Внутренняя мелодия. Шестикнижие

Внутренняя мелодия. Шестикнижие

(Азбука жизни. Том 3)

---

Предисловие к шестикнижию

Эта книга — не сборник историй. Это единый поток, симфония в шести частях. Каждая часть — необходимый этап большой внутренней работы: от осознания корней и принятия личной ответственности — через поиск противоядия от яда времени, расшифровку собственного кода и выстраивание внутренних фильтров — к пониманию творчества как главной сущности и, наконец, к его выходу в мир.

Здесь личная исповедь становится мотивом, который, повторяясь и видоизменяясь, складывается в мелодию целой жизни. «Внутренняя мелодия» — не метафора. Это формула существования. Как человек, выросший в «крепости» памяти и долга, вырабатывает иммунитет к мировой дисгармонии и отвечает на неё не криком, а созиданием. Как личный код становится одновременно щитом, инструментом и спасением.

Этот том завершает большую трилогию размышлений внутри «Азбуки жизни», подводя черту под вопросами, поставленными в первых двух томах.

---

ЧАСТЬ I: Защищённость и её цена

Предисловие

Эта история — не хронология. Это срез мира, где честный труд столетиями противостоит воровской революции, где любовь становится щитом, а правда — самым тяжким грузом. Где в одной точке сходятся Соловки и Сен-Тропе, долг перед предками и долг перед теми, кого невольно подставил. Где в финале остаётся только песня.

---

1

— Викуль, почему ты потеряла интерес к российским ток-шоу?

— Дианочка, посмотри на своего папу.

Обедаем в Сан-Франциско, а моей подружке не терпится узнать моё мнение о многом. Джон уже подыгрывает мне, изучая Россию по моим записям.

— Диана, твой папа уже лучше меня знает историю по тем книгам, которые я привезла ему из библиотеки прадеда в Петербурге.

— Дед, а Вика по твоим эмоциям всё уже поняла.

— Верно, Ден! И могу сказать, что твой дедуля... Простите, Джон! Но по вашей улыбке я поняла: вы так же легко, как и я, видите логику событий. Можно уже и страну не разрушать, и некоторым заокеанским стратегам — потому что наши доморощенные расчётливые люди думали лишь о своём кармане.

У меня предки каким-то образом попали на Урал в XIX веке. Жили достойно. И природа дарила с избытком. Только работай! Чем мои предки и занимались.

Но пришли другие времена, другие люди. И моих трудовых прадедов отправили по этапу за честный и благородный труд — с детьми. А позже, уже в другие годы, революцию делали уже их внуки. Вот сейчас и пожинают плоды — за себя и за своих безрассудных предков. Только наши прадеды пострадали за честную жизнь, а эти — за игру без правил. Откуда пришли, в ту же подворотню и возвращаются.

— Но кто-то же им позволил?

— Диана, если бы ты читала мои записи так же внимательно, как твой папа, не задавала бы таких вопросов. Зависть, низость интересов, неприязнь ко всему чистому и светлому. Это слова уже твоего папы, а не мои.

Вересов с дедулей посмотрели с уважением на Джона. А мне понятно, почему Джон так легко осознал причину многих российских бед. Но это — на нашем фоне. Зная историю моих родов, он понял и то, почему наша страна смогла выстоять в самые трудные времена.

---

2

— Ты только десять минут назад с таким юмором объяснила Диане, что из нас никогда и никто не будет под санкциями. «Поэтому и лица у всех красивые!» Как ты иногда легко объясняешь через главное правду нашей жизни.

— Настёна сразу ушла, сославшись, что надо посмотреть в детской на Сашеньку. Я мгновенно сообразила и ответила нашей американочке, почему Ксения Евгеньевна и Анастасия Ильинична, в свои тридцать с небольшим, глядя на их красивые и ухоженные лица, будут всегда востребованы обществом и любимы вами.

— Как ты незаметно для нас выросла.

— Я с четырёх лет стала взрослой, когда ты отвозил меня по утрам в Петербурге к прадеду. Специально это делал? Хотя он и был постоянно занят, я видела при его занятости любящие глаза — как и твои, когда слышала ваши деловые телефонные разговоры. Каким же я могла быть рядом с вами?!

— Но мы старались закрывать от тебя двери.

— Постоянно вы этого не могли: любя ребёнка и волнуясь за него, держали под прицелом, боясь оставить без внимания. Вот в такие моменты, играя с куклами, я и впитывала все ваши разговоры о производстве. Как и позже, приезжая на каникулы сюда, в Сан-Хосе, слышала разговоры о проектах. А вот о деньгах речи не шло. Я и сейчас им не придаю значения — благодаря вам.

— Но ты и сама достойно можешь себя обеспечить!

— Александр Андреевич, прекрасно понимаешь, что иначе рядом с вами и не могло быть.

---

3

— Это ты мне задаёшь вопрос, Франсуа?

— Да!

— О, Надежда, даже с восклицанием.

— Напрасно, Виктория, иронизируешь. Франсуа имеет в виду твою природную уникальность, с помощью которой ты всё верно и без эмоций объясняешь себе, но от нас и читателей многое скрываешь.

— Мой первый редактор, главный редактор известного питерского издательства, больше двадцати лет тоже пытался понять правду, которую ему в трёх экземплярах приносила семнадцатилетняя девочка. На последней встрече он сказал…

— Когда ты ему с ангельским вызовом, на его просьбу «где же правда?», ответила?

— Да, Эдик. Вот я перед вами — в этом вся и правда! Летим в самолёте Ромашовых из Сен-Тропе в Москву.

— Можешь себе позволить лететь частным самолётом.

— Твои прадеды, как и дед…

— Но и твои тоже достаточно сделали для того, чтобы ты смогла позволить так жить и сохранять свою природную уникальность.

— Влад, я понимаю: если пишу, надо говорить правду.

— Но на всё есть причина.

— Да, Надежда.

— Надин, твоя подружка с детства создавала для себя такие обстоятельства…

— Причём, Франсуа, недопустимые.

Влад точно заметил. Но они все правы в оценке меня. Только я одна никогда не знала своих возможностей, поэтому часто убегала от них, невольно подставляя других, кто был зависим от меня. Сама-то легко выбиралась из тех обстоятельств, поэтому и стараюсь помочь тем, кого подставляла. Хотя редко удаётся.

В этом все мои и беды.

---

4

— Конечно! Ты же и сам всё понимаешь, любимая. А вчерашний концерт всем понравился. Хорошая запись!

— У нас других и не бывает, Вересов. Скучаете с папой?

— А вы с мамой?

