Глава 5

НАКОПЛЕНИЕ КОМПЕТЕНЦИЙ И ПЕРВЫЕ ИННОВАЦИИ В РАДИОЭЛЕКТРОНИКЕ

Мы тогда начинающие курсанты, еще почти лысые, в синих холщовых робах и грубых ботинках сидели в курилке напротив своего корпуса и отдыхали после перетаскивания тяжелых ящиков.

- Бэсм четыре мыслете, - произнес Юра Ларин на военно-морской манер.

- Что, что…не расслышав, - переспросил Юрку я.

- Что тут не понятного. Глянь на маркировку ящиков. Грузы, который мы два часа затаскивали в корпус, на второй этаж, это вычислительные машины БЭСМ-4М. Две штуки. Вычислительный центр училища переоборудуется на новые ЭВМ.

- Надо же. Почему тогда третий фак не таскает?

- По кочану! Третий факультет, это вычислители и программисты. Они элита нашего училища Попова. Сыновья начальников. А для разгрузочно-погрузочных работ есть такие как мы. Первый фак. Гидроакустики не доделанные!

- Откуда ты знаешь?

- Ребята со старших курсов говорили. Большинство курсантов с третьего фака пойдут в штабы флота, ну и в НИИ разные. Ну а мы, на корабли. На железо.

- Хорошо, что не в штабы! Хоть море увидим.

Курсантов третьего факультета я впервые увидел в стенгазете. В коридоре, где он размещался. На рисунке были изображены два нестриженных курсанта в неимоверно расклешенных брюках. Их, подобно змеям Лаокоона, обвивали и душили две огромные перфоленты.

Я подошел по ближе к стенгазете и рассмотрел, как льющийся со злостных нарушителей воинской дисциплины пот, превращается в большую лужу из «двоек» и «троек».

- И как они учатся? - Подумал я, - наверное, очень трудно стать вычислителем.

Наши политработники, полгода ездили нам по ушам, напоминая об «Асгардии» и курсантах третьего факультета Блехмане и Шполянском. Что такого они совершили, я не знал, но заранее презирал их. Вот и курсант нашей роты Перельман с первого фака тоже перешел на третий факультет. А еще набивался в друзья!

Меня вполне удовлетворяла участь выпускника первого факультета - будущего пахаря морей. Возможно, даже что на подводной лодке. Своим предназначением я в тайне гордился.

Учеба шла своим чередом. На первых двух курсах давали в основном обыкновенные предметы: общеобразовательные, такие как математика и физика, радиотехнические – электрические цепи и сигналы, электронно-ионные приборы, а также морские - кораблевождение, теория корабля, боевые средства флота и др.

Предметов было много. Выучить досконально их не было никакой возможности, но несмотря на это я со второго полугодия стал отличником учебы.

Лабы по физике и электронике мы делали в составе группы. Володя – собирал схемы, Николай – проводил измерения с заданным шагом, я – делал общее описание работы, формулировал выводы и пояснял практические результаты…

…Впервые серьезно об новациях я задумался на втором курсе, когда стал работать один. Наш класс проводил практические занятия по радиоизмерениям.

 На конечном этапе изучения этой дисциплины мы осваивали радар тестеры. Сейчас я уже плохо помню, как выглядели радиоизмерительные приборы для наладки РЛС, но курсантов заставляли уметь пользоваться ими.

Радар-тестеры – это большие серые ящики с присоединёнными волноводами и коаксиальными кабелями. В них всегда присутствовали кристаллические детекторы, делители входных напряжений, встроенные осциллографы и эхокамеры. На лицевых панелях размещалось множество переключателей и верньеров настройки.

Моей задачей, в этот день, было сравнение двух методов измерения частоты магнетрона. С помощью осциллографа - по «фигурам лиссажу» и по результатам подстройки эхокамеры - путем получения биений.

Мне вдруг стало понятно, что универсального аналогового метода измерения частоты в природе не существует. Тогда я задумался, а как можно в принципе привлечь к процессу измерений цифровую технику. О существовании цифровых решений я тогда не знал. А ЭВМ до этого - только разгружал. Не более того.

Моя первая инновация основывалась на убогих представлениях основ радио и импульсной техники. Мне показалось, что если усилить, ограничить и продифференцировать синусоиду, то потом остается только подсчитать число импульсов в единицу времени и вот вам частота!

Сведений о компараторах, счетчиках, регистрах сдвига, дешифраторах в то время у меня еще не было.

От этого открытия у меня даже захватило дух. Это надо же! Какие возникают богатые возможности! Но связно объяснить суть своего «открытия» я не мог. Вернее, не умел. Тем не менее мне не терпелось донести своими соображения до друзей и преподавателей. Но я страшно стеснялся. Вдруг засмеют?

Мой лучший друг Володя, когда я после отбоя донес ему впервые открытую для себя цифровую технику, повернулся в узкой койке и сказал:

- Ты чего Волошин? Завтра будет неожиданная тревога. Спи уже, - и немного подумав, добавил, - твоя правда, этой лабы мы раньше никогда не делали. Прикажут – сделаем. Мы же команда!
 
Целую неделю я записывал в тетрадь те выгоды, к которым мог привести переход на цифровые устройства. При этом взять и почитать книги на эту тему, я не удосужился. (Правда таких книг тогда не было). Я был и так уверен, что именно я сделал открытие! И до всего додумался сам.

На следующей неделе у нас в классе вовремя самоподготовки было собрание. На котором наш куратор от кафедры гидроакустики Грушин знакомил с его преемником, молодым офицером капитаном 3 ранга Шпилевым. В конце собрания я, захватив свои измышления, протиснулся к первому столу и просящим взглядом уставился на офицера.

