Невидимые. Истории женщин в истории семьи

Невидимые
Истории женщин в истории семьи

Историей семьи я занялась больше 10 лет назад. Причин было несколько, и одна из них – разобраться с хаосом в своей личной жизни. Хотелось посмотреть, как там было у предков. За годы исканий я сделала много выводов и открытий. Касались они не только судеб отдельных людей, но и любопытных закономерностей. Например, я обнаружила типажи мужчин и женщин, которых выбирали в партнеры в роду. Мужчины предпочитали женщин активных, но при этом душевных, а женщины – мужчин предприимчивых или служилых с чувством юмора или творческой жилкой. Были и исключения, куда без них.

Конечно, особое внимание в своем исследовании я уделяла женским судьбам. Хотя именно с женщинами в генеалогическом поиске приходится непросто. Женских имен в переписях и иных документах встречается немного. Так, в подворных переписях Алексея Михайловича женщин учитывали только в том случае, если они были главой двора (например, в случае вдовства). Это было связано с тем, что переписи и впоследствии ревизии создавались для налогового учёта, а налоги платили только мужчины. В моей семье самое раннее упоминание женщины в переписи относится к 1670-м годам, где фигурирует бобылка Ульяна – родоначальница одной из ветвей генеалогического древа. Определение «бобылка» означало вовсе не семейный статус холостячки, а род занятий. Бобылями называли людей, которые зарабатывали на жизнь, трудясь по найму на землевладельцев.

Ситуация начала меняться во второй половине XVIII века. Женщин стали указывать по имени и отчеству, фиксировать возраст на момент переписи.
Несмотря на то, что веками женщины оставались невидимыми, нельзя сказать, что они были абсолютно бесправными. Положение их зависело от сословия, региона проживания, религиозных и культурных особенностей той или иной местности. Интересный факт: на Русском Севере женщины были куда более свободны по сравнению с жительницами средней полосы. Жены и дочери рыбаков и мореходов заправляли хозяйством, когда мужчины уходили на промысел.

Зарисовки крестьянского быта

Жизнь простых крестьянок овеяна стереотипами. Многие из них небеспочвенны, но реальность, как водится, гораздо сложнее. Благодаря генеалогическим изысканиям можно увидеть ее многогранность. Например, в моей семье возраст вступления в брак не всегда был ранним, как мы привыкли представлять. Невестами становились и в двадцать с лишним лет (пример: моей прапрапрабабушке Александре был 21 год, а ее мужу Ивану едва исполнилось 16), часто встречаются вторые и третьи браки после тридцати. Как раз последнее не удивляет: в крестьянском хозяйстве важна была рабочая сила и способность к деторождению, так что «веселая вдова» с ребенком вполне котировалась на брачном рынке.

Семьи преимущественно были многодетными: количество детей ограничивалось только физиологическими возможностями. Причем, несмотря на суровые условия, рожали женщины и после 40 лет. Детская смертность была высокой: этим объясняется наличие повторяющихся имен. Два брата Ивана – это не результат родительской любви к имени, а надежда, что хоть один из мальчиков выживет.

Еще одно удивительное явление, с которым меня познакомил краевед села Красного Иван Горячкин, – это смена фамилий мужчинами при вступлении в брак. В ревизских сказках XIX века часто встречаются ситуации, когда мужчина после свадьбы брал фамилию жены. Понятие «девичья фамилия» в моем роду заиграло новыми красками. Причина прозаична – в тех случаях, когда жених переезжал к невесте, для составителей ревизских сказок он становился членом домохозяйства тестя и записывался под фамилией старшего по дому.

Любопытно, что после отмены крепостного права в 1861 году в крестьянских хозяйствах стали появляться жены-мещанки. Межсословные браки, очевидно, диктовались экономической выгодой: крепкий крестьянин виделся надежной партией для бедной горожанки.

В Поволжье были распространены и межконфессиональные браки: в исповедных росписях, где отмечалось посещение церкви и соблюдение обрядов, можно обнаружить, что глава семьи православный, а жена «имеет склонность к расколу».

Балы, красавицы, лакеи, юнкера

В дворянской части моей семьи, представленной немцами, женщины выходили замуж рано. Разница в возрасте с женихом составляла 10–15 лет. То есть мужчины в возрасте 30 лет брали в жены юных дев. Такая тенденция вполне укладывается в общую картину дворянских браков. Вспомним, что 34-летний граф Толстой женился на 18-летней Софье Берс.

Встречались и межконфессиональные браки: так, мои немецкие предки-лютеране женились на православных. Количество детей в дворянских семьях, как и в семьях крестьян, было большим.

Согласно законодательству Российской империи, муж считался главой и кормильцем семьи, а жена должна была «пребывать к нему в любви, почтении и неограниченном послушании». Замужние женщины были ограничены в правах: они обязаны были следовать за мужем, не могли устраиваться на работу, поступать в учебные заведения. Поэтому демарш декабристок выглядел таким ярким: женщины действовали не по указке семьи и царя, а по своей воле.

