Записки секретного агента. Часть Десятая

Михаил Азалин
Записки секретного агента Перкенса Крула

Часть  Десятая
Темнота туннеля

Многозначительно посмотрев в сторону своих не столь догадливых коллег, я решил, что пришла пора с ними прощаться.
Возможно будущее, которое меня ожидало за порогом этой потайной двери, было куда интереснее, чем всё моё прошлое. Я чувствовал себя героем, отправляющимся на поиски новых земель, и был преисполнен важности порученной мне задачи.


Сырая затхлость подземелья, в котором я очутился, однако, остудила мой героический пыл. А когда тяжёлая дверь, стараниями моих прежних товарищей, закрыла за мной выход, то тут и вовсе, я почувствовал себя пойманным в хитроумную ловушку.


К тому же, когда я оказался в полнейшей темноте, я вдруг вспомнил, что впопыхах совсем забыл запастись фонариком! Эта деталь совсем выскочила из моей головы. Я попытался постучать в дверь, требуя немедленно открыть её и снабдить меня недостающим аксессуаром, но вдруг с ужасом понял, что я им так и не открыл дату взятия Бастилии!
Напуганный темнотой этого склепа и одиночеством, я вдруг испугался. Мне представилось, что мне не хватит воздуха и я здесь задохнусь.

В отчаянии тогда хлопнул я себя зачем-то по бёдрам. Что-то звякнуло в правом кармане брюк. Батюшки! Так это же брелок от ключей! Да, это был подарок Салли на день моего рождения. Она была скупой, эта Салли, и всегда дарила мне одни побрякушки. Но на этот раз, её подарок  меня спас.

В этой красивой безделушке была встроена лампочка на тот случай, если придётся в темноте искать замочную скважину.
Только бы не села батарейка! Только бы не села...

Я уже и не помнил, когда в последний раз пользовался этим миниатюрным фонариком. Осторожно вытащив связку ключей и затаив дыхание, я нажал чуть выступавшую над поверхностью брелка кнопку... Крошечный светодиод вспыхнул ярким светлячком в моих руках и пятно белого мертвенного света выхватило из темноты кусок стены, выложенной неровными камнями. Пол под ногами оказался тоже каменным, вымощенным брусчаткой.


Я никогда не увлекался спелеологией и не был искушён в путешествиях по подземным туннелям, поэтому очень надеялся, что он окажется коротким, и я куда-нибудь скоро выйду. Куда? — я и сам не имел никакого представления.


Пора было идти и я пошёл. Сначала очень медленно и осторожно.  В памяти моей воскресли разного рода истории, о припасённых в таких ходах ловушках для непосвящённых и липкое чувство страха, при мысли остаться здесь навсегда, заставило сжаться меня, как перед прыжком.

Слабая лампочка моего брелка выхватывала из темноты повороты тоннеля и свет скользил по влажным камням стен, сжимающих меня с боков, как пойманную жертву. Подземный ход был извилистым и я не представлял себе его длину.
Вдруг справа на стене мелькнула надпись. Я остановился и, подсвечивая фонариком, прочитал: «Да здравствует король!» И снизу шла подпись: «Антуан Третий»
Однако! Усмехнулся я. Этот Антуан оказывается нарцисс!
Чуть дальше той же белой краской, что и первая шла другая надпись: «Антуаша + Эливирочка = Любовь»
Не успел я и шагу сделать, как прочитал на стене напротив следующий пост: «Заплати мерзавец алименты! А потом плюсуй своих новых … Твоя Оливия. К счастью, бывшая» Слово было ругательным и неприличным даже для прежних веков.
Я вытащил из кармана платок, послюнявил и размазал его, чтобы не вгонять в краску других экскурсантов по этому лабиринту.


Занятый разглядыванием дороги у себя под ногами, я чуть было не проскочил мимо металлической двери, вделанной в стену. Я остановился, в недоумении разглядывая своё открытие. Что это? Случайная дверь или цель моего путешествия?

Если бы эта дверь была в конце туннеля, то тут и думать нечего — это то, что мне нужно. А теперь, я не знал, что делать: попытаться открыть эту или не тратить время, поискать другие?

А впрочем, зачем мне искать другие, если одну-то я уже нашёл? И как будто подслушав мои мысли, тонкий лучик  фонарика высветил прямо у меня перед носом утопленную пуговицу обыкновенного электрического звонка.

Соблазн позвонить был так велик, что я недолго ему сопротивлялся. Вздохнув и поправив пояс кобуры под мышкой, я надавил кнопку пальцем. Тут же раздалась мелодичная трель, отозвавшаяся во мне радостным ожиданием конца моего пути по этому мрачному подземелью.


Прошло две минуты, три... И, когда я стал уже терять надежду быть услышанным, с той стороны двери послышались звуки отпираемого замка. Дверь со ржавым скрипом  повернулась на петлях, и в прямоугольнике тусклого света передо мной предстала фигура человека в белом халате.

