отрывок

Теперь всё время принадлежит мне. Больше не надо его навещать, чувствуя вину, что отправилась на занятия по йоге, а не побежала по щелчку пальцев в магазин, чтобы купить ему хлеб. Больше не полетит в тебя кусок сала только за то, что ты купила его не в том магазине, или из-за того, что хряк оказался не молодым, а старым. Мне не будут рассказывать, как меня не любят, приводя в пример молодую, перспективную в бытовом плане соцработницу Сашу.Изматывающее служение человеку, с которым тебя связывает только генетический код и слово «папа»... В общем, и отцом он по-настоящему на деле никогда не был.И всё же осталась вина. Что недодала любви и ласки, что внимание моё было абсолютно избирательным: я могла делать вид, что слушаю его, но думать о далёком.


Большой палец движется по экрану, отметая вверх потоки неактуальных для меня сейчас контактов. Десятки номеров, но всё не то.Замираю на слове «мама». Почему я ещё не удалила эти простые одиннадцать цифр? Мама могла позвонить за день цатое количество раз: «Где ты? Как ты?». Как меня это порой раздражало... Она отрывала от дел, которые казались тогда такими важными.А теперь мой телефон почти всегда молчит. И никто больше не задаст мне те самые два раздражающих вопроса.