— Альбина Николаевна мне об этом не говорит. А я сегодня четверг со вторником перепутала, думала с утра…

— Со средой?!

Насмешив Дениску.

— Это естественно. Творческий человек способен и о времени забывать.

— Тем более что деньги до зарплаты или пенсии — как у Ксении Евгеньевны — мы не считаем. Думаю, бабуля и не знает, какая у неё пенсия.

— В этом и наше спасение, когда ещё преподают такие профессионалы.

— Да! Её в России студенты любили, то же самое и здесь наблюдаем.

— Подкармливает!

— Но Ромашовы заполняют наши холодильники, как было в Москве и Питере. Тем более из России много студентов. Она аккуратно мне после концертов вопросы задаёт.

— Относительно концертных костюмов?

— Безусловно! Я с удовольствием их отдаю девочкам. Все целы, любимый!

— Скоро вас отпустит Владимир Александрович?

— Но мы участвуем и в концертах Дмитрия Александровича, не говоря о своих, когда приезжает группа из Парижа.

— Да, с ребятами смотришься отлично. Ваш возраст и направленность ближе к молодёжи. Песни последние с Эдуардом мне очень понравились. Красивые мелодии!

— А мои стихи?

— Радуют!

— Спасибо!

— Это вам всем спасибо говорят.

— Передам Эдику для Вдохновения.

---

5

— Выкрутиться, Соколов?! Только истинная Женщина может так с любовью сказать о настоящих Мужчинах!

— А ты почему молчишь? Тебя столько любили ребята, и сегодня Петров с Олегом не забывают. Вроде бы и пишешь иногда об их чувствах, но как-то сдержанно.

— А ты гордишься, Вересов, что тебя выбрала?

— А то как же! Вовремя созрела, поэтому и выскочила за меня замуж.

Альбина Николаевна с Ксюшей напряглись. Хотя обе понимают: в присутствии Эдика никто из нас не зайдёт за рамки дозволенного. Но Эдуард Петрович смирился — он для меня самый дорогой друг. О каких чувствах я могу говорить? Я об этом, выходя замуж за Николеньку, пыталась не думать.

Сидим в ресторане нашего отеля. Все посматривают в нашу сторону с Эдиком. Я оделась соответствующе. Дианочка чувствовала мой настрой. Я встаю и иду к сцене.

Вересов замер на мгновение, а потом — как по команде — с ребятами подключился к ресторанам в Санкт-Петербурге и Москве. Дианочка, угадывая моё состояние, мило передаёт мне шляпку. Я, будто испытывая смущение, надвигаю её на лоб и иду к клавишным. Но ребята заменяют меня, объединяя с Эдиком в той проникновенной, томной мелодии, что всегда звучит как признание.

А Николенька с кем-то говорит по телефону. Понятно! На экране появляются Милана и Валери. Знаю, что у них последняя лекция только что закончилась. Но собрались в зале университета все. Молодцы, ребята! Знали, что момент неожиданности иногда творит чудеса.

Я начинаю петь ту самую, нежную, почти интимную песню со своим текстом, которую девочки поют с удовольствием. Какой у них английский! Умницы! Сколько в их исполнении, когда они подпевают мне, нежности и счастья.

---

ЧАСТЬ II: Противоядие

Предисловие

Если Первая часть говорила об истоках и личной цене, то Вторая — о борьбе. Но не с внешним врагом, а с мировой гнилью, которая лезет в глаза и в душу через каждый экран. Здесь исследуется, как не сломаться, как найти опору и как ответить на мерзость — не яростью, а созиданием. Последнее и есть противоядие.

---

6

— Виктория, пробежала по трём страницам. Увидела среди них только одного, у кого можно было что-то полезное почерпнуть.

— А остальные два?

— Сплошной идиотизм, злоба и ненависть.

— А что ты хотела, Диана? Интернет — это огромный, шумный мир, где каждый выплёскивает то, что накопилось. Где-то же надо эту дурь выплескивать. Вот и стараются круглые сутки держать соответствующую планку.

— Но как-то с этим беспределом можно бороться?

— Не задавай риторических вопросов. Для тех, кто не слышит, никакие запреты не помогут.

— И лечить их невозможно?

— Почему же? На сайте много талантливых и умных авторов! А всякий мусор всегда под ногами валяется. Так что летай, родная, и не заходи на те страницы, где кроме пустоты ничего нет.

— Какая же ты умница, Виктория! Всегда найдёшь нужные слова, чтобы очиститься от всякой мерзости.

— Невольно вспомнила одного психотерапевта. Смотрела на него проникновенно и думала, что он не замечает моего сочувствия, но от него ничто не ускользнуло. Он тогда признался, вероятно мне одной, что это — издержки профессии. Я смутилась, была ещё совсем юной. А сейчас понимаю. Сколько нужно выдержки и ума, чтобы правильно вести себя с теми, кто не хочет слышать.

— Но у тебя легко получается, Виктория!

— Я постоянно на публике — она меня и воспитала. А в Интернете идёт закалка.

— Удалить? А может, и не надо?

— Верно, Дианочка. Только два вопроса возникает. Целую и люблю!

— Взаимно!

Да, сложно нашей американочке, подсевшей на этот сайт.

---

7

Сидим на террасе нашей виллы в Лиссабоне. Эдик творит за роялем. Дианочка занята своим проектом, а Даниил, с которым мы вчера поздно прилетели из Москвы, развлекается на моих страницах. Что-то нашёл любопытное в рецензиях. Диана, как всегда, пытается меня расшевелить.

— «Пора уже сказать всем, что нет никаких национальностей, тем более "элиты" и "народа", а есть только здоровые люди на этой крохотной планете, пытающиеся спасти её от биологического и остального мусора, который они же и создают. И Природа-Матушка это показывает, когда возмущается, посылая нам землетрясения, доказывая, что перед Ней мы все равны…»

— Вот такая Виктория и на сцене, Диана.

— Верно мыслит! Поэтому и успех!

Даниил сказал вполне серьёзно. Все стараются, видя мою отрешённость, хотя я слышу красивую мелодию, которую сейчас создаёт Эдик, — надеясь, как и Диана с Даниилом, встряхнуть меня.

— «Кто делом занят, а не манипуляциями и воровством, как и мошенничеством во всех смыслах и на всех уровнях, — тем страдать некогда.»

— На этой же странице отвечаешь, Виктория!

— И результата никакого, Даниил.

Эдик верно заметил: есть разновидности, которые считают себя умнее и хитрее других. Они цепляются, навязывая свои мысли и даже себя, не понимая, насколько ничтожны в этой своей хитрой суетности.