- Что Вам, - тут Шпилевой заглянул в журнал, - курсант Волошин, э…э. Сергей Александрович? Правильно?

- Да. Я тут предложения написал!

- Какие?

- Ну, это чтобы в «цифровых построениях» можно было осуществлять различные радиоизмерения? Например, частоты. А то радар-тестеры, которые применяются для настройки РЛС не очень удобны. И точность измерение ограничивается шагом лимба. А при «цифровых построениях» точность можно задать любую.

- Так и шаг лимба можно сделать любым, - парировал педагог, не вникая в суть вопроса.

Я хотел было возразить Шпилевому, но он взял мою тетрадку и быстро пробежался глазами по моим корявым буквам и формулам.

- Так, так…. Ничего. Молодец, однако. Но почему только в радиолокации? А в гидроакустике? Вы могли бы применить предлагаемые Вами «цифровые построения» в гидроакустике? Вот выступили бы, например, с докладом в научном обществе курсантов (НОК) кафедры.

- Наверное мог бы. Только Афанасьев Владимир Петрович на своей лекции сказал нам, что: «если гидроакустика — это кусок хлеба, то радиолокация — это масло на этот хлеб!».
 
- Он прав. Да и практическая гидроакустика у вас начнётся с третьего курса. Гидроакустические измерения в частности. А до этого времени – теория поля, паскали, децибелы… Ладно. Мне пора. А вашу тетрадку я возьму с собой. Посмотрю на досуге, - и вышел.

Две недели я ждал встречи с Шпилевым. За это время исписал еще одну тетрадку, где изложил возможные практические применения теперь уже «цифрового метода». Изучая литературу, я понял, что надо пользоваться привычной терминологией и заменил в ней слова «цифровые построения» на «цифровой метод».

И вот настал день, когда в наш класс должен был опять прийти Шпилевой. Я специально подменился в наряде, чтобы увидеть его.

Пока распекали двоечников нашего класса и обсуждали мелкие дисциплинарные взыскания нарушителей, я сидел как на иголках. Наконец Шпилевой дал понять, что все свободны и ребята направились к выходу.

- А Вы Сергей, задержитесь на минутку, - указал на меня рукой преподаватель, - переговорить надо.

Я с готовность подошел к столу и уже было начал более свободно и уверенно излагать свои соображения по применению «цифрового метода» в гидроакустических измерениях, но преподаватель прервал меня.

- Сергей. Вам надо посмотреть книгу Покровского, начальника нашей кафедры. Она вот-вот должна выйти в издательстве «Судостроение». Правда эта книга вам вряд ли поможет. Насколько я знаю, в ней речь пойдет об аналоговых измерениях. А вот по цифровым измерениям Вы находитесь на ложном пути.

В моих глазах застыло удивление и немой вопрос. – На каком пути?

- По неправильному пути идете, - отрезал преподаватель. Да. Да, - продолжал Шпилевой, - теория вопроса в стране уже более-менее разработана. Не до конца конечно.

Однако основы самой теории уже заложены. Например, в отдельных статьях по цифровым фильтрам. Рекомендую вам обратиться к преподавателям и курсантам третьего факультета. Они подскажут, что к чему, и помогут с литературой. Ну а цифровые схемы и схемотехника вообще, в ЭВМ, например, на ферритовых ячейках, у нас вообще самая лучшая.
 
Немая сцена. Я даже поперхнулся. Мне больше сказать было нечего. Продолжать разговор с таким квалифицированным человеком не имело смысла. Слишком низким был уровень моей подготовки.

Что бы поднять его, я первым делом я метнулся к своему земляку с третьего факультета Олегу, родом из нашего Волковыска. Он учился на пятом курсе. Здоровенный парень, член сборной по гребле. В промежутке между Марусями, он изучал БИУС ПЛ, под наименованием «Туча».

Олег долго рассказывал мне про регистры сдвига, какие-то шифраторы и дешифраторы, арифметические и логические устройства памяти. А затем, поскольку он уже писал диплом, перешел к описанию нового способа определения параметров движения цели, путем измерения бесконечно малых величин.

Из его рассказа я понял, что любая прямая, в бесконечно малых, то есть в точке проведения касательной к окружности, может быть представлена кусочком длины этой окружности значительно большего радиуса. Сказанное им меня не заинтересовало.

Затем я обратился к Курышеву, пожалуй, самой легендарной и экстравагантной личности на третьем факультете. Он плотно общался с курсантами гидроакустиками, пытаясь что-то с ними совершить. Что на самом деле он хотел сделать, было мне не понятно.

В дни, когда он приходил выпившим из увольнения, то первым делом заходил в ротное помещение нашего факультета и изнеможённый алкоголем минут пять висел на перекладине вниз головой и ныл, завывая:

- «Ой, как мне плохо! Хочу, хочу…!», - а когда у него спрашивали, - чего же он хочет, - курсант делал бешеные глаза и орал на весь коридор, - чего, чего? -…Водки…!

Путем опроса Курышева и его друзей с первого фака, мне удалось выяснить, что имярек «подвинулся рассудком» на почве складывания килобайтов шума от подводных лодок в узкополосной части спектра. Что это такое? На втором курсе, я понимал весьма смутно.

После этих случаев, к цифровым новациям я долго не прикасался. Разве, что иногда соединял подошву ботинка с контактами проводной разводки, ведущими к усилителю.
 
Через него мы, гидроакустики, транслировали отстающим курсантам ответы на экзаменационные вопросы.

Жизнь между тем шла своим чередом. На третьем курсе и правда к гидроакустическим измерениям добавилась дисциплина теоретические основы гидроакустики – (ТОГА). И ничего цифрового. Поэтому я благополучно забыл о своих инновационных потугах.