Пастернак

Заскрипели засовы, дверь отварилась, и в проёме появился ещё один.
Камера была почти квадратной, примерно восемь на восемь метров. В стене напротив двери были два зарешеченных окна под самым потолком. Под окнами стояли двухъярусные койки, справа от двери привинченный к полу стол и две скамьи. Слева от двери на небольшом возвышении находились удобства, которые по тюремным обычаям почему-то звались «Светкой».
В правом от двери углу над кроватями висел ковёр, и в проходе между шконками лежала дорожка.
Из проёма на свет вышел человек, держащий скрученный матрас и в другой руке сумку.
- Вечер в хату.
Дверь захлопнулась, оставив всякую надежду.
- Проходи, мил человек, кто сам?
- Писатель.
- Эге, тут, паря, все писатели, кличут как?
- Пастернак, но вообще-то я Музякин Витя.
- Так, Витя, за что тебя?
- За повесть... Ну и ещё пару рассказов.
- Да-а, написал, значит, и о чём?
- Ну... Про тайгу и лесорубов, один пошёл и не вернулся.
- Ага, сто пятая, значит, мокруха.
- Ну там вообще-то неясно, он в болоте... Короче, заблудился, но труп не нашли.
- Найдут, раскрутят по полной, а рассказы?
- Ммм, про любовь.
- Про любовь?? Да это же дырявая статья, так-так, ну-ну, рассказывай.
- Ну там не совсем про любовь, то есть там про любовь к природе, тоже лесоруб главный герой.
- Ахренеть, вы слышали, господа сидельцы, к нам извращенца кинули.
- Да вы не так меня поняли, короче, этот лесоруб не стал рубить деревья, а его за это выгнали из бригады, и он за это ночью их спалил.
- Так это у тебя хоррор, а не про любовь, ну ладно, а другой?
- А в другом тоже лесоруб, но там всё иначе, он любил выпить, бухал по-чёрному и однажды увидел среди деревьев молодую шаманку, она поманила его, и он пошёл за ней...
- Заткнись, падла, ты ещё и плагиатом промышляешь?
- Нет-нет, там у меня по-другому в конце, когда он шёл за шаманкой, то провалился в берлогу, медведь ему откусил ногу, но и сам сдох, кость в горле застряла. И пришлось лесорубу с одной ногой ползти несколько вёрст по тайге, пока не дополз он до реки, по которой сплавляли лес, он не ел две недели и совсем отощал, сплавщики, когда его подобрали, думали, он до утра не дотянет, а он у них все сухари ночью украл, потом их найдут у него в ватнике. И пить он с тех пор бросил.
- Да-а, какая же у него была любовь к жизни! Ну, это хоть и про любовь, но не парься, ты же по незнанке, а это прощается.
- Спасибо, господа.
- Ну давай, Витёк, бросай монатки на пальму и иди в этот ходок, только лапти сыми.
- Тут, Витя, члены союза писателей обитают, их у нас в хате двое, поэт и прозаик. Какие вопросы будут — обращайся, они завсегда рады помочь. Сейчас они заняты, пишут.
- А я смогу тоже написать.
- Пожалуйста, но только осмотрись, прежде чем написать, во время еды нельзя. Помнишь «Лошади в океане»?
- Ясно, ну а чем тут можно заниматься?
- Писать, писать и писать.
- То есть как?
- А вот так, тут в тюрьме две тысячи сидит, народу полно, камеры переполнены, и у каждого найдется кто-то, кому нужно черкануть письмецо. Вот мы этим и занимаемся. Пишем письма. Кому-то нужно непременно в стихах, другому слёзы подавай, есть ещё те, кто ведёт переписку с заочницами, тут уж без романтики не обойтись, да ты, наверное, и сам слышал, какие поэмы тут сочиняют, ты думаешь, Ромео и Джульетта откуда? Из этих стен, ну не конкретно этих, а таких же, но во Франции, про Бастилию слышал?
- Ну я готов.
- Давай начинай, значит, сюжет такой — брат и сестра двоюродные, инцест, потом ещё мамаша, которая их усыновит, ну и в конце драма на почве алкоголизма.
- Это кто-то заказал?
- Начальник тюрьмы, он сидит на «Проза.ру» и выкладывает наши истории как свои.
- И что, читают?
- А ты думал, психов хватает.