Глава 4. Новое знакомство

       Шла первая неделя мая.  Зацвели несколько  оставшихся в саду за домом  черешен, и, самое главное,  не обгорелая  часть яблони над столом.  Ее в честь рождения внука посадил дед. Засаженная картошкой половина огорода темнела черноземом.   
       На вторую мать  разбивала грядки под огурцы с луком, капусту и помидоры. Сын  стеклил окна дома. Там поменяли обои.
       Закончив,  прихватил  два пустых мешка и совковую лопату, выехал за ворота. Несколько дней назад, проезжая мимо развалин  железнодорожного вокзала, заметил  у рельсовых путей   гору песка. Решил привезти для ремонта кухни.
       Нагрузив мешки, с кряхтением загрузил в багажник, туда же лопату. Развернувшись, тронулся обратно. Минуя длинный ряд  остатков многоэтажек, увидел у одной  бежевую «пятерку»,  рядом с ней  двое били одного.
Тот активно сопротивлялся, но силы были явно не равны.
       Виктор подвернув туда, остановился и, выскочил из кабины, - отставить!
       - Да  пошел ты!- обернулся один, и тут же покатился на землю,  получив в ухо. Второго    саданул  берцем в пах.
       - У-у! - взвыл тот, зажавшись, и рухнул на колени.
       Перевел глаза на  третьего. Это был невысокий  парень,  примерно его лет. С фингалом под глазом и рыжим чубом.
       - Чего дрались?
       -  Мародерили, по брошенным квартирам. Вон видишь? - кивнул на «пятерку».
На ее крыше к багажнику были привязаны шнуром холодильник и свернутый в рулон ковер.
       - Расстрелять бы вас гады, - обернулся назад Виктор. - А ну вставайте!
       Первый, рослый лоб лет за тридцать, поднялся, держась за ухо, а  его напарник, моложе, просипел, - ты мне яйца, отбил. Не могу.
       - Почему не в армии?   
       - У меня плоскостопие, - отвел глаза  старший.
       - А я туберкулезник, -  загнусавил молодой.
       - Валите отсюда, - обвел  обоих жестким взглядом.-  Еще раз увижу, мало не покажется.
       Старший быстро сел в кабину, подельник  заковылял следом.  «Пятерка»,  взвыв двигателем, развернулась, и запылила по дороге.
       - Лихо ты с ними, - улыбнулся парень. - Военный?
       - Был. Комиссовали по  ранению, вернулся в родные места.
       - Попаснянин?
       - Да.
       - Я тоже. Давай знакомиться. Иван.
       - Виктор, - тряхнули друг другу  руки.
       - Если не секрет, где   воевал?
       - В батальоне «Сомали», взводным.
       - Геройский батальон. Уважаю. Я тоже воевал.
       - И где?
       - Сначала в Первомайске в казачьем полку  Дремова, а с началом СВО  в российской армии. Механик-водитель  танка. Год назад  моя  шестьдесят четверка подорвалась на  фугасе при освобождении  Новоселовки.  Попал в госпиталь, там вырезали метр кишок. Ну а потом  уволили по инвалидности в запас.  Имею «Отвагу» и две ополченские медали.
       - Давно здесь?
       - С прошлой осени. Вернулся, ни дома, ни родителей. Мы жили в  девятиэтажке рядом с ВРЗ*. Сложилась от взрыва  фугаски до фундамента. Все, кто там были, остались под завалом. И мои тоже.
       - Откуда знаешь?
       - Встретил в Первомайске соседа из нашего подъезда. Ходил за водой, тем и спасся. Тут во многих домах под обломками тела. Это сейчас  нету запаха, а когда приехал, чувствовался.
       - Да, дела, - нахмурился Виктор. - И где теперь живешь?
       - У озера за городским парком. Там брошенный частный дом.     Кстати, а ты где обитаешь?
       - На  Вишневой, в доме родителей. Он, считай, один уцелел.
       - Живы?
       -  Маму недавно нашел и привез из Брянки. А отец там умер. Немного помолчали.
       -  Слушай, - взглянул  на Виктора  Иван. - А давай заедем ко мне? Выпьем за знакомство. 
       -  Можно, - взглянул на часы. 
       Сели в кабину, внедорожник отъехал от дома.