---

8

— «Прочитал вчера и сегодня. Трудно описать ощущения. Восторг от того, что такие люди есть, и сожаление, что при всей удачливости сложившейся жизни, лучшие люди — носители культуры — остаются невостребованы…»

— «А вот агрессивность, хоть и видимая, скорее на стороне тех, кто знает цену жизни и потому живёт достойно. А те, кто тормозит развитие человечества, всего лишь цепляются за власть, окружая себя подобными…»

— «Знаете, в повседневной жизни очень много того, что трудно назвать культурой общения. А здесь вдруг с некоторыми избранными устанавливается связь, близкая и по форме, и по содержанию. Хочется знать их мнение, подражать и соответствовать. Спасибо за эти мгновения. Удачи!»

— Сколько здесь интересных, открытых людей.

— Да, Диана! Двадцатый век сделал из нас уникальных личностей. Мне, как видишь, повезло с ними в трёх поколениях, когда можешь гордиться старшими в семье. Достоинство, умение нести себя высоко, бескомпромиссность, абсолютная честность, разумность, сдержанность и благородство — вот качества, которыми обладает настоящая русская культура. А в других местах часто собирался сброд со всего света. По этой причине они и ведут себя сегодня так нелепо и безответственно.

---

9

— Виктория, ты как будто хотела что-то сказать.

— Дианочка, мы все разные, но это не мешает нам понимать друг друга. Даже ты с Деном, несмотря на юный возраст и разное воспитание, уважаете выбор ваших родителей.

— Это верно. Мои американские подружки до сих пор не понимают, как я безропотно подчиняюсь родителям. Для них это дикость.

— Им не понять русскую душу, всю её широту и щедрость, её способность любить без остатка. Поэтому вы с Деном и сможете стать настоящими людьми, в отличие от их родителей, которые всю жизнь воруют у собственных детей и всего мира. Пора уже понять: если в государстве нет порядка, то и семьи нормальной быть не может. Там царят ложь, предательство и разврат. Это мы сейчас и наблюдаем в мире. В России же любовь к своей Родине, к своей истории и своей земле живёт в каждом из нас. Наши деды и прадеды сражались за неё, не щадя своих жизней. Они не отсиживались по норам. Они шли в бой за свои семьи, за свой дом. И победили. А что сейчас? Посмотрите, как с утра до ночи по телевизору и в интернете льётся грязь на нашу страну, на наш народ. Хотят стереть из памяти всё светлое и доброе. Но у них не выйдет. Потому что мы — другие. Мы помним. И мы — вместе.

---

10

Ребята начали репетицию без меня. Заметив, что в гостиной собрались все мои домочадцы — а это бывает редко, — невольно захотелось доставить удовольствие и себе, и им. Переодеваюсь в новое платье, которое ещё никто не видел, делаю выход. Но ребята не дают мне дойти до рояля. Начинают играть ту самую, нежную, обволакивающую мелодию Эдика. Я сбрасываю туфли небрежно и начинаю танцевать. Соколов знает, чем меня зацепить!

В этой нежной композиции я угадываю себя — ту девочку-припевочку, что, подрастая, металась между двумя столицами. А они с Владом успевали прилететь в Петербург раньше меня, если я с кем-то из взрослых отправлялась на поезде. И тот восторг, который они замечали тогда во мне, когда я появлялась после них на Адмиралтейской, сейчас я передаю в танце — через эту нежную музыку.

Спасибо, Эдик! И за ту благодарность, которую я вижу в глазах сидящих в гостиной.

---

ЧАСТЬ III: Личный код

Предисловие

Если первые части говорили об истории и борьбе, то здесь — о личности, выкованной этой историей. Её «личный код» — не просто характер, а набор взаимосвязанных программ: умение молчать и умение дарить, способность видеть суть и превращать её в творчество, память о долге и благодарность. Эти главы — расшифровка.

---

11

Дианочка на фоне мужчин выглядит сегодня великолепно! Ребята с Александром Андреевичем только что прилетели в Сан-Франциско. Дедуля всех растрогал, признавшись, что уже не может позволить себе пропустить концерт с моим участием. Я прекрасно понимаю и его, и Вересова — Николай впервые надолго разлучился с сыном. Привыкай, родной, к такой жизни, как и Александр Андреевич. Дедуля измеряет своё присутствие рядом со мной месяцами, а не годами. Но я никогда не обижалась — всегда чувствовала его поддержку, даже на расстоянии.

— Удивительно, что Диана сегодня не засыпает Викторию вопросами, — заметил Макс.

— Мы уже успели обсудить события в вашей России, — ответила я. — Даже наедине Виктория была очень сдержанна в оценках.

— Диана, у Вики чувство меры было развито с детства, — мягко вступил Эдик.

Дедуля с одобрением посмотрел на него, а Николенька, кажется, весь превратился в слух, ожидая того самого, что всегда восхищало меня в мужчине.

— Вересов, а что ещё ты хочешь услышать от Эдуарда Петровича? — с улыбкой спросил Макс, вероятно, вспомнив нашу первую встречу.

Александр Андреевич, как и Вересов, явно наслаждался воспоминаниями моих друзей.

— Я расскажу, как мы с ней впервые познакомились!

— А Виктория прекрасно изобразила вашу встречу на рисунке!

— Ричард, вам ли не знать её независимый характер!

— Ещё бы! — вошедший в гостиную Ден рассмешил всех.

Джон с молчаливым интересом наблюдал за дочкой.

— А я догадываюсь, почему Дианочка так спокойно воспринимает сдержанность Викули.

Удивительно — все мужчины мгновенно поняли, что имеет в виду Джон. Но Макс не унимался:

— Меня в первую же минуту поразили её независимость, безупречный английский и то, как спокойно она отвечала на все вопросы иностранцев.

— Макс, их, как и тебя, тогда поразил мой английский, — улыбнулась я.

— Но в те первые мгновения я заметил и её удивительную доверчивость — как легко она согласилась сесть в мою машину. Диана, чему улыбаешься?

— Макс, она с детства умела безошибочно распознавать людей с низкой социальной ответственностью. Но никогда не позволяла себе обсуждать их — даже со мной и Владом.

— Верно, Эдик! Именно поэтому общество делится на людей и нелюдей. Это и есть причина, по которой в России устроили воровской капитализм — ведь есть возможность безнаказанно воровать, находясь у власти. И использовать ту самую низшую часть общества, к которой они и принадлежат, по полной программе, игнорируя настоящую элиту — такую, как сидящие в этой гостиной. В этом корень всей нравственной грязи на телевидении и в интернете.

---

12

— Чем, Дианочка?

— Вашим концертом, вернее видео, которое только что прислали с Эдуардом.