Однако законы позволяли оставлять имущество и дочерям, и женам. Так что они могли получить в личное владение имение, фабрику, крепостных. В этих случаях вся власть принадлежала женщине и на бумаге, и в реальности. «Женская власть» устанавливалась даже там, где юридическим владельцем был мужчина. Дворянки часто брали в свои руки дела мужей и приводили их в порядок, например, разбирались с долгами.

Революция освободила вас, женщины

К началу ХХ века женщины находятся в тени мужчины, но после революции ситуация начинает меняться. Я сознательно написала «начинает меняться», поскольку, несмотря на законодательное равенство прав, в семьях традиционный уклад сохраняется. Например, из четырех моих прабабушек в профессии полноценно освоилась только одна. И тем не менее некоторые, наиболее прогрессивные мои предшественницы, спешат воспользоваться новыми возможностями. Моя прабабушка Антонина ломает традицию послушания и уходит из семьи. Наравне с мужчинами она занимается спортом, получает награды как мастер джигитовки. Одной из наград стало внимание молодого командира, с которым впоследствии она стала жить в гражданском браке. Напомню, что на дворе – 30-е годы.

Если б не было войны

Военные годы становятся мощным катализатором изменений: женщины осваиваются в неженских профессиях. Моя бабушка Анна в 18 лет уходит на войну добровольцем. Однако в семье хранится история, что добровольчество среди девушек было не совсем однозначным, скорее «добровольно-принудительным». Некоторые, чтобы избежать фронта, беременели.

Война повлияла на институт брака. Военно-полевые романы разбили немало семей. В обиход даже вошло словосочетание ППЖ – походно-полевая жена. От мамы я узнала, что у бабушки была взаимная симпатия с офицером, но она не перешла черту. Сложившийся в послевоенные годы гендерный перевес, с одной стороны, укрепил женскую самостоятельность – многие женщины вынуждены были тянуть и семью, и хозяйство в одиночку, а с другой, сломал немало судеб. Буквально за одно поколение женщина превратилась из «мужней жены» в героиню устойчивого выражения «я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Оно, кстати, тоже появилось во время войны.

При этом общественные ожидания, связанные с ролью женщины как жены и матери, никуда не исчезли. Не очень счастливая личная жизнь бабушки Анны стала иллюстрацией существующего парадокса. Ее поздний брак с моим гулякой-дедом не был результатом страсти. Она отчетливо понимала недостатки будущего мужа (вернее, главный недостаток – страсть к выпивке), но приняла предложение просто потому, что устала быть одна.

Цветы жизни

Поколение победителей, прошедшее тяготы войны и период восстановления страны, изо всех сил старалось дать детям все самое лучшее – крышу над головой, еду, одежду – и образование, что означало билет в лучшее будущее. И хотя в семье установка «сначала образование, потом все остальное» не проговаривалась, она незримо присутствовала.

Образование стало синонимом женской независимости от обстоятельств и мужчины: оно давало возможность заработать, избежав тяжелого физического труда на заводе или в колхозе, стать уважаемым членом общества и иметь пространство для маневра в случае развода или смерти мужа. Именно поэтому одна из моих бабушек – Генриэтта – первой из женщин семьи получила высшее образование и стала учительницей, а вторая бабушка Анна заложила в свою дочь и мою маму Нину стремление к знаниям. Это стремление мы с сестрой довели до совершенства, став обладательницами серебряных медалей и красных дипломов.

Дивный новый мир

Если посчитать, то женская самостоятельность и независимость – это всего каких-то неполных 100 лет или 3 поколения на семейном древе. Ничтожно мало, чтобы в корне изменить существующие с древности системы и наработать новый опыт. Такова одна из причин внутреннего конфликта женщины в современном обществе. Она может быть независима, самостоятельна и успешна, но отсутствие семьи и детей – по-прежнему стигма, которая рождает внутренние вопросы: что со мной не так?
Другое следствие женской самостоятельности – изменение роли мужчины в браке. Раньше он – добытчик и глава семьи, а сегодня нередко женщина зарабатывает больше. В переосмыслении и перепроживании ролей трудно не только женщинам, но и мужчинам.

Получается ситуация, когда есть новый мир и новые правила, а установки, сформированные веками, по-прежнему остаются в нас. Наше миллениальское поколение из-за этих противоречий замерло в положении «на раскоряку». Стало больше разводов, гибридных отношений («гостевых браков» и т. д.), выросло количество одиноких женщин, потому что в замужестве ради замужества нет необходимости.
Мне иногда кажется, что, попади мои прабабушки и даже мама в реалии нового мира, они повременили бы с браком, а может, и вообще не вышли бы замуж, и тогда я бы не печатала сейчас этот текст на клавиатуре. Как бы то ни было, история не терпит сослагательного наклонения, и я благодарна, что они сделали свой выбор именно так, а не иначе, и род продолжился.

И пусть от моих предшественниц не осталось ни имен, ни фотографий, я знаю: они — во мне. И они больше не невидимы, ведь я рассказала их историю.