       - Твой? - спросил Иван.
       - Мой. Купил  на боевые.
       - Я тоже, когда вернулся, взял   в  Луганске   «Урал» с коляской.
       - А чего не на нем?
       -  Карбюратор барахлит. Надо отрегулировать.
       Миновав центральную  часть города, направились к северной окраине, миновав стороной  по грунтовке  остатки парка. 
       За ним  открылось    довольно  большое озеро,  поросшее  вокруг деревьями и  с песчаным пляжем.  В детстве Виктор  не раз ходил сюда купаться и драть раков  с другими пацанами. На дне   били ключи, вода   проточная, в дальнем, конце, в балку,  выбегал ручей.
       Метрах в ста от  берега, куда выехали, на поляне стоял дом. Шлакоблочный, с высокой двухскатной крышей, сбоку  пристройка. Внедорожник остановился  у него, вышли из кабины.
       - Тут вроде  жила семья баптистов  - вспомнил Виктор.
       - Ну да, жила, -  ответил  Иван. -  Когда заселялся, был  пустой.
       Отпер ключом дверь, вошли. Внутри короткий коридор, за ним  две комнаты. Та, что поменьше - кухня с печкой  столом и  парой табуреток (наверх вела лестница) другая - зал. Там стояла   кровать,  старый платяной шкаф и кресло.  На  тумбе  в углу - телевизор с плоским экраном. Рядом ноутбук.
       - И электричество  тоже имеется, -  подмигнул хозяин. - На чердаке   генератор. Так что живи, не хочу.
       Чуть позже оба сидели на берегу в тени плакучей ивы. На расстеленной  газете  стояла бутылка «ЛугаНовой»,  два граненых стакана, к ним   нарезанные сало и хлеб.
       Свинтив колпачок, Иван набулькал по  полстакана, выпили за знакомство, закусили.
       - Красивое здесь место, - оглядел водную гладь Виктор.
       - А то, - откликнулся Иван. 
       - Рыба в  озере есть?
       - Как и раньше.  Я, кстати, заядлый рыбак, люблю посидеть на утренней  заре  с удочкой.
       - А вообще чем занимаешься?
       - Ремонтом  ноутбуков и другой электроники в Первомайске со  Стахановым. Выезжаю туда по заказам.
       - В смысле?
       - Дал объявление в газеты.  И еще расклеил  десяток в людных местах. Когда нужно, мне звонят. Так что заказов хватает.
       - Где  натаскался?
       - Увлекался, информатикой, когда еще учился в школе. А затем окончил     колледж  программистов в Луганске.
       Хотел налить гостю еще, тот отказался. - Хватит. Я за рулем. 
       - Ясно, - плеснул себе. - Выпил.  Закурили.  - Ну а ты чем думаешь заниматься?
       -  У меня два курса юрфака    Донецкого  университета   Начальник Первомайской полиции зовет к себе.
       - Пойдешь? - выдул струйку дыма
       - Нужно обжиться, там будет видно.
       Замолчали. На  дальнем  берегу, в камышах, орали лягушки, в озере плеснула рыба.
       - Слушай, Вить, расскажи  какой-нибудь эпизод из деятельности «штурмы»*, - оперся о локоть Иван. -  Я в атаку  с начала СВО ходил только на танке.
       - Эпизод говоришь?  - чуть подумал. - Ну что же, слушай.
       После освобождения Мариуполя  нашему батальону дали немного отдохнуть, а потом в составе 1-го армейского корпуса  стали перебрасывать  в село Новоселовка под Авдеевку. За время оккупации «укры» превратили  город  в  мощнейший укрепрайон, брать его в лоб  было подобно смерти.
       В Новоселовку мой взвод  добирался ночью, в двух переполненных  буханках*. Шли  на предельной скорости под непрестанный свист  невидимых в небо дронов, то и дело сбрасывавших  на дорогу   монки * и гранаты.
       Влетев в развалины села выскочили из машин, рассредоточились и малыми группами двинулись в сторону  противника.   На себе, обливаясь потом, тащили полный бэка*, не считая снаряги.
       То и дело встречалась подорванная техника, танки и бэтээры. А еще тела убитых.   От некоторых  в зимнем истлевшем  обмундировании,  остались одни скелеты. Кто-то был в украинском камуфляже, кто-то в натовском, не иначе наемники. Последние, как правило, не сдавались, бились до конца.  Да  и в плен  брать их мы особо не старались. Кончали на месте.