— А костюмами концертными и обувью?

— Хочешь, чтобы я тебя похвалила?

— Мне будет приятно, если профессиональный дизайнер и стилист оценит. Но не суди строго — как всегда, с корабля на бал.

— Но претворилась, будто надо с Настенькой заехать в магазин за обувью. Снова заполнила весь багажник коробками.

— Мила или Альбина Николаевна меня выдали? Хотелось вас порадовать. И подружка вчера работала в магазине — у них акция: «два через два». Как я мимо пройду?! Вероника встретила на вокзале на своей крутой машине — туда много входит. Вот и пришлось воспользоваться моментом. Всё рядом! И для собственного удовольствия. Вчера заразила даже Настеньку — она пообещала девочкам, что будет покупать только в их магазине. Тем более через них можно заказать сапожки и в Италии. Все фото я вам отправила. Заказывайте, пока я в Питере! У нас здесь два концерта, и твой Майкл прилетает с испанцами. Они с моими подшефными мажорами договорились о выгодных сделках, так что самолёт моего дружка заполню полностью.

— Майкл с Джулией жалели, что не увидели тебя в Лиссабоне.

— Но в течение недели мы здесь решим все дела с Эдиком и прилетим с Майклом.

— Порадую девочек сейчас!

— А главное — всё записала на диктофон.

— Виктория, но у тебя же в Питере времени никогда нет!

— Уговорила. До связи! Всех обнимаю и целую!

---

13

— Чем потрясена, Тиночка? Тем, что после разговора со своим «единственным и неповторимым» не выдержала и решила на поезде прикатить из Лиссабона в Порту?

— Хорошо, что мы вернулись из вашего Сен-Тропе два дня назад.

— Согласна. А то прилетела бы на самолёте!

— Да. Я сейчас слежу за твоей страницей. Ты же сама понимала, что тебя травили все разновидности шоблы.

— Когда мои мужчины не успевали удалять рецензии, где меня открыто оскорбляли. А Розочка с сайта не уходит, старается меня не ранить — вовремя убирает весь этот мусор. Иначе и не скажешь. Не смотри на меня так, Тиночка.

— Догадалась! Как ты могла в семнадцать лет понять то, что я осознала только сегодня?

— Всё просто! Я знала, что тот киевский красавец тебя был не достоин.

— Почему?

— Его и близко нельзя было поставить рядом с Воронцовым. Тебе не повезло, что твой братик — ровесник Миши. А ваш Дима заменил тебе отца. И вдруг перед тобой предстаёт принц-нищеброд, во всех смыслах, но не урод. Пишет твои портреты на берегу Чёрного моря. Мама твоя в восторге, что он смотрит на тебя влюблёнными глазами. А я, когда увидела его впервые, только улыбнулась. Он же смотрел с восторгом не на тебя, а на своё отражение. Он ко всем так относился, если ему не отказывали во внимании.

Когда особь мужского пола любит себя, не уважая, или слаб во всём, то в его жизни виноваты все, кроме него самого. А если женщина навязывает себя каждому, то она просто дура. Но таких и мужчинами-то назвать нельзя.

— Ты права, Виктория. Братик был мне и за папу. Сильный, красивый и надёжный!

— Вот-вот. Можно только удивляться маме Тиночки. Но самая моя «криминальная» мысль: старшая дочь будет ненавидеть младшую ещё больше, если та окажется счастливее. Вот мама и надумала: стерпится — слюбится. А таких чудес не бывает.

Если бы Тиночка не вышла замуж за Мишу, тот бы страдал, что упустил свою единственную. Ад был бы для всех. А старшая сестра ненавидела бы младшую ещё сильнее — ведь Тиночка полюбила бы своих детей, как сегодня дрожит за двух сыночков (одного из которых я с детства называю гением-Воронёнком, да и младший уже о себе заявляет). А на мужа смотрела бы, как на ребёнка четырёх лет, прозябающего с аутизмом в грязной песочнице — которую мы все и наблюдаем сегодня в интернете и в реальном мире.

---

14

— Привет, Эдик! Ещё не спишь?

— Нет! Ждал и рад твоему звонку! У тебя не только на сцене, но и в трубке красивый голос.

— Кстати, мне все об этом говорят. А за песню, дружок, спасибо!!! Попросила Вересова поставить телефон на подзарядку, а там — твоя новая песня.

— Иногда полезно твоё отсутствие.

— Спасибо, родной!

— Это Макса благодари. Он нашёл твои стихи на закрытой странице.

— Прости! Я решила, что они должны полежать. Песня шикарная получилась. Всё! Спокойной ночи всем! А Максику сейчас сама позвоню. Вовремя он меня разоблачил!

---

15

— «Ласки лишней мы не знали: надо делать — и пойдёшь. Отказаться не посмеешь и причины не найдёшь.» Судя по фото, очень счастливая и крепкая семья! Такие семьи были на Руси всегда. А ваша семья — образец лучшей! Поэтому талант и искрится только добротой и светом — через природу, животных. В этом и сила! Оттого только чистота, а не животно-скотское начало, которое со страстью пытаются сегодня навязчиво предлагать везде, где можно.

— Верно, Викуля! И добавить нечего! Ещё и кичатся этим. Прости, с утра бегаю по интернету.

— Спасибо, Розочка! Как? Всё в полном порядке?

— Надо же! Тебя ещё волнует, что происходит на твоей вилле на берегу Атлантического океана?

— Розочка, пусть об этом заботится Вересов. Надеюсь, он вам звонит?

— Каждый день Иннокентий с ним что-то решает. Я не вмешиваюсь в их дела.

— Молодец, красавица! Привыкла к Европе?

— Счастлива, родная! Если бы Александр Андреевич не оказался в Силиконовой долине на десятилетия, не было бы Ричарда. С ужасом думаю, что стало бы с моим Джоном и со мной.

— У добрых людей, Розочка, как бы им сложно ни было, в конце концов всё складывается хорошо.

— Понимаю, наша мудрая девочка. Не меняешься! И нас это радует. Будешь на гастролях — к нам заедешь?

— Хотелось бы! Но не обещаю. Сама приезжай в Лиссабон, если с концертами к вам не получится.

— Забавно слышать — «к вам»?

— Но у Джона хорошая трёхкомнатная квартира в Порту. Часто приезжает на виллу?

— Навещает иногда!

— Пока, родная!

— До встречи, Виктория!

Да, трудно возразить нашей американочке с европейскими корнями трёхсотлетней давности. Всё правильно отметила относительно своей жизни.

