Пээмпэ...

     Говорят, что сочинители они такие: обязательно должны искать свой собственный путь в литературно-художественном творчестве. И многие думают, что поэтам, то есть сочинителям-стихотворцам, гораздо легче, чем прозаикам, найти свой путь в сочинительстве.

    Но многие поэты, то есть сочинители-стихотворцы, предполагают, что самым убедительным доказательством профессионализма поэта является наличие в его творчестве больших поэм.

     Тому поэту, который думает, что ему читателям и слушателям достаточно лишь, чтением или слушанием его стихов, удовольствие доставлять, писать большие поэмы не требуется. Есть и такие поэты, которые лишь только четверостишия и двустишия, а, может быть, и одностишия только сочиняют.

     Вполне возможно, что поэту, для того, чтобы считать себя не зря сочинявшим стихи, достаточно добиваться того, чтобы его стихи доставляли слушателям и читателям удовольствие. И запоминались бы. Что должно запоминаться читательницами и читателями в стихах поэта? Лучше вопрос поставить по-другому: что может запоминаться в стихах поэта?

     Запоминаться могут значения придуманных поэтом сочетаний слов и сами сочетания слов, придуманные поэтом. Строчки.

     У хорошего поэта запоминаются и доставляют удовольствие другим людям не только значения придуманных поэтом сочетаний слов, но и сами данные сочетания слов. А вот многие прозаики "чудят", - они думают, что в прозаическом сочинительстве дело должно обстоять по-другому, не так как у поэтов.

     Прозаики думают, что их тексты не столько должны доставлять удовольствие читательницам и читателям, сколько пробуждать в них мысли. Мысли о необходимости добиваться изменений в себе, в читателях, и в окружении читателей.

     Прозаики-повествователи не могут совсем не думать об удовольствии, которое доставляет или не доставляет читательницам и читателям чтение их, прозаиков, рассказов, повестей, романов.

     Роман, по мнению прозаиков, тот хорош, который доставил читательницам и читателям довольно много удовольствия. Или доставил даже наслаждение, которого не может быть ни много, ни мало. Когда чтение повествовательной прозы доставило много удовольствия, то это совсем не означает, что оно, чтение, доставило читателям подлинное наслаждение.

     Прозаики-заумники добиваются в своих, например, романах хорошо проявляемой архитектоники и очевидной полифонии, то есть многоголосия.

     Те прозаики, которые понимают, что обеспечивать большому литературно-художественному тексту многоголосие на всём его протяжении они не могут, пробуют себя на пути "миниатюрщика" в прозе.

     Наивные миниатюрщики-прозаики думают, что своими миниатюрами они смогут побудить читателей и читательниц изменяться  и изменять своё окружение.

     Миниатюрщики-реалисты, как и большинство неплохих поэтов, никого ни к чему не побуждают, а стараются доставить читателям удовольствие. Тем более, что миниатюрщикам совсем не обязательно добиваться того, чтобы другим запомнились целиком придуманные ими, авторами, сочетания слов миниатюры.

     Прозаику-реалисту достаточно, чтобы читателям запомнились лишь значения придуманных им для миниатюры сочетаний слов.

     Кто прав из миниатюрщиков, - наивные или реалисты? На этот вопрос искусственный интеллект ещё не ответил.

     P.S. Жители вымышленного города Большереченска употребили в своих размышлениях жуткое слово "архитектоника". Это слово связано, думается, со строением большого литературно-художественного текста, но точного значения данного слова большереченцы не знают. Автору данной записи итогов размышлений большереченцев в точном значении этого слова копаться тоже не хочется. Автор думает, что тому сочинителю, который своими большими литературно-художественными текстами доставляет действительное удовольствие читателям, думать об архитектонике не нужно. Тем же сочинителям, которые никак не могут своими большими литературно-художественными текстами доставлять удовольствие  читательницам и читателям, лучше выбрать Пээмпэ, а это - "Путь миниатюрщика в прозе". Автор данного текста надеется на то, что читатели и читательницы сами поймут то, почему автор имел наглость разместить данный текст в разделе литературоведения.