       Дошли до первой обитаемой позиции наших ребят, где должны была быть связь. Облом.  Точка сожжена, аппаратура разбита,  кругом покореженное оружие и клочья тел. Передохнув, двинулись дальше. Тут начала работать арта*. Сначала вэсэушников, потом наша. Свист, вспышки, разрывы, короче, полный абзац.
       Недалеко от сожженной точки обнаружили остатки траншеи и ДОТ, в нем  лва  наших бойца с «Кордом»* Как оказалось, оба из 9-й бригады. Держа оборону, обитали там третью неделю. Грязные и закопченные, обрадовались нам до слез. Угостили ребят сигаретами и вкусняшками, выяснили   обстановку. 
       Главное, у парней была связь  с командованием, доложил, что вышли в заданную точку.  Получил приказ  захватить языка.
       Арта между тем работу прекратила, лишь  у противника  на левом фланге  шла стрельба,  рвались мины и у горизонта мигали вспышки.   Со слов   пулеметчиков мин перед их позицией не было,  до укропов оставалось метров сто.
       Взяв с собой отделение, остальным приказал рассредоточиться и, в случае чего, прикрыть огнем.
       Вылезли из траншеи, прячась в воронках с рытвинами и за разбитой техникой, поползли. До вражеских окопов добрались по -тихому, ссыпались вниз.  Оставив в этом месте троих, с остальными покрался  вправо.  Метров через двадцать оказался поворот поворот, за ним завешенный плащ-палаткой вход в блиндаж. Рассредоточив ребят по сторонам,  чуть приподнял ее, выдернув чеку, катнул туда   эфку.
       Через секунду   хлопнул взрыв  ворвались внутрь, подсвечивая фонариками На   полу валялись три посеченных осколками трупа, в углу, с поднятыми руками,  трясущийся мужик,  «хлопци, тикы нэ вбывайтэ!».
       Уцепив под мышки вытащили наружу и обратно, туда где нас ждали ребята. «Пикнешь  - убью. Ползи» вытолкнул из окопа. Когда до нашего оставалось метров сорок, откуда-то, со стороны укров ударил пулемет, над нами понеслись трассеры.  Из  ДОТа  тут же  ответно заработал «корд», к нему присоединились автоматы.
       У самого бруствера одного из моих  «затрехсотило»*, а второго убило - пуля разнесла затылок. Остававшиеся в окопе помогли затащить.  В ДОТе раненому вкололи промедол* и перевязали, пленного тут же допросил.
       Оказался  сержантом - командиром отделения бригады «Магура»*.   С его слов,  завтра на этом участке ВСУ планируют контрнаступление с использованием бронетехники. По связи  тут же доложил в штаб  и в сопровождении двух бойцов отправил  языка туда.
       К утру на позиции  прибыл еще один наш взвод и минометная батарея, а  ближе к полудню  хохлы действительно предприняли контратаку. Закончилась провально.  На поле боя остались больше пятидесяти «хероив»  и шесть единиц  их техники. В том числе два «Бредли»*.
       Снова возникло молчание.
       -  Да, - покачал  головой Иван. -  Нелегкая работа у штурмы.  Врагу не пожелаешь.
       - Ну ладно, - взглянул в небо Виктор. - Пора  домой, мать, наверное, заждалась. Встав, направились, к машине.
       - Заходи к нам - хлопнули по рукам. - Буду рад.
       Сел в кабину, заурчал мотор. Развернувшись, тронулся обратно.
       - Что-то задержался, ты сынок, - были первые слова матери, когда въехал во двор и заглушил двигатель.  - Или что случилось?
       -  Ничего плохого. Наоборот. Встретил парня, тоже вернулся с СВО в Попасную. Живет  на Парковом озере в брошенном доме.
       - А фамилия?
       - Не спросил, зовут Иван. Обещал заехать, познакомишься.
       - Получается, все-таки возвращаются сюда люди. Дай Бог, - повлажнела глазами.
       Виктор перетаскал мешки за кухню. - Завтра смотаюсь в Стаханов (присел на скамейку)  доставлю оттуда  цемент  и  остальное, нужное для  ремонта.
