Стражи Города порока. Глава 2

Глава 2. Курс молодого бойца. Начало.

Маша некоторое время смотрела на закрывшуюся за покинувшими комнату дверь, словно ожидая возвращения коллег, а на самом деле собираясь с мыслями, которые, когда она осталась наедине с хмурым капитаном, начали порхать, словно сумасшедшие бабочки. Капитан не был красив. Капитан был мужественным, безусловно честным, порядочным и отважным – в Машиных глазах и в коротких заметках криминальной хроники на портале городских новостей. А все остальное – сплетни и слухи, Маша им и вовсе не верит.

И вот сейчас он стоял напротив нее, и она, смотря на него снизу вверх глазами цвета неспелого крыжовника, заливаясь краской и запинаясь от смущения, пыталась как можно короче изложить суть своего решения связать жизнь с оперативной работой.

- Понимаете, у меня отец пропал, то есть исчез. Так все хорошо было, он работал, сестренка родилась как раз, нас четверо, и все хорошо, мы богатыми не были, то есть из-за денег убить его не могли, он ушел на работу, он в Город ездил каждый день, далеко конечно, но в поселке нашем работы и нету совсем, а он не пьет, и вот он ушел и не вернулся, и на работе не был, а когда мама заявление написала, ну, о пропаже, так его принимать не хотели, и грубые, мама плакала, и мы тоже, но так ведь нельзя, и к нам потом приходил, и еще один, я слышала, они такое говорили, что от такой жизни и сами бы сбежали, но ведь разве так можно? Я решила, что вырасту и найду его, ну то есть это сначала просто фантазии, а потом поняла, что ведь правда, и вообще, помогать вот так вот когда все растерялись, и не знают, как дальше, а ты знаешь…

Маша перевела дыхание, торопясь высказать наболевшее, щеки ее горели.

- Еще нас обокрали потом, уже мама работала, мы на стиральную машину копили, и просто вот так бессовестно, и конечно никого не нашли, да даже и искать не стали, просто не захотели, понимаете, ну что им эта стиралка! А потом…потом…

Мария Ивановна отвела взгляд и явно засомневалась. Пальцы ее нервно стиснули подол юбки, губы задрожали. 

"Боги, за что вы наказываете меня? Яду мне, яду". - Прозвучало в голове Медведя. Надо сказать, что начитанный Котельников любил отечественную и мировую классику и к месту и не к месту мог ввернуть цитату.
- Цыц, - сердито, но не зло сказал Медведь, - а потом ты решила, что хватит терпеть воров и убийц, и надо взять в свои белоснежные рученьки карающий меч правосудия. - Он кивнул на пухлые ручки Маши, которые и правда были, конечно, белые, до того, как она стала работать поломойкой. - Милейшая Марья Ивановна! – Котельников посмотрел в глаза смущенной девушки с какой-то звериной тоской. - Наша работа - это не Эркюль Пуаро и не Шерлок Холмс. Не сериальчик про крутых полицейских. Это грязь, это дерьмо, это кровь, это рутина и скука. Это заявления, протоколы, отчеты. Это придурки-свидетели и стукачи: наркоманы и шлюхи. А также анализы кала и спермы для судмедэксперта. Маленькая… - Голос даже как будто ласковый, а Маша вспыхнула, как от пощечины. - … ну зачем это тебе? Иди-ка ты домой, отдохни как следует, встреть хорошего надежного мужчину, роди ему детей, заведете кота и будете смотреть телевизор вечерами. А сюда...не надо тебе. Ну или на крайний случай, давай я позвоню Светлане Ильиничне в малолетку (так называют на сленге подразделение по делам несовершеннолетних), будешь несмышленышей вразумлять. Мне... - Он недоговорил, зазвонил телефон на столе. Дежурный.

- Внимательно! - пробасил Медведь в трубку. Маша заметила, что от былой развязности не осталось и следа - он весь собрался, приготовился слушать и впитывать информацию, Маша и сама напряглась тут же. - Ага. Где? Понял. Кто нашел? Ясно. Дядя Боря там? Все, сейчас. - Он положил трубку и снова внимательно оглядел Машу.

- Собирайся, Воробьева. Покажу чего интересное.

Работа в поле - это первая и главная проверка. Стажеры, а особенно стажерки не всегда ее проходили и дрожащей рукой писали рапорт о переводе в другое подразделение.

Подхватила Маша свою потертую сумочку, позабыв обо всем на свете. Шумно топая по чистому истертому линолеума коридора за оказавшимся стремительным капитаном, и поверить не могла в такую удачу – сразу в дело, сразу что-то случилось! Только ведь это же плохо, когда что-то случилось…ну то есть для, конечно, хорошо, а вообще плохо.

- Гончар! - Гаркнул Медведь, пробегая мимо курилки. - Хорош никотин сосать, поехали, у нас мокруха. Вовчик - за главного, сидишь на телефоне. Быстро, быстро!

Маша успела еще порадоваться, что на телефоне не оставили ее. Она обязательно должна показать себя сегодня. Капитал непременно убедится, что она компетентная, способная, может, даже талантливая. У нее все получится!

Вслед стремительной троице, иронично приподняв бровь, смотрела Эвелина Андреевна.

***

Щелчок - писк. Машина снята с сигнализации. Медведь водил красивый, пусть и устаревший автомобиль марки БМВ. УСБ уже интересовалось происхождением этой тачки, но Медведь был чист со всеми сторон - не прикопаться. Казалось, что эта винтажная машина - подарок небес.