---

ЧАСТЬ IV: Фильтр

Предисловие

Каждая часть этого мира проверяется на прочность. Внешний хаос — это постоянный вызов. Ответом на него становится не просто отпор, а выработка личного «фильтра» — системы принципов, которая отсеивает шум, сохраняя суть. Эта часть показывает, как ярость действия, стремление к гармонии и философия молчания в итоге кристаллизуются в единственно верный способ существования — избирательный, ясный и творческий.

---

16

— Дядя Андрей, будь милосерднее.

— Я уже одного твоего дружка из плена вызволял. Сам разберётся!

— Как ему разобраться? Тебе миллиарды не хочется получить за свою работу?

— Нет!

— Какой ты у нас принципиальный! Но он же в лапах тех, кто уже и на телевидении его полощет.

— Подставил родителей. Как можно опуститься до такой дичи?

— Дядя Андрей, а кто сегодня не дичь? Сам же следишь за моей страницей.

— Но Николай, надо сказать, тебя больше оберегает.

— И вовремя всю эту пустоту убирает с моей страницы.

— Но ты и сама иногда позволяешь себе эксперименты.

— В отличие от Павлика, они безобидные для меня. Пару раз написали, что я нашла мобильный и сижу счастливая возле теплотрассы уже двадцать лет, пишу, как вчера ещё один заметил, мыльную оперу. Никак, дядюшка, не вписываюсь в этот гадюшник — публичный дом и сумасшедший в одном флаконе. Короче — три в одном! Иначе этот сайт назвать нельзя. Сейчас всё это опубликую, если не полетишь в Париж со мной спасать нашего Павлика Морозова.

— А почему ты его так назвала?

— Потому, дядюшка, что подставил родителей на фоне этих людей. Зависть и злоба их испепеляет, кроме проституток, как и сами, прикрываясь Библией, больше ничего не знают. Если бы была президентом, то сегодня бы закрыла телевидение после всей этой помойки, которую невольно наблюдала, понимая, кто устроил беспредел. Надоели все эти рожи. Сколько ещё будем терпеть всю эту низость? Дядюшка, соглашайся! Можем самолёт Ромашовых не ждать. Я со своими мажорами уже договорилась. Они летят по делам в Испанию, прихватить могут и нас.

Вересов с Соколовым улыбаются, видя, что моя авантюра дядюшку уже увлекает. Прекрасный адвокат! Тем более уже более тридцати лет вызволяет в Европе наших горе-бизнесменов.

— Хотя бы в память о моём прадеде. Его отец был отличным студентом на кафедре папочки моей Настеньки. Я, кстати, нашла о нём в документах прадеда.

— Хотя бы так заглядываешь в его архив — уже радует.

— Мне некогда им заниматься. А сегодня весь день сидела в библиотеке вместо того, чтобы уделить время детям.

Дядюшка, кажется, сдаётся! Знаю, что связей у него достаточно в Европе. Хотя всю эту нечисть, которая расплодилась в мире, особенно в Европе, как бы её ни гоняли, не так и просто поставить на место.

---

17

— Сынуля, оставаться всегда человеком!

— И что для этого надо?

— Жить красиво и в полной гармонии.

— А что для тебя гармония?

— Когда ты в свободном полёте, Сашок, и ничто тебя не тревожит.

— А как этого добиться?

— Быть независимым от других. А главное — необходимо, чтобы твоё присутствие доставляло удовольствие всем.

Сынуля задумался. А дедуля радуется, что внученька быстро справилась с теми расчётами, которые он попросил сделать. Понимает, что в эти мгновения я испытываю полную гармонию и счастье, видя рядом самых дорогих своих мужчин, радуясь тому, что и им спокойно возле меня.

Если комфорт, который я создаю для своих деток и себя, ещё непонятен до конца сынуле, то Александр Андреевич, как никогда, спокоен за свою внученьку, видя её счастье рядом с ними.

В этом и есть наша общая гармония, когда мы в любой момент можем помочь друг другу, не вызывая тревоги у близких и радуя их своими возможностями.

---

18

— Но то, что мы вчера наблюдали в ночном шоу, нельзя обойти.

— И что, любимая, предлагаешь? Тем более Виктория никогда на экран не смотрит.

— Эдик, поняла, почему ты после слов Ричарда засмеялся. Признаюсь: я могу внимательно смотреть и слушать, но думать только о своём.

— А это легко объяснить. У тебя абсолютный слух при твоём аналитическом складе ума, и ты не можешь никого видеть и слышать.

— Как бы ни пыталась? Эдик, но я и когда читаю, тоже не могу сосредоточиться.

— Потому что от природы читаешь между строк, мгновенно объясняя себе, что хотел сказать автор.

— Поэтому она, Эдуард, и пишет. Но её природная лень уже превращается в преступление.

— А вот в этом и есть моё спасение, подружка. Нет у меня никаких вариантов говорить правду. Умному человеку она и не требуется. Благородные мыслят одинаково, конечно, в силу обстоятельств. Один может больше проникать в истину, другой — меньше. Как повезёт.

— Что значит «повезёт»?

— Ричи, у нас женская логика, в отличие от вашей.

— Верно, Диана. У неё настолько глубокое погружение в реальность, что она понимает: если обнародует ту правду, о которой уже преступно молчать, то потеряет только свою внутреннюю гармонию.

— Браво, Тиночка! Наконец-то ты смогла объяснить причину моего природного пофигизма. Это всего лишь эгоизм. Ни при каких обстоятельствах невозможно превратить пациента в здорового. И какой смысл тогда говорить?! Они только порадуются, что ты на них обратил внимание.

— Неважно в какой форме?

— Абсолютно, Ричард. Нельзя из пациентов сделать здоровых людей. В этом даже мне один психотерапевт в мои семнадцать лет признался. Вот он сразу понял, с кем имеет дело, когда сказал, чтобы я на него не смотрела с удивлением, как бы извиняясь передо мной.

— Трудно представить, чтобы ты на кого-то так смотрела, даже на психотерапевта.

— Меня тогда это тоже удивило, Эдик. Возможно, в моих интонациях голоса что-то услышал, несообразное моей мимике.

— Да, на твоём лице сложно что-то прочесть.

А Соколов верно отметил. Вот по этой причине говорить правду я и не могу. Да, я люблю только гармонию в себе, дисгармония других меня не занимает.

---

19

— А вы, как я понимаю, Владимир Александрович, ещё не ложились.

— Но ты нас удивила, Виктория. Когда исполнила песню со своим текстом.

— Эдуард Петрович сейчас, глядя на меня, не удивляется. Всё зависит от обстоятельств. От настроения. У нас с ним есть несколько песен, где я текст к его мелодиям меняю.

