент запел подаренный Шаманом амулет, а вслед за песней спустился туман, окутавший меня таким родным и вожделенным теплом.

Это были Волк и Шаман:

— Ноо, малышка! Почему ты нас не послушалась?

— Волк! Эсэгэ! Я вас ждала! Я так старалась! Дедушки!

— Ноо, детка, Духи выбрали тебя и они обязательно всё тебе расскажут, когда придёт время. Найди себе новый дом. Зима не шутит в наших краях…

Я побежала к Шаману, чтобы не дать ему шанса уйти без меня, но облако стало каким-то вязким, оно мешало двигаться. Тогда я закричала им изо всех сил «Де-е-ду-у-шки-и-и-и», но мой хриплый голос утонул в тишине и величии радуги.

Меня коснулось что-то тёплое, но точно не мышь! Оно сняло меня с облака, и я проснулась в руках человека. Абсолютно не понимая, что происходит, я попыталась вырваться. Людей здесь никогда раньше не бывало, только мы трое!

Обычно я не подпускаю к себе чужаков и с удовольствием расцарапала бы этого незнакомца, но мужчина пах дедушкиным чаем и добротой. Он пришёл спасти меня. Или просто погреться?

Посередине юрты весело трещал огонь. Было тепло. Стоило бы порадоваться, но осознание утраты сжимало всё моё тело, заставляя дрожать и безразлично принимать ухаживания незнакомца.

Дедушки сдержали слово.

Дедушки показали мне Духов.

Жаль, что, прося это, я не понимала, какой ценой моё желание будет исполнено.

  Онгон – оберег, амулет. Шаманы изготавливали из бересты вместилища для духов-покровителей

  Эсэге – отец (с бурятского)

  Черношапочный сурок, занесён в Красную книгу