Маша вздохнула. Неужели зарплата капитана позволяет содержать подобную машинку? Ну ладно Эвелина Романовна. У той папа может весь этот Город скупить, с генеральской то зарплатой и прочими…возможностями, да в Москве…ну хорошо, не Город, так район.

Дмитрий сел на водительское место, Гончар рядом, ну а Маша устроилась на заднем сиденье, отбросив свои так некстати проснувшиеся сомнения. Он просто консультирует по правовым вопросам…ну…кого-нибудь!

— Стажёр Воробьёва, какое главное оружие оперативника уголовного розыска?

— Пистолет Макарова! - Бодро ответила девушка.

— Ответ неправильный. — Капитан порылся в бардачке и вручил растерявшейся Маше видавшую виды ручку и потертый блокнот. - Держи. Будешь учиться писать без ошибок.

Гончар неприлично заржал.

— Голос прорезался, Паша? — ласково спросил Медведь, выруливая с парковки РОВД на узкую центральную улочку. — Опытный опер лейтенант полиции Паша Гончар — ты себя на её месте вспомни, дурак. Как ты протоколы по шесть раз переписывал. "Головная коробка". "Мочевидный отросток". Срам, хуже школьника.

Пашка пристыженно замолк и надулся. Маша невольно хихикнула и зажала рот ладошкой. Павла она сразу начала побаиваться, а он, оказывается, вон какой забавный!

— Посмеялись и будя. — Вдруг нахмурился Котельников, сворачивая в один из самых обыкновенных дворов ничем не примечательного спального района. Дорога в ухабах, заросший лопухами двор, покосившийся турник, пара скрипучих качелей. Кажется, программа обновления детских площадок сюда еще не добралась. Серые кирпичные девятиэтажки, перед балконами первых этажей неприхотливые цветы, заботливо прополотые местными энтузиастками. Что капитан сказал – мокруха? Тут? 

Во дворе стояла патрульная милицейская машина и белая буханка с красной полосой - скорая. Молодые патрульные суетились у небольшого овражка, обрамленного деревьями. Рядом курил пожилой абсолютно лысый мужчина с крючковатым носом в белом халате. Медведь, хлопнув дверью автомобиля, решительно отправился к нему.

Гончар неторопливо вылез, закурил, оглядывая двор и кивая патрульным. Про Машу словно забыли. Некоторое время поколебавшись, она вылезла из машины, потопталась с блокнотом в руках. Патрульные на нее смотрели с любопытством – Маша смутилась своего подчеркнуто официального наряда. Лучше бы джинсы надела!

— Привет, дядя Боря, — кивнул старику капитан. — Вещай.

— Привет, Медвед. — Мелко и дробно рассмеялся дедок — Знаю, знаю. Все уже знают. Молодёжь тебе навязали. — Старик внезапно тепло улыбнулся Маше, будто дедушка внучке. — А это и хорошо! Может совестливее будете. Не побухаете лишний раз, да и лексикон будете фильтровать. — Но увидев каменное лицо Медведя, засмеялся снова. — Всё, всё, молчу. Загрызешь. Теперь к делу. Идите посмотреть.
Медведь сделал знак рукой и Маша, сразу почувствовав к лысому старичку симпатию, с Пашей пошли за ним. В овраге лежала девушка. На вид чуть моложе Маши Воробьёвой. Блондинка. Голубые, уже подернутые пеленой смерти глаза словно в ужасе смотрели в июльское небо. Она была одета в лёгкое летнее платье и колготки телесного цвета. На ногах туфли-лодочки. Её горло было перерезано, от уха до уха. Зияла страшная резаная рана.

Паша побледнел. Это, конечно, не первый его труп. Но ему сейчас тоже было не по себе. Маша почувствовала, как холодеют пальцы и как тот бутерброд, что она съела на завтрак, подступил к горлу, грозя конфузом. Маша судорожно сглотнула, борясь с приступом тошноты… 

— Маша, познакомься. Это Борис Михайлович Гольцман. Повелитель царства мёртвых. Сейчас ты возьмёшь ручку, блокнот, и коротенечко запишешь всё, что он скажет. – Капитан Колесников словно не замечал ее состояния. Маша крепко сжала ручку, так, что побелели пальцы. Она справится.

— Вейзмир, повелитель, — пробормотал дядя Боря. — платили бы ещё по-царски. Ладно, это лирика. Смерть наступила около 10 часов назад, это около полуночи.  – Маша торопливо застрочила в блокноте, стремясь не пропустить ни одного слова. На мертвую девушку, лежащую у них под ногами, словно…словно всякий мусор, нашедший свое последнее пристанище в овраге…она старательно не смотрела. - Горло резали с нажимом под углом, то есть убийца прилагал усилие, это не одним ударом сделали. Колготки разорваны в промежности. А белья под ними не было. Синяки на бёдрах. Следы высохшей спермы. — Голос эксперта будничный, не выражает эмоций. — Это всё, что я могу тебе сказать, капитан.

— Её насиловали ночью в тишине, вокруг есть дома, а никто не отреагировал и не вызвал ментов?

— Ну дорогой, — развёл руками судмедэксперт. — Ты детектив, а не я. Я тебе только по трупу сводку дал. Эй! — Закричал он экипажу "Скорой". — Можно забирать!

Труп девушки положили на носилки, накрыли простыней и унесли в машину.

Маша смотрела за будничной, равнодушной работой санитаров и в ней, вместе с тошнотой, росло возмущение. Почему они о ней, об этой несчастной девушке, говорят, как о вещи, и так же обращаются!?

Дмитрий жестом подозвал одного из патрульных.