       - Давай дам денег, я немного собрала, пока жили в Брянке.
       - Обижаешь, мама, - приобнял. 
       Следующим утром    вернулся из  Стаханова в сопровождении  той  же «Газели», что   привозила мебель. Грузчик с водителем  принялись выгружать из кузова  цемент, доски с брусом и  металлочерепицу, аккуратно укладывая сбоку ограды.
       Виктор же извлек из багажника «Патриота»  заправленный газовый  баллон,  взвалив на плечо, отнес к веранде. Следующим  заходом  прихватил  электродрель, кельму и пакет с гвоздями и саморезами.
       - А  не многовато будет?  -  взглянула Оксана Николаевна на  стройматериалы, когда «доставка» уехала
       - Ничего, мама, - улыбнулся. -  Думаю, в самый раз.
       Спустя час,  наведя раствор и   орудуя кельмой, укладывал на место вывалившиеся с верхней части  боковой стены кухни, кирпичи.
       Вечером, когда коробка строения была полностью восстановлена,  а Виктор мыл руки в тазе, к воротам подъехал  мотоцикл. Овчарка, рыкнув, тут же  понеслась туда. Калитка отворилась, в ней возник Иван   и попятился.
       -  Место! - цыкнул хозяин. Вернувшись   к будке, лег.
       - Ну и зверь у тебя, - вошел гость  во двор. Поздоровались. - Как  зовут?
       - Дозор.
       - Решил заскочить, а это тебе презент - вручил  пяток  вяленых окуней   на бечевке.
       С огорода подошла мать, полола там траву.
       - Оксана Николаевна? - открыл рот гость.
       - Ваня Боев! - всплеснула руками. -  Откуда ты взялся?
       - Это тот   парень, о котором тебе рассказывал, -  вставил сын.
       - Твоя мама, Витек, преподавала в  нашем классе, русскую литературу и язык, -  взглянул  на него Иван.
       - А как твои родители? Живы? - спросила Оксана Николаевна
       -  Погибли когда  шли бои за Попасную (нахмурился).
       -  Земля им пухом, - вздохнула. - Ну ладно, не будем о грустном. Приглашаю, Ваня, с нами  поужинать.
       - Да я  на минуту, - стал было отказываться. 
       -  Возражения не принимаются, - похлопал его по плечу Виктор.
       Мать быстро поджарила  на  примусе глазунью из десятка яиц,  сын вскрыл две банки консервов  из остатков сухпая и нарезал хлеба.  После пили чай   и беседовали.
       - Я смотрю,  занимаешься ремонтом, - кивнул Иван на кухню.- Давай помогу?
       - Можно, если не  трудно, - согласился Виктор.
       - Тогда завтра, в восемь, буду у вас.
       Поблагодарив Оксану Николаевну за ужин, распрощался. Хозяин проводил  за калитку.
       -  Бывай, - заведя мотоцикл сел в седло.  «Урал»  тронулся с места.
       Утром   приехал, как договаривались. Был в стареньком х/б* и рабочих ботинках.  На предложение Оксаны Николаевны позавтракать, отказался, - спасибо. Я уже. 
       К  часу дня на  кухне стояли стропила, парни настилали потолок.
       - Мальчики, кушать! - позвала снизу  Оксана Николаевна.
       На столе парила кастрюля борща,  рядом   в миске золотились корочкой пироги с картошкой. Отобедали, не забыв Дозора, перекурили и продолжили.
       К вечеру второго дня, на строении красовалась новенькая крыша.   Внутри, к вымытой матерью   печке, подсоединили  газовый баллон,   принялась за уборку.
       - Так, осталось провести в кухню свет,- когда покуривали на скамейке, - сказал Иван. - У тебя провода и розетки есть? - взглянул на хозяина.
       -  Завтра смотаюсь в Первомайск и привезу.
       -  И прикупи  продуктов, - вышла из двери с ведром в руке мать. - Каких, я напишу.
       Работы закончили на следующий день, к  полудню.  Виктор запустил  генератор, Иван щелкнул выключателем, - да будет свет!  На потолке загорелась лампочка.
       Потом умылись   у колодца, мать  накрыла стол.  Виктор  принес из дома бутылку коньяка, - такое  дело следует обмыть. Остальные не возражали.
