Братцы-великаны, и одна нянька. Ч. 2

(Продолжение)
                «Озеро… - это глаз Земли,
                глядя в который смотрящий
                измеряет глубину
                собственной природы»
                (Генри Торо)

СПУСК В ГОМЕЛЬ

…«Плывем» далее, на встречу с очередным братцем-великаном. И можно заплутать. Суя не хотела отпускать из своих «объятий», и предлагала еще одно направление: двигаться на запад, в Бецк. О Бецке я рассказывал в отдельном повествовании, не хочется повторяться. Скажу только, что на исходе Великого княжества Литовского было известно Бецкое староство – район, управляемый верховной властью. Околоток славился прямым сообщением с Бельчицей – левосторонней частью старинного Полоцка. Позже под Бецком открыли аэродром. Если склоняться еще западнее, то не миновать бассейна Ушачи, и возникшее при ней озеро Улича, история которого очень давняя. Предположительно, на том озере осело проникшее в «белые» земли приднепровское племя уличей, о котором известно от маститых исследователей-летописцев.

А вторая суйско-водная колея выводила в Гомель. Так называлось озеро, соединенное протокой с Суей. Откуда же это название - "Гомель"?

Версий много, а одна такого "образца": «го! мель!», - кричали увидавшие водоем первые странники. Но придумка не выдерживает никакой критики. Во-первых, в латинской транскрипции будет не "го", а "ho". А во-вторых, не скажешь, что водоем неглубокий. Бездна еще та, доходит до 23-х метров.

Славится Гомель камнями-валунами. Сейчас в них видят древние культовые символы, и это более разумно. Вспоминается веребская Перуниха с похожим камнем. Большая польская энциклопедия – Словник, на этот счет ничего не дает, но обращает внимание на остатки замкового сооружения, возведенного при короле Августе.

Теперь к озеру спускается скоростная асфальтированная трасса Полоцк – Минск. Она сбегает с высокого прибрежного склона, прорезая былинную местность. Едешь, а по бокам водная гладь. Речка, соединившая водоемы, прямо "под пятой" шоссе, пересекает. Она не "Зивина", а «Туровлянка», но иногда проскальзывает как «Дива».

Озеро как бы в сторонке от общей цепи – как будто врезалось в подъем, и очень удобное для обитания. Кто там селился испокон веков, мы не знаем, но известны данные двухсотлетней давности. Варшавские ученые осветили 1867 год - расцвет Российской империи. По их данным, селение Гомель было невеличким - всего-то 14 дымов, 68 жителей, но характеризовалось неожиданно особым положением. Гомель носил статус местечка. А населяли его на тот час «исключительно жиды» (так в тексте польского Словника).

Местечко располагалось на важнейшем торговом тракте, связывая город на Двине с центром водной Системы - уездным Лепелем, чем и объясняется присутствие диаспоры. Евреи – отменные торговцы, и оживленный тракт, да еще с водным сообщением, их стихия.

А если поизучатьть великокняжеский период, то увидим в Гомеле два имения, два «крыла» ключевой местности. Одной частью распоряжался мозырский чашник «Антоний из Лубны Герцык», а вторым был Михал Ленкевич, «лесничий полоцкий». Причем, оба использовали еще один куст собственности - «юрыздыку полоцкую» (так в тексте архивных документов за 1789 год). Там, в двинском прибрежье, паны держали пригородные земельные участки, и расчет строился на использовании обеих территорий. Гомельская продукция доставлялась в Полоцк, а оттуда уплывала на Балтику, расходясь по Европе. Доход с приозерных поместий составлял около двух тысяч злотых на каждого. Лесничий дополнительно обустроил фольварк, который назывался Велятовка. .

"ЗАШТАТНЫЕ" ЩАТЫ

…Найдя южный ориентир, «переплываем» в очередной водоем. При великих князьях он назывался «Турец». В этом некоторая коренная однотипность с «Туровлей» - одинаковые первые две буквы. Однако сейчас это озеро - Щаты, или Защаты. Некоторый «намек» на «Щаты» можно извлечь из посполитовской ведомости – парафиального отчета за 1775 год. В списках Полоцкой парафии есть селение «Защала», и относилось оно к единственному на тот час застенку Борисоглебского монастыря. Учитывая, что застенки ставились обычно на пограничье имений, то его «заштатность», возможно, оттуда.

Заметим, что в Полоцкой ревизии 1552 года нет ссылок ни на Турец, ни тем более, на Щаты-Защаты. А вот польские энциклопедисты не преминули его отметить - как Щаты, хотя картографический обзор 1795 года недвусмысленно указывал на «Турец». На карте озеро демонстрировалось разделенным – его сферу «вспорола» межевая линия, пролегшая по дорожной трассе из Суи.

