Восьмиглавый Робертино, или

  Самая громкая тишина интернета.


В виртуальном переулке большого литературного сайта у автора Т. был свой уютный домик — страница, где пахло историей, стихами и архивными тайнами. И был у этого домика постоянный страж. Он не стучал в двери и не оставлял записок на крыльце. Он просто приходил, садился на невидимую скамеечку и читал.

Автор знала его под многими именами: то он казался загадочным Робертино, то примерял строгую фамилию Левашов, словно меняя маски в венецианском театре. Восемь раз он менял свой цифровой паспорт, восемь раз возрождался из пепла сетевого небытия, но неизменно возвращался на один и тот же адрес.

Зачем? Это была великая тайна. Он не спорил, не хвалил, не ставил лайков. Он был идеальным, чистым Читателем. Из тех, кто в прошлых веках простаивал под окнами театров в надежде просто увидеть тень любимой актрисы на занавеске.

Когда автор выкладывала новую главу о далекой Ниновке или делилась хлесткой сказкой своего друга Николая, виртуальный счетчик тихонько щелкал: «Один просмотр. Два... Пять...». Это Левашов перечитывал строки, бережно перекатывая слова в мыслях, словно морские камешки. Век интернета приучил всех шуметь, кричать и спорить в комментариях. А Левашов хранил тишину. Самую красноречивую тишину на всем сайте, которая говорила автору громче любых аплодисментов: «Пиши, я здесь. Я всё прочитал».

И со временем автор привыкла к этому молчаливому спутнику своего творчества. Его невидимые визиты больше не удивляли, а вызывали лишь мягкую, добрую улыбку. Ведь писатели и их читатели — натуры очень тонкие, у каждого свой способ выражать преданность. Кто-то осыпает громкими комплиментами, а кто-то просто тихонько сидит рядышком в виртуальной тишине.

Включая по вечерам компьютер и видя знакомый след на странице, автор мысленно посылала своему самому верному гостю искренние пожелания добра и здоровья. Пусть у него всё будет хорошо в его Ярославле. А новые главы обязательно будут написаны — ведь пока на свете есть те, кто читает их взахлёб (пусть даже совершенно молча), писательское перо никогда не опустится.