Когда глаза мои привыкли к свету, я заметил, что халат не такой уж и белый. Больше того, он был сильно измят и застёгнут только на две нижние пуговицы, а на месте двух верхних торчали пучки растрёпанных ниток.
Взлохмаченная шевелюра, небритый подбородок и красные воспалённые глаза за толстыми  стёклами круглых старомодных очков, навели меня сразу же на мысль о долгом загуле встречавшего меня парня. Но от него не пахло ни перегаром, ни табаком, а его взгляд свидетельствовал об уме и трезвом расчёте.  Оставалось думать одно: либо он сутками играет в компьютерные игры либо готовит к сдаче свою курсовую.


Поскольку парень продолжал молчать, разглядывая меня на пороге, мне ничего не оставалось делать, как представится. На всякий случай я подпёр дверь своей ногой, чтобы не дай Бог, он её не захлопнул.


Парень оглядел меня ещё раз с головы до ног, словно ища подтверждения тому, что я тот, за кого себя выдаю и, теребя ворот своего халата, свободно отвисшего без поддержки пуговиц, пробормотал:

— Да, да, мне о вас говорили...

Всем своим видом соглашаясь с ним, я улыбнулся. Заметив, что парень с удивлением смотрит на мои ноги в носках без туфлей, я забормотал что-то про темноту и неровности здешнего пола и стал боком протискиваться в дверной проём.

— Будем знакомы, — радушно протянул я ему руку. И чтобы пояснить своё вторжение без приглашения с его стороны добавил — По старой традиции ведь не принято здороваться через порог.


— Да, да,— очнулся мой визави.  А, пожимая мне руку, представился: — Питер Эткинз — младший научный сотрудник.


Я решил, что во второй раз называть себя  не стоит,  и выразил лишь чувство удовольствия от нашего знакомства. Забеспокоившись, что Эткинз снова впадёт в ступор и замолчит, я намекнул, что хорошо бы приступить к делу прямо сейчас.


— Да, да, к делу... Вы не подождёте меня здесь в коридоре? Мне надо ненадолго отлучится… Видите ли, я оставил нашу установку включенной и должен посмотреть результаты. — Тут он опомнился, вспомнив, что я уже нагулялся по этим коридорам. — Или вот что… Пойдёмте со мной, я только узнаю у Фрэнка результаты и мы займёмся вами.

— Очень бы хотелось, — саркастически улыбнулся я.

Но младший научный сотрудник видно не отошёл ещё от эксперимента и, не изменившись в лице, только кивнул, приглашая следовать за ним.

Стараясь не отставать, я поспешил за Эткинзом, который
передвигался с неожиданной для него прытью.
Коридор, по которому мы шли, был полной  противоположностью туннелю, из которого я только что выбрался.
Идеально гладкие полы были выложены керамической плиткой, с замысловатым мозаичным рисунком. Стены, по обе стороны, хорошо отштукатурены и побелены. А по потолку тянулся ряд светильников, с продолговатыми лампами дневного света, часть из которых правда не горела, а лишь подмигивала, не имея сил включиться.

Вероятно, подумал я, не так уж часто встречают они тут гостей.  А вслух сказал:

— Хорошо это вы здесь устроились!

Но Эткинз не стал поддерживать этот ни к чему не обязывающий разговор и скоро подвёл меня к двери, войдя в которую мы оказались в просторном помещении, размером со спортивный зал. Меня сразу же поразила высота потолков -  метров десять не меньше! Посреди этой залы высилось огромное сооружение, похожее на ступень ракеты из нержавейки. От него шли трубы разных диаметров,
пучки проводов и кабель-каналы, и всё это сходилось на пульте, с мигающими рядами разноцветных лампочек.

Ого! — невольно восхитился я про себя. — Кто бы мог подумать, что под трактиром, где посетители еле сидят на своих залитых вином лавках, или лежат уткнувшись головой
в тарелку из-под салата, развернулась такая бурная научная деятельность!

За пультом в таком же сером и мятом халате, как и у Эткинза, сидел бородатый парень и что-то быстро записывал в тетрадь, глядя на шкалы приборов, стоящих перед ним.

Я заметил, что мусорная корзинка у ног «лаборанта» была переполнена не бумагами, а пустыми консервными банками. Такие же банки, но ещё целые, стояли стопками в углу стола, рядом с алюминиевыми кружками и пластиковым электрическим чайником со смотровым окошком. Сахарница и уже нарезанная буханка хлеба дополняли этот не сложный кухонный натюрморт.

Эткинз, посмотрев на приборы и, перекинувшись парою слов с бородачом, тут же забыл про меня. Он кинулся к гигантскому устройству крутить там ручки, а его товарищ за пультом принялся выкрикивать ему какие-то цифры, сопровождая заковыристыми примечаниями.

Мне ничего не оставалось, как пристроиться в уголке, на крутящемся стуле, и ждать, когда обо мне наконец-то вспомнят.


ПРДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