В конце XVIII века на Турце хозяйничали монахи-борисоглебцы. На озере им принадлежали одноименные веси – обе по берегам Турчанки (Туросянки). Так называлась очередная межозерная связка. Одна церковная весь знаменовалась «за мостом» и состояла из 10 дымов, а вторая, из 6-ти  - «за млыном».

Сегодня эта область прописывается через добавленную буковку «ж»: «Туржец». И соединительная протока соответственно «Турчанка» (в скобках - «Туржец»).

В конце существования Речи Посполитой Борисоглебское имение записывалось как  «Туросса». Охват был широким. Его «посевы» отмечались в разных точках, на разных дистанциях. Например, Плусы и Емельянники находились на Суе. А Пустынки, наибольшая по численности деревня - в прибрежье озера за Турцом. А вот как характеризовалось всё Борисоглебское поместье в 1789 году. Отчитываясь пред государственной комиссией, Шалякевич, аббат-коадъютор, сообщал: «фундуш… в Турце, и Горы с принадлежными весями, в парафии Экиманско-Полоцкой, а фольварк Церковно в парафии Кублицкой…»

Как видим, борисоглебских монахов почитали - разброс их имений велик. Эти иноки устояли во время «большого передела» - когда король Стефан Баторий, игнорируя местные традиции, отнимал исконные монашеские земли и передавал явившимся орденам. Можно сравнить с уделом затворников Святого Спаса, которые имели земли на Туровле. После изгнания опричных войск их имение было передано иезуитам.

Борисоглебцев было сложно «сковырнуть» - отнять чертоги и передать другим. Корни их пребывания на полоцкой ниве - в глубине веков. Земля насыщена религиозной топонимикой. Вот только некоторые названия: Светица, Богородицкое, Репище…

Так сложилось, что монахи селились на озерах, куда людям прагматического склада вход был затруднителен. Впадина спасала коренных богомольцев. Этому способствовала единая христианская вера – церкви поначалу не делились по конфессиональным признакам. И только политика Боны Сфорцы привела к перевороту. Введение поволочных мер открыло дорогу панскому сословию, ориентированному на прибыль. Починки, населенные прежде вольными людьми – крестьянами-христианами, попадали в разряд частных поместий, и появлялись духовные ордена, рожденные за пределами «белых» земель. Так Суйский шлях, отклоняясь на запад, вел в Ушачи, получившие отличительную орденскую "окраску": там действовали сразу две обители "иностранной" конгрегации: и базилианская, и доминиканская. А впадина с низиной "атрибутикой" не прельщала сторонников западных религиозных общин. И даже главные сухопутные пути лежали в обход дивного озерного края. Одна дорога после Турца и Ушачей поворачивала на Каменское плато и шла в обход на Неколочь к Улле. А вторая по придвинской возвышенности тоже окаймляла низину, но с восточной стороны. Она тоже выводила к Улле, но на Иванские поля, к Чашникам. А большое Лепельское (Белое) озеро - чаша, предшествовавшая волоку, досталось Витебской плебании, после чего ее взял в оборот виленский капитул. Таким образом, заметна многоликость всей полоцкой религиозной нивы, но она формировалась под католическим флагом. А распадок хранил верность исконному церковному сообществу.

К 1795 году в Щатах сохранялись прежние названия богомольческих селений, и так дошло до наших дней. И даже соединительная протока на современных картах, как и ранее - «Турчанка» (в скобках - «Туржец»).

Путаницу несли перемены в связи с передачей земель. Еще раз обратимся к туровлянскому примеру. Угодья полоцкого монастыря Святого Спаса при создании Речи Посполитой отошли иезуитскому ордену. А когда папа римский подписал указ о ликвидации монашеской конгрегации, то земли стали «поиезуитскими», и тут же на них нашелся новый обладатель. Преемником стал приближенный двора «его милости», шамбелян Антоний Белякович.

А при империи создавался Лепельский повет. Он был образован вскоре после воплощения в жизнь екатерининского замысла – ликвидировать волок. Полоцк «урезали». Известный белорусский картограф Лев Козлов рассказал такую историю. Империя по-своему «рисовала» междуреченское будущее, и на роль губернского центра претендовали два города – и Полоцк, и Витебск. Решал император. Он приказал подсчитать, сколько в каждом из этих городов каменных строений. В Витебске оказалось на одну единицу больше, а потому ему отвели право управлять исторической территорией. Почему не учли каменную крепость на Туровле, одному Богу известно, но Полоцку оставили прибрежную придвинскую часть, а наибольшую, аж до Березины, отвели уездному городу. Озерную впадину разделили. «Граница Полоцкого и Лепельского поветов проходила вдоль озера Яново», - поясняет белорусский ученый, кандидат исторических наук Вячеслав Носевич.

Отправляемся туда.

(Продолжение следует).

На снимке из интернета: Гомель сегодня, и связующая протока, что воплотилась в общую Диву.


03.07/26