— Но вчера на концерте ты превзошла себя.

— Не рисуйся, дружок. Ты тоже задал неожиданную тональность и повёл оркестр за собой.

— По незнакомой тропе.

Вересов сказал это так, что насмешил Эдика с Владимиром Александровичем.

— Присоединишься к нам?

— Дианочки, к сожалению, Николенька, не хватает.

— Как это не хватает? В таких случаях я — твоя тень. Зная, что после подобных выступлений...

— Я иногда бываю приведением, блуждая по комнатам и кабинетам? Надо сказать, Диана, твой выбор платья и новые бриллианты, подаренные Вересовым, сыграли большую роль.

— Поэтому столько красоты и было вчера на сцене.

Владимир Александрович сделал последний аккорд в нашем разговоре. Дианочка довольная. Всё, в очередной раз, записала на диктофон.

Хорошо, когда рядом настоящие друзья. Которые всегда понимают. Даже — чтобы ты не творила.

---

20

— Главное, Павлик, своими! Уже не раз убеждалась: как бы мысли других ни увлекали, свои — всё же ближе. Не нарушается гармония.

— Верно заметила. А я был уверен, что, прислав родителям самолёт, не удержитесь с ребятами. Погода здесь прекрасная.

— У нас не хуже, в отличие от Питера и Москвы, особенно сегодня. Снова зима. Я рада за твоих родителей.

— А я надеялся, что твои действия могут привести к должному результату.

— Но ты же понимаешь, что просто я ничего не делаю. Во-первых, времени нет. Во-вторых, никогда не занимаюсь бесполезным делом.

— В-третьих, твоя лень!

— Да, дружок, меня она и спасает. Только в этом случае внутренняя гармония не нарушается. Но главное — не создаёшь дисгармонию для окружающих.

— А вот здесь и срабатывает твой эгоизм.

— Нет! Пофигизм! В этом и есть моё главное преимущество.

---

ЧАСТЬ V: Внутренняя мелодия

---

21

Диана заметила, что я удалила прежний текст в одном из файлов и заменила его новым. Хотя тот, старый, ей тоже нравился.

— Зачем? — спросила она.

Вересов догадался, заглянул в интернет и одобрил моё решение.

— Диана, — сказал Николай, — ты не раз восторгалась, насколько у Виктории развито чувство меры.

— И движение души! — добавила Диана.

— Не спорю. Именно внутренняя гармония и требует этих двух качеств. Для меня самое страшное — её нарушить.

Николенька смотрит с сочувствием, но ему и в голову не может прийти, сколько пришлось пережить той девочке, которая уже в шесть лет начала вести дневник — чтобы защититься от несовершенства мира. Я и сейчас остаюсь ранимой, поэтому могу измениться мгновенно, но только не в ущерб другим. И уж тем более — не в ущерб себе.

---

22

Прилетели в Москву. Приняли душ, позавтракали и собрались в общей гостиной, чтобы посмотреть вчерашний концерт в Порту. Вернее, его фрагменты. Ден с Джоном Розочки мастерски сняли моё вступление — просто молодцы!

— Как неожиданно ты вчера выступила, Вика! — сказала Диана. — Все до сих пор под впечатлением, вот, восхищаются.

Она посмотрела на меня. В глазах у меня читалась только усталость.

— Я восхищаюсь тем, как ребята меня сняли, — ответила я. — И я им очень благодарна. А что нет никаких следов вчерашнего концерта… для меня это нормально. Разве можно быть другой, находясь здесь, в этой гостиной, среди настоящей элиты общества в трёх поколениях, Дианочка?

— Нельзя! — сразу откликнулся Влад. — И я полностью согласен со своей подружкой, за которой наблюдал больше всех. Её братик сейчас глазами это подтверждает.

Олег, улыбнувшись словам Влада, молча смотрел на меня — в его взгляде читались и восторг, и благодарность за вчерашнее. Так было всегда на фоне наших близких, взрослых. Мы не могли не восхищаться ими! Они оставляли свои следы на этой планете. Как родители Светланы в Торонто, проработавшие в университете больше двадцати лет. Как моя Ксюша, которая первой осваивала Канаду вместе с мужем — моим дедулей. Он рано ушёл из жизни, не вынеся смерти сына, моего папы. А бабуля выдержала это только потому, что жила ради меня.

Вот об этом я и пела вчера. По-настоящему осознала это лишь сегодня, глядя на мастерски отснятый ребятами концерт.

---

23

Люся весь вечер смотрела на меня — явно хотела поговорить, но меня тянуло к Ольге Вениаминовне, бывавшей на концертах Дмитрия, Вили. Она рассталась в семнадцать с Ксюшей, когда родители бабули уехали в Москву, и теперь было особенно интересно с ней побеседовать.

— Вика, хочешь что-то спросить?

— Ольга Вениаминовна, помните Вили и бабулю, когда вам было семнадцать?

— Такое не забывается! У вас жизнь стремительная, а мы умели и любить.

— Вот так сразу? А мы разве не умеем?

— На ваше поколение столько обрушилось… Но ты умница.

— Оказалась в стороне?

— Да! Я получила огромное удовольствие, когда вы менялись парами за роялями. С Дмитрием и Вили у тебя было больше нежности, восторга и уважения в игре, а с Эдуардом — одно озорство. Как легко ты перевоплощаешься за инструментом! Всё зависит от партнёра.

— А у вас каким было партнёрство?

— Если о дружбе Ксюши с Вили — то есть с Володей — то он полюбил её с первого мгновения.

— Да как вас было не любить? Вы и сейчас прекрасны.

— Ты на Ксюшу похожа своей отстранённостью.

— А игрой на рояле?

— Но вы разные по характеру. Поэтому, несмотря на виртуозную технику, в тебе больше динамики — вот зрители и выделили твои импровизации, как и мы все.

— В такие моменты я расслабляюсь и отдыхаю за инструментом.

— Но помогает и тот, кто тебя слышит.

— Да, я очень тонко чувствую зал — иначе бы меня так не принимали. Я играю для каждого.

— Как и пишешь.

— О, тут работает мой аналитический ум. Я должна изворачиваться, как рыба в воде, — только тогда написанное меня удовлетворяет. Как-то первый редактор с сожалением сказал, что в одном моём абзаце мыслей на целую книгу. Сама не знаю, почему так рано стала во всё вникать.

— Мне иногда кажется, что вы сегодня гораздо мудрее.

— Нет той наивности? Но это издержки времени. Завидую вчерашней Олечке и Ксюше.

— Меня так только папа называл. Ксения что-то рассказывала?

