Ядерная катаракта

сборник рассказов Репатрианты


Посвящается замечательным врачам-офтальмологам:  А.И. Олейник и С.А. Югай



Набережная пестрела кричащими купальниками и дурным вкусом. В те годы состоятельные туристы и высокая мода еще не добрались до заштатного городка на берегу Красного моря. Но и тогда Эйлат славился tax free и правом граждан ночевать на улице.
На скамейке сидели два пожилых мужчины титульной нации, в принадлежности к которой сомневались лишь бездомные кошары, ссылаясь на ленивое «брысь» да еще и с типично московским акцентом. Первый – что ближе к замусоренной урне – высоко задрав голову и прикрыв глаза, ловил всхлипы уходящего солнца; второй внимательно оглядывал прохожих, фыркал в раздражении, разводил руками – мол, что ж поделать, но и случалось плотоядно кривил под щеткою седых усов губы – вот. В особо редких случаях он цокал языком и толкал приятеля в бок.

-  В прошлый раз погранцы аэропорта Бен-Гурион не хотели меня пропускать. Пришлось звать начальника смены.

-  Ничего удивительного, - Зяма завернул в несвежий носовой платок последний лучик, -  Все едут лечиться в Израиль, а ты наоборот. Да еще и с действующей страховкой. Хорошо не арестовали. Я бы тебя в дурку поместил. С учетом полиса – бесплатно.

-  Нет, ты только посмотри! – Йосич в возмущении аж подскочил, - Господь дал бабе такие ноги, а она шаркает, будто прет из столовки мешок украденной муки. Возмутительно! Видишь ли, тогда я ненароком – в очередной раз – сломал лодыжку. Она у меня… ну очень чувствительна к женским капризам: чуть что – сразу в запой. Прикинь, ночь за полночь, подъезжаю на каталке в свежайшем гипсовым сапожке к ресепшен и прошу заказать такси. В ответ: «А почему вы вернулись в одной кроссовке?» Зяма, моя вера в израильское здравоохранение дала первую трещину. Дальше – больше. Знакомый регулярно возит в госпиталь к ортопеду. Тот молчит. Я, как чувак типа воспитанный, – тоже. Прошел месяц. Не сдержался. Спрашиваю эскулапа, мол, как мои дела? Тот буквально офонарел, сбегал за коллегой и тычет в меня пальцем. Чего-то на иврите обсуждают. Спрашиваю приятеля, что за шухер. Боря шепчет: «Во-первых, здесь несчастные случаи болезнью не считаются, во-вторых, сам виноват – ты поверг его в шок. Рассуди: прежде исправно молчащая похмельная морда вдруг заговорила на английском с чистейшим британским RP. Они такой прононс только у дикторов BBC и слышали. Щас ШАБАК* вызовут. А у меня щи на плите варятся. Будешь должен».         

-  И? – Зяма показал кошаре фигу. Потом для убедительности еще и удостоверение репатрианта.

-  Ортопед – душа человек – доносить не стал. Протер дорогие очки и говорит: «Современной науке известно три варианта развития вашего перелома: не срастется, срастется криво и срастется хорошо».  Зяма! Я тебя спрашиваю, надо семь лет учиться, чтобы обогатиться подобными знаниями?

-  Щи выкипели? – практицизм приятеля не знал границ.

-  Стали вчерашними, - Йосич зацепился взглядом за молодуху с пятью детьми, - И когда они все успевают? 

-  Это бебиситтер оптовик. 50 шекелей в час за голову. Не кипишись – мы ей не пара. Разве что в туалет отвести. На обратно – денег не хватит. Кстати, как твой глаз? Не зря в Москву летал?

-  Превосходно! Врачи - не только профессионалы, но и милейшие люди. Удалили катаракту сначала на левом, чтобы в амуре не заблудиться, а потом – когда остепенюсь – обещали и на правом секвестр сотворить. 

-  Надеюсь, свой старый зрачок в трейд-ин сдал?

-  Не взяли. Сказали, сильно потаскан. Не всякий новый владелец сдюжит.

-  Один так один. Хушь и левый, - Зяма приподнялся. Закат, словно пьяный муж, завалился за горизонт, -  Побочка есть?

-  Куда ж без неё, - Йосич вновь прищурился, - Нынче мне глянутся женщины через раз.



*ШАБАК (также известен как Шин-Бет) — это Общая служба безопасности Израиля, отвечающая за внутреннюю безопасность и контрразведку. Она входит в тройку главных разведывательных служб страны наряду с «Моссадом» и военной разведкой «АМАН». [1]