       С этого дня   парни  стали друзьями - не разлей вода. Пару раз в неделю, по вечерам, Иван заезжал  к Склярам,   захватив что-нибудь к  чаю, а  по воскресеньями Виктор  навещал его. Купались в озере и загорали.
       Одним таким днем, на закате, надрав в камышах  полведра раков, сварили  их с укропом на костре и полакомились, запивая  привезенной Виктором  «Оболонью»*.
Закончив, закурили.
       - Слушай, Вань, - а как тут у вас  разворачивалось ополчение?  Знаю только  понаслышке. Хотелось бы от первого лица.
       - Да как тебе сказать? (уселся по-турецки). Сначала была    вольница. Единого командования не имелось. Подразделения воевали самостоятельно. Наше, Дремова, обороняло сначала  Лисичанск с Северодонецком,  потом отошло к  Первомайску, который вэсэушникам  так и не удалось взять. «Призрак» Мозгового  защищал Дебальцево, «Бэтмен» Беднова и другие - Луганск.
       Имелись и такие, что не столько воевали, сколько  беспредельничали.  Тот же батальон территориальной обороны «Брянка СССР». Командовал им некий  Пиндюрин с позывным «Лютый».  Фактически это была банда уголовников. Грабила население, в первую очередь коммерсантов, убивала неугодных и даже захватывала в плен  ополченцев из других отрядов.
       - Да, - покачал головой Виктор. - В ДНР  таких не было.
       - Ну, так вот, - продолжил  рассказчик. - Когда главой республики избрали Плотницкого,  тот  начал  всех прибирать к рукам. Банду «Лютого»  разоружили и пересажали, сам сбежал.
       Дремов же с Мозговым и   Беднов, отказались подчиняться Плотницкому, обвинив того в коррупции, а потом один за другим погибли.  «Батю» подорвали в автомобиле, а Мозгового расстреляли из засады. Считается, это дело рук украинских диверсантов, только в это из наших  мало кто верит.
       - А Беднов?
       - Его  по указанию Главы пытались задержать в Луганске, оказал сопротивление, расстреляли.  Затем Плотницкий попытался  снять с должности   министра МВД  Корнета, не получилось. На сторону того встало МГБ, произошло что-то вроде переворота, сбежал в Россию.
       -  Темные дела тут творились, - пошевелил    угасающий костер Виктор. - Мне крестная рассказала, в Попасной особо зверствовали «айдаровцы».
       - Был такой нацбат, уничтожен, -   отмахнул комара Иван. - Базировался в Старобельске.  Те еще твари. Устроили в селе Половинкино  настоящий   концлагерь.    Бывший колбасный завод  обнесли колючкой, по периметру  сторожевые  вышки. Свозили туда местное население из числа сочувствующих России.  Имелась своя пыточная,  откуда не возвращались.
       - Хуже фашистов, - помрачнел Виктор. - Мариуполь оборонял второй такой же, «Азов», отборное зверье. Те не только пытали, но и еще снимали видео.
На одном таком,  захватив раненого ополченца, прибили  его к кресту, вкопали в землю и живьем  сожгли. Представляешь?
      - Смотрел такое в интернете, - кровь стынет, - поежился Иван.
      - Когда загнали этих нелюдей   в подземелья металлургического комбината, а потом они сдались (продолжил Виктор) едва удержались, чтобы не перебить всех.   Выходили как побитые собаки,  отводя глаза. Думали  их будут судить и расстреляют, ан нет.  Командиров обменяли на Медведчука*, остальных   в лагерь.
      - Политика, - вздохнул Иван. - Как и Минские соглашения.
      - В гробу я видал такую политику. Замолчали.
      - У тебя девушка есть? - сменил  Иван тему.
      - Да как тебе сказать? (закурил).  Когда лежал в Москве в госпитале, познакомился с одной.  Врач, зовут Нина. Завязалась любовь, после выписки с неделю жил в ее квартире. Предлагала остаться.
      - А ты?
      -  Сам видишь.
      - Знать не судьба. У меня в  Ирмино тоже есть зазноба. Познакомились случайно, ремонтировал ей ноутбук. Не замужем, своя квартира, работает в поссовете.
      -  Так женись.
      -  Пока думаю.