— От вас добьёшься! Вот и вы сейчас увели разговор, совсем как бабуля.

— Вика, время для нас было замечательное — думали только об учёбе и о любви. Я в мединституте познакомилась с будущим мужем. Он был старше, уже профессор!

— И был женат?!

— Нет! Папа придерживался строгих правил, не позволил бы. Мне семнадцать, ему — двадцать семь. На первом курсе я за него вышла, совсем как Ксюша. Алексей её очень любил, поэтому я и не дала телефон твоему Вили, хотя он умолял, давил и на папу. У них состоялся серьёзный мужской разговор, но просьбу твоей прабабушки я была вынуждена выполнить. Московские адрес и телефон Ксюши я ему не дала.

— И что на это сказал Вили?

— Что, возможно, мы лишаем их счастья.

— А сейчас как считаете?

— Правильно ли поступила?

— Почему смеётесь?

— Потому что Владимир всё равно нашёл её в университете. Но рядом уже был Алексей. Он от неё не отходил. Красивый, сильный, умный — именно этим твой дед и покорил отца Ксюши. Да и москвич, в конце концов.

— Да уж… Эгоцентристы!

После такого разговора потянуло к роялю — тем более мой дружок уже тихо наигрывал.

— Посмотри, как все оживились.

— Разряжаем обстановку, Эдик!

— Что-то подружка юности рассказала тебе об этой фантастической троице! Тогда я рядом. Начинай!

---

24

— А для меня математика всегда была подобна музыке — если разбираешься в ней, то делаешь это играючи. Но это лишь плод хорошей подготовки с детства и внутренней собранности. Генетике не приписываю, хотя в трёх поколениях мои предки служили примером того, каким должен быть Человек. Занимая высокие посты, они жили по законам совести и окружали себя такими же людьми. Поэтому их уважали даже те, кто стоял на ступень ниже.

А как прадед боролся с мошенниками, если те пытались проникнуть в коллектив! Не говоря уже о том, как он любил свою жену — единственную и неповторимую. Вот почему я и пишу правду — её невозможно придумать. Пишу с улыбкой, лавируя между завистью и непониманием, а чаще сталкиваясь с теми, кто не хочет эту правду принимать, выдавая желаемое за действительное. И искажают её так, что в итоге разоблачают лишь низость собственных интересов.

С глубоким уважением.

Рецензию можешь удалить — мало ли что… А новую книгу не откладывай!

Сидим сейчас с Дианой в Подмосковье, в её прекрасном доме. На недельку привезла всех своих мужчин из Лиссабона наша счастливая американочка.

Да, Диана права. У меня нет права отступать. Особенно сегодня.

---

ЧАСТЬ VI: Звучащая правда

---

25

Мы прилетели сегодня в Сан-Франциско. Дедуля с Настёной встретили нас в аэропорту и сразу остались в доме Ричарда. Я вижу грустные глаза Александра Андреевича — и Эдика тоже. Он даже не пытается сесть за рояль, потому что Диану сегодня занимают только мировые события. Хозяин ресторана, друг Ричарда, не отходит от нашего столика. Сидим в отдельной комнате, но посетители всё же отметили наше появление аплодисментами.

Мне эти разговоры надоели, и вдруг появляется желание петь.

— Виктория, ты сегодня устала от перелёта? — спрашивает дедуля. Он понимает, что моё молчание неприлично затянулось.

— Нет! Я спала в самолёте сном младенца.

— Не удивляюсь! Внученька, надо меньше работать.

— А сам-то? — вмешивается Настенька. — Не успели сесть в машину, ты уже возле трапа сунул ей папку с проектом.

— Настенька, но ты сама её ждала, понимая, что без Викули не разберёшься.

Николенька с Ричардом с умилением смотрят на них. С какой гордостью дедуля говорит о своей внучке! Но коварная Диана, сама любуясь нами, боится упустить момент.

— Виктория, скажи, почему сегодня жизнь политиков во всём мире — на уровне скота?

— Особенно, Дианочка, топ-менеджеров в России! Ни в одной стране нет такого материального разрыва: между жульём, которое ограбило общество и назвало себя элитой, — и теми, кого они грабят до сих пор, назвав их «народом».

— Мама! Снова ты за своё! — вздыхает кто-то. — В Нью-Йорке не давала Вике покоя.

Но за столом никто даже не улыбнулся. Каждого сейчас волнуют тревожные события в мире.

— Диана, когда мы проходили через зал, я услышала, что нас с Эдиком ждут у роялей. Эдуард Петрович, сейчас ребята с Максом подойдут.

— И ты будешь петь!

— Уже не терпится, Вересов. Странно: когда вокруг стреляли пушки, я всегда спасалась музыкой.

— Но ты не жалеешь, что получила техническое образование?

— Ричард, она с четырёх лет занималась музыкой, — говорит бабуля с теплотой в голосе. — Никто из нас не заставлял её.

Все рады её словам. Почему все считают, что Настёна со мной жёстче, чем с Вероникой? Сколько в ней сейчас гордости за меня.

— Диана, в этом мире всё просто. Бездари за два-три десятилетия обокрали Россию, не заметив, что после развала СССР она освободилась от оков дикарей и бездельников, которых кормила почти век. Все эти республики потеряли тот статус, что имели в Союзе, а Россия обрела своё истинное лицо. Кто-то придумал «золотой миллиард» и был уверен, что русский мир исчез вместе со строкой «национальность» в паспорте. А он жив — в нас, здесь, в Америке, в Канаде, где работает дочернее предприятие деда, и в Европе. Как мир обойдётся без этих светлых голов?

— Мир просто исчезнет!

— Не возражаю, Соколов!

Ден улыбается, глядя на мамочку: она наконец успокоилась. Какое счастье, что я родилась среди настоящих мужчин в трёх поколениях — тех, кто с 1917 года сдерживает безумие бездарностей.

---

26

Диана смотрит с удивлением на Соколова.

— Эдуард, и что это было?

— Диана, то, что Виктория вчера передала словами, сегодня она переложила на музыку.

— Разве это возможно?

— Для Виктории, родная, похоже, нет никаких преград, если нужно озвучить правду, которую многие не понимают.

— Или, Ричард, не хотят принимать! — добавляю я.

Эдик с Вересовым улыбаются. Они понимают: если я не хочу выражать правду словами, то могу легко передать её музыкой. Да, многие, возможно, не поймут, но примут. В этом и есть радость бытия — когда ты, посылая словесные «сарматы» и «солнцепёки» для некоторых, через музыку способен примирить всех.

---

27

— Ксения Евгеньевна, пришла из университета такая счастливая.

Тиночка с Надеждой переглянулись, понимая причину.

