Где танцуют с фонтанами

— Наконец-то отпуск! — не то выдохнул, не то простонал он, чувствуя, как всепоглощающая усталость накрывает его с головой. Последние несколько лет он жил словно во сне. И вот наконец побережье Черного моря. Отель у центрального пляжа, комната на третьем этаже с живописным видом.

Первые дни отдыха он просто спал, почти ничего не ел и слегка ослабел от голода и жажды. Проснулся между обедом и ужином. Вяло поплелся в магазин на соседней улице. Дико хотелось есть, аж живот сводило.

В зоне, где стояли тележки, никого не было, лишь одна женщина… общалась с… корзинкой?! Он подошел ближе и отчетливо услышал:

— Здравствуй. Хочешь пойти со мной?

«Она точно ненормальная! — подумал он. — Чего это она бормочет себе под нос? Неужели действительно ведет беседы с авоськой?!» Очень осторожно, пытаясь не спугнуть момент, он встал у нее за спиной и заглянул вперед. Всё верно: только она и корзина для продуктов, а еще узкая двухэтажная тележка. Значит, с ней она уже договорилась, осталось уговорить корзинку.

Женщина между тем подула на пальцы и легонько прикоснулась к пластиковому бортику, а затем аккуратно потянула корзину на себя.

— Сопротивляется? — насмешливо спросил он и бесцеремонно вырвал корзинку из ее рук, словно своим нетерпением хотел пристыдить за глупости в таком почтенном возрасте. Ведь не девчонка уже!

Женщина вздрогнула и, как ему показалось, с грустью проводила свою корзинку взглядом. «Ничего, с другой договорится», — утешил он себя, хотя на сердце зацарапались черные кошки.

Через несколько дней, поливая машину из шланга, он снова увидел ее. Сняв босоножки, она аккуратно шла по раскаленному асфальту босиком и улыбалась. Кому? Чему?

Почему-то неоправданная радость у других людей всегда вызывает раздражение: так и хочется сделать нечто, от чего улыбка сама сотрется с лица…

Неожиданно для себя он вскинул шланг и обрызгал женщину с головы до пят. А она… она не вскрикнула. Она засмеялась, вскинула руки к небу и начала кружиться. Пришлось поливать ее дальше — вон как радуется…

В следующий раз он увидел ее, прогуливаясь по набережной в вечернее время. Уже стемнело, зажглись уютные фонари и неоновая подсветка. Ветер с моря дарил целительную прохладу. Он разомлел от неги, от настоящего умиротворения жизни… И никто ему не был нужен сейчас: идти бы да идти медленно вдоль моря, разглядывая прохожих и местных артистов, что развлекали публику. У фонтана, струи которого били прямо из-под земли, собрался народ. Фонтан то прятался внутри, то выплескивал тугие струи вверх, осыпаясь мириадами капель. Между струйками бегали дети. Славное развлечение после дневного марева! Взрослые с улыбкой наблюдали за малышней.

И вдруг он увидел ее.

Время остановилось, и воздух наполнился тишиной. Дети замерли возле родителей, а фонтан спрятался в недрах каменных плит. Мгновение! Еще одно!

Казалось, они выскочили на танцпол одновременно: фонтан с упругими струями и она. Босая, в легком полупрозрачном платье-накидке, она вскинула руки вверх и, шлепая ногами по воде, начала танцевать дикий танец свободы. Все замерли — так гармонично и красиво женщина слилась со струями воды. Не давая себя намочить, она ловко уворачивалась от льющихся потоков, и они веселились вместе, смеясь и наслаждаясь друг другом… Это был не танец — это была стихия.

А после раздались свист и общее одобрение. Людям понравился выход женщины: ведь она договорилась с потоками воды перед выступлением, а фонтан организовал все остальное — и ребятню отправил к родителям, и внешние звуки растворил…

А женщина, коротко поклонившись, исчезла среди теней вечернего города, оставив после себя влажный след на камнях и щемящее чувство в его сердце.

Он искал ее повсюду. Всматривался в лица прохожих, сидел в прибрежных кафе, надеясь на чудо. Он злился на себя за ту глупую выходку с корзинкой и за мальчишество со шлангом. Ему вдруг отчаянно захотелось узнать, с кем она сейчас говорит и о чем договаривается с миром.

Он нашел ее только в последний вечер перед отъездом, на пустынном пирсе. Она сидела, свесив босые ноги к воде, и тихо напевала что-то звездам. Море лениво лизало деревянные сваи.

Он осторожно подошел, боясь спугнуть волшебство, и сел рядом, а она даже не удивилась — лишь чуть повернула голову, и в ее глазах отразился свет луны.

— Простите меня, — тихо сказал он, глядя на воду. — За корзинку. И за воду из шланга. Я вел себя как… идиот.

Она улыбнулась.

— Та корзинка была немножко грустная. Она скучала по ручке другой тележки. А вода… Вода всё помнит, но ни на кого не держит обид. Особенно в такой жаркий день.

Он смотрел на нее, и теперь она казалась не странной, а умеющей слушать мир.

— Потанцуете со мной? — вдруг спросила она, вставая и протягивая ему ладонь.

Музыки не было. Только шепот волн и крики далеких чаек. Он взял ее за руку. Ладонь была теплой и сухой, а пальцы пахли морской солью. Они медленно закружились по деревянному настилу пирса. Он чувствовал себя неловко, но она вела легко, едва касаясь его плеча.

— Знаете, — прошептала она, — сегодня я договорилась с морем, чтобы вы обязательно приехали сюда на следующий год.

Он замер и заглянул в ее глаза.

— Вы будете здесь? — спросил он нерешительно.

Она рассмеялась, прошлась по краю пирса, балансируя между водой и небом, и, обернувшись, сказала на прощание:

— Я всегда там, где танцуют с фонтанами и договариваются с морем. Просто слушайте. Наблюдайте.

В аэропорту, ожидая свой рейс, он купил в автомате бутылку воды. Открыл ее и вдруг замер. Ему на мгновение показалось, что вода тихонько смеется. Он улыбнулся в ответ.

Кажется, он начал понимать правила этой игры.