      - Смотри, уведут.
      - Кто? Всех нормальных мужиков  мобилизовали и отправили на СВО. Остались одни  старики да убогие.
      - Слушай, - сказал Виктор. - Я обратил внимание, что на брошенных усадьбах тут появились люди. Выходит, возвращаются помалу?
      - Какой там, - махнул рукой Иван. - Это которые выехали в Первомайск и получили там жилье. Весной возвращаются, до осени работают в огородах, снимают урожай и обратно.
      - Понятно.
      В небе  зажглись  звезды, где-то в балке зацокал соловей. Перешел на трели.
      - Первый в этом году, - улыбнулся Иван.
      - Не помню когда и слышал, -  обернулся туда   приятель.
      Слушали, пока не умолк.
      - Ну ладно, - встал на ноги. - Пора домой.
      Иван проводил до машины. Усевшись, завел,  развернулся и коротко просигналил.   Свернул с грунтовки, свет фар высветил  по сторонам химеры развалин. Он был единственный на всем пространстве.
      Когда заехал во двор, из конуры, радостно взвизгнув,  появилась овчарка.   За домом тихо гудел генератор.
      - Бдишь? - почесал за ушами. Пес в ответ лизнул руку.
      Открыв дверь веранды,  вошел в дом. Мать с крестной  смотрели в зале телевизор.  Вместе со спутниковой антенной  купил накануне в Стаханове, чтобы не быть оторванными от мира. Иван помог с  установкой и подключением. Заодно обзавелся и «гражданкой», сменив на нее военный камуфляж.
      -  Здравствуйте  тетя Поля. Что показывают?
      -  Фильм «Родная кровь»,  - обернулась от экрана мать.   
      Присел рядом, досмотрели до конца. Фильм был еще советский  жизненный и душевный. Женщины то и дело утирали слезы.
      Когда закончился, крестная встала со стула, - ну ладно, пойду. Спасибо, пора и честь знать. 
      - Да посиди еще, кума, - предложила  мать.
      - Пора, Оля - пора.  Мой,  поди, заждался.
      Взяв фонарь,  Виктор  проводил через огород до  дома.  Позади  трусила овчарка.
      - Что нового  в городе, тетя Поля? - спросил по дороге. Крестная была легка на ногу, общительная  и знала практически всех жителей, которые остались.
      - Вернулись еще две семьи. Одна с Песчаной, другая с Ватутина. Заезжал  работник   Первомайской администрации, сообщил, в июне  будет очередная гуманитарка. А еще раз в неделю  оттуда будет приходить рейсовый автобус, чтобы  было легче добираться.
      Спустя полчаса вернулся домой.
      -  Я пожалуй лягу спать, устала -   ушла в свою комнату Оксана Николаевна.
      - А я еще посмотрю, - уселся  напротив плоского экрана. Было воскресенье, подошло время  «Вечера  с Владимиром Соловьевым».  Когда их батальон отводили на короткий отдых в Донецк,  ее смотрели многие ребята.  Относились к телеведущему по  -разному, но передача была интересной. В ней принимали участие политики, военные эксперты, известные политологи и журналисты.
      Основная тема - СВО. Нередко поднимались острые вопросы: почему операция идет  вполсилы, не разрушается военная логистика противника (в первую очередь в Одессе и  на Западной Украине) откуда через границу с Румынией и Польшей идут поставки  западного вооружения?  Почему нет ответственности высших военачальников за бездарно проведенные операции, до каких пор население  будет собирать средства  на беспилотники, и всевозможные средства обеспечения? Был   целый ряд и других вопросов, не менее актуальных.
       В этот раз дискутировали о трудовых мигрантах из Средней Азии  наводнивших страну. В Москве  был удивлен их числом, создавалось впечатление, что каждый пятый житель азиат. Как оказалось, многие имели  российское гражданство, но мужчины призывного возраста от службы в российской армии уклонялись. 
       Досмотрев передачу до конца, вышел  из дома, усевшись на скамейке под яблоней закурил, и долго размышлял - почему так?  Все это отдаляло желанную победу, когда закончится война, никто не знал.
       - Ничего, прорвемся, - затушил сигарету. Умылся в умывальнике на кухне и, пройдя за дом, выключил генератор. Шел второй час ночи, улегся в постель...