— Бабуля, обещаю, что в Порту завтра не поеду с Владимиром Александровичем. Эдик один справится.

— Посмотри на Дениса!

— Верно, Ксения Евгеньевна, не позволяйте своей внучке расслабляться. Сама знаешь, что на бис ты необходима.

— Я для зрителей являюсь на вашем фоне дополнением, Эдик?

— В данном случае, как президент к СВО.

— Это бомба для всех.

— Кроме тебя, Виктория. Хотя бы почитала его интервью.

— Мне слушать было интереснее, Денис. Я такие вещи читать не умею.

— Ты умудряешься иногда опубликовать и не отредактировать.

— Ксения Евгеньевна, вашей внученьке некогда, если на концерте.

— Написала и забыла?

— Бывает, бабуля, и такое, если эмоции переполняют. Я не возражаю, что наш президент всех удивил. Но любой школьник, если знает хорошо историю, вполне может также рассказать.

— По себе судишь?

— Напрасно улыбаешься, Соколов. Ромашов рассказал, как я, не заглядывая в учебник…

— И Анна Ефимовна восторгалась, когда ты ей отвечала на уроке.

— А я, бабуля, не замечала её восторгов.

— Никак не можешь ей простить того родительского собрания с учениками?

— Да ладно! Я уже тогда всё поняла. А наш президент ход конём сделал. Вот и получилась бомба. Тридцать лет уроды занимались зомбированием населения, а он за 20 минут, без запинки, как я на уроке, когда не открывала учебник, в котором пустота, могла по теме урока рассказывать и больше двадцати минут, если во всех квартирах наших настоящая классика по всем предметам. А у него доступ ко всем документам. Ты забыла, бабуля, своего одноклассника, который потом учился в школе, где готовили разведчиков. С ними занимались индивидуально. Вот он и воспользовался моментом. А сегодня эти зомби, которые называют себя элитой, кроме того, как наполнить свои карманы, ничего не знают. Если в этом смысле, Денис, то это интервью, согласна с тобой, можно назвать и бомбой.

---

28

— Идя к своей цели, шутя, Надежда! И то, только при определённых условиях.

Вересов смеётся, вспоминая мой детский дневник, на который он смотрит уже иначе, чем прежде, как, в принципе, и я, открывая невольно сегодня чью-то глупость. А Эдик с детства наблюдал за этими уникальными моментами, пока я сама на сайте не увидела подобных, которые решили сражаться со мной врукопашную. И я, радуясь всему этому, начинаю понимать, что и в детстве, как потом и в юности, стремились выдать, рядом со мной, желаемое за действительное. Естественно, видела, что вокруг меня происходит непонятное, в чём и не пыталась никогда разобраться. По этой причине и вырабатывала в себе пофигизм, объясняя мгновенно, почему так себя ведут те, кто привык по жизни себя навязывать, уверенные в своей неотразимости. И неважно, были это особи женского или мужского пола. И те, и другие вызывали только удивление, если ты живёшь по принципу: «Я — это Я»! Но так думала и о других, понимая, что иначе — это просто ничтожество. И вот ребята сейчас над этим и улыбаются, а Ксения Евгеньевна впервые слышит подобное о своей внученьке. Да, в семье никогда не опускались до обсуждения чьих-то слабостей, поэтому ребёнку и приходилось во всём разбираться самой.

---

29

«Спасибо вам за ваш тёплый отклик. Вы даже не представляете, как я вам за него благодарен. Прочитав ваши слова касательно лени, у меня как-то сразу же возник сюжет. И я написал короткий шутливый рассказ на эту тему. Всего вам хорошего и спасибо за сотрудничество.
Владислав Копцев»

«Гениальный экспромт! Только в порыве страсти и можно так написать, с чьей-то подачи. Вот так неожиданно. А не сидеть и вымучивать из себя какие-то мысли, которые будут потом других удивлять и невольно заставлять задумываться, а зачем всё это ты пишешь. И научные открытия именно так и делают. Но какой труд за ними. Ваши произведения — это сплошная лирика. Но я, как могу, буду свои экспромты писать. Только так и сможем защитить друг друга от... Дальше не буду продолжать. Удачи и с улыбкой. Иначе сегодня не получается.
Тина Свифт»

— Виктория, а что ты имела в виду?

— Что ты, родная, хочешь ещё от неё? Она же всё сказала!

Ричард улыбается над своей красавицей, а мы обе — под впечатлением. Как легко и быстро иногда создаются шедевры.

Это же замечательно!

---

Эпилог

Шестикнижие — это не шесть разных книг. Это шесть граней одного кристалла, шесть струн одной арфы. История и личная ответственность, противоядие и личный код, фильтр и внутренняя мелодия — всё это в конечном итоге сливается в один чистый, негромкий, но неумолкающий звук. Звук, который и есть я. Который был всегда, с самого детства, заглушаемый то смехом, то плачем, то грохотом мира. Но в тишине собственной крепости он всегда звучал. И сейчас, когда стены этой крепости стали не укрытием, а резонатором, этот звук вышел наружу. Не как крик, а как мелодия. Не как обвинение, а как напоминание. О том, что внутри каждого из нас есть своя собственная, единственная и неповторимая внутренняя мелодия. И её не нужно сочинять — её нужно лишь услышать. А услышав — не бояться, что её услышат другие.

---

От автора

Этот том — самая личная из моих книг. Это попытка не рассказать историю, а пропустить её через себя, как музыкальную тему через серию вариаций. Здесь нет вымысла — есть только разная степень приближения к истине, которую я ищу уже много лет. Ищу не в мире, а в себе. Потому что поняла простую вещь: внешний мир слишком громок, слишком лжив и слишком хаотичен, чтобы в нём можно было что-то найти. Единственное, что имеет смысл, — это навести порядок внутри. Выстроить свою внутреннюю иерархию ценностей, свой фильтр, свой код. И тогда, отстроив внутреннюю гармонию, ты обнаруживаешь, что можешь отвечать миру не на его языке ненависти и абсурда, а на своём — языке музыки, слова, тишины между нотами. Это и есть та самая «внутренняя мелодия». Она не спасает мир. Она спасает тебя в мире. А это, пожалуй, и есть главное.

Я, Тина Верескова, благодарю тех, кто шёл со мной по этим страницам. Кто слышал не только слова, но и паузы между ними. Кто понимал, что самое важное часто остаётся недоговорённым. Эта книга — для вас. И для той девочки с дневником, которая до сих пор живёт во мне и которая, наконец, перестала бояться, что её внутреннюю мелодию кто-то услышит.

---

(Конец Тома 3)

---