Инспектор и букет хризантем. Глава 3

                3      

- Снимай мундир, Вотрен, я хоть кровь тебе остановлю, – дружелюбно попросил полицейский, и жандарм покорно выполнил его распоряжение.   

   Взяв мундир в руки, Жерар неожиданно стал его обнюхивать, как будто жандарм успел собрать на себя все, растущие здесь, ягоды, но потом беззлобно рассмеялся.

- Слива или барбарис? – попробовал угадать жандарм.

- Не угадал, - ответил полицейский и сразу стал серьезным, как будто что-то вспомнил, а потом задумчиво произнес – гуано.

- Что значит, гуано? - не понял Вотрен, по крайней мере, он такой ягоды прежде не знал, а потом сообразил, что тот имеет в виду птичий помет.
               
  Жерар вдруг вспомнил слова Оланжа, что в полночь увидел, как над домом Лямоша взлетел белый аист, и подумал, что это может оказаться не пустой фантазией орнитолога. Он тут же поделился своими мыслями с жандармом, как будто тот хорошо в этом разбирался. Но Вотрен сразу вспомнил, что у соседа поселилась в саду цапля, которая очень любила питаться фруктами и ягодами.

- А тут смотри, сколько ягод, хватит на целую семью аистов, - со знанием дела добавил он.

- А ну-ка, повернись ко мне спиной, – попросил Жерар, и внимательно осмотрел жандарма, как доктор на приеме, а потом равнодушно бросил, – нет у тебя на спине никаких следов крови.

   Вотрен был рад, что его новенький мундир не пострадал от коварного барбариса, а что касается гуано, то жена все почистит, и он будет, как новенький. С чистой совестью он, наконец, выбрался из зарослей, но его место сразу занял Жерар, словно место, которое облюбовал себе аист, было очень важным для следствия.

   Жандарм начал ему рассказывать, что если бы он был убийцей, то лучшего места для засады просто не найти: ни тебе видеокамер, забор здесь низкий и нет никаких металлических штырей. Дождался хозяина, застрелил и перемахнул обратно, а там вдоль реки никто тебя не увидит, тем более, темной ночью. Только Жерар его почти не слушал, а внимательно рассматривал ветви кустарников, которые так недружелюбно обошлись с жандармом. Затем он повернулся к Вотрену и задумчиво произнес:

- А все-таки кровь на колючках осталась.

- Но, ты, же говорил, что следов крови у меня на спине нет, – обиженно произнес жандарм, словно разговаривал с настоящим доктором.

- Твоей – нет, а вот, чья-та определенно осталась, – сообщил Жерар, и достал из кармана свой смартфон.

   Изабель появилась на месте преступления так быстро, как будто чувствовала свою вину за то, что пропустила это место раньше и осторожно собрала в пробирку то, что удалось обнаружить Жерару.

- Определенно, это - человеческая кровь, – сообщила девушка, - но более полную информацию сообщу уже после лабораторного исследования.

- Значит, у забора, выходящего к реке, на колючках кустарника обнаружена человеческая кровь, – заключил Жюве, когда Жерар доложил ему о ценной находке.

- Изабель определила это сразу, - подтвердил выводы инспектора Жерар, - но окончательное заключение обещала сообщить позднее.

- Понятно, - с удовлетворением произнес инспектор и уточнил, - Вотрен помог?

- Вотрен, – подтвердил Жерар, хотя все обстояло не совсем так. – Мы с ним еще раз внимательно все хорошенько там осмотрим.

- Уже поздно и темно, расходитесь-ка по домам, - распорядился Жюве, а осмотрите уже завтра. Посмотрим, что нам еще скажет Изабель.

  Было уже поздно, когда Жюве постучался в кабинет Изабель. Девушка оторвала свои уставшие глаза от микроскопа и виновато произнесла:

- Извините, инспектор, что сразу не обнаружила следы крови.

- Ерунда, хорошо, что Вотрен полез туда, рискуя собственным здоровьем, – с улыбкой произнес инспектор.

- Это – определенно не кровь Вотрена, хотя группа крови та же самая, – сразу доложила девушка. – Следы крови довольно свежие, им не больше 48 часов. Кроме того, на заборе удалось обнаружить неясные отпечатки пальцев, которые, к сожалению, не поддаются идентификации. Возможно, именно в этом месте неизвестный проник в сад Лямоша, но пока – это только предположение. В базе данных нашего полицейского управления их нет, но я сделала запросы во все полицейские лаборатории судебной экспертизы, и вот, жду ответа.

- Долго же придется ждать, – усмехнулся Жюве, - но одно радует: теперь нашего Вотрена можно смело исключить из числа подозреваемых.

   Оставшись один в своем кабинете, инспектор не спешил домой, хотя жена уже несколько раз ему звонила, и интересовалась, когда его ждать к ужину. Ему чертовски хотелось, есть, но он все пытался привести в порядок свои мысли после первого дня расследования убийства бывшего полицейского. До того, как Жерар с Вотреном обнаружили свежие следы крови на колючках барбариса, все было куда печальнее и было совсем непонятно, как именно убили Лямоша. Теперь появилась хоть какая-то информация, что в саду кто-то побывал, и именно этот “кто-то” и мог совершить роковой выстрел. А еще - белый аист.

    Окажись на месте Жерара, инспектор бы тоже не придал значения рассказу месье Оланжа о взлетевшей в полночь над садом бывшего полицейского птице. Но теперь, после того как там были обнаружены следы птичьего помета, многое открылось с другой стороны. В то, что птица гнездилась в саду Лямоша, Жюве поверил сразу, поскольку неоднократно слышал рассказы старожилов, как аисты вьют гнезда на кипарисах и других деревьях. Да и река находится совсем рядом, так что, кроме традиционной рыбы и лягушек, птицам, приносящих в дома детей, можно полакомиться еще и кузнечиками или жуками, а то и ягодами с фруктами в качестве птичьего десерта.

  Вечерние раздумья инспектора вызвала причина, по которой птица поднялась ночью в воздух. Вначале инспектор вспомнил о звоне церковного колокола в полночь, который мог разбудить птицу и согнать ее с насиженного места, но отсюда до церкви было слишком далеко. Признаться, Жюве сначала рассматривал такую версию, что звук выстрела никто не слышал именно по этой причине. А что, если аиста (поверим профессиональному орнитологу) спугнул как раз этот неизвестный, который проник в сад Лямоша, чтобы поквитаться с бывшим полицейским. Что это – месть, инспектор был теперь уверен, а что ему еще оставалось думать?

   Инспектор вышел из здания полицейского участка, когда теплый вечер уже опустился на город, но, несмотря на заверение Лизетт, что он скоро будет дома, неожиданно свернул в сторону реки. Оттуда доносился тихий плеск волн, и сверкали огоньки каких-то лодок и катеров, спешащих по своим делам. Интересно, жизнь на реке еще продолжается, и когда здесь день заканчивается, как вчера, или просто ночь была какая-то особенная?

   Жюве перевел взгляд на ту сторону улицы, где понемногу зажигался свет в домах. Дом месье Лямоша был погружен в темноту, и он не сразу его нашел, перепутав с жилищем Ворбона, в котором горел свет почти во всех окнах. В последнее время в этих местах инспектор бывал нечасто и только сейчас стал вспоминать прежних жильцов, которых раньше хорошо знал, а про новых даже не догадывался. Взять того же Ворбона: что его сюда принесло после стольких лет военной службы. Ах, да, авария вертолета, и он стал никому не нужен: ни семьи, ни детей, вот и приходится везде зажигать свет, пытаясь скрасить свое одиночество. Впрочем, бедный человек, который оказался в таком печальном положении. Меня, хоть дома ждет любимая жена, к которой я спешу по вечерам с работы, которую очень люблю.

- Ну, Жюве, долго тебя еще ждать, – напомнила о себе Лизетт пронзительным звонком, - ты же обещал.

- Скоро буду, – пообещал Жюве, - просто решил пройтись мимо того места, где произошло убийство.

- Я в курсе, Жюве, - успокоила его жена, - весь город про это говорит. Этот месье Лямош собрался остаток своей жизни прожить в раю прямо на берегу реки, а оказывается и в Раю люди умирают.

   Жюве напоследок бросил тоскливый взгляд на дом, в котором он еще с утра побывал на месте преступления, насчет которого у него не было ни одной внятной версии кроме мести. Интересно, вот если тебя, Жюве, убьют, то, какие версии будет рассматривать следствие: тоже - месть, ведь ты – также полицейский и многих негодяев посадил за решетку? От дурацких мыслей живой инспектор даже сплюнул, глядя на дом Лямоша, и в этот момент там зажегся свет, словно кто соглашался с ним или, наоборот, таким образом, выражал свое несогласие. Но свет в дом е зажегся, и Жюве даже пытался определить место, где это произошло: да, похоже на кабинет убитого, в котором о его прошлой жизни он так ничего и не нашел.
 
   Инспектор задумчиво смотрел на злополучный дом, пока свет в кабинете не погас, также внезапно, как и зажегся, и он уже не знал, действительно там кто-то есть, или это все ему показалось на голодный желудок.