Взлом

Взлом, по предварительным данным, был осуществлён ровно в полночь.
Неизвестный или неизвестные,  проник в святая святых Тайной политической службы охраны демократии, свободы, разведки и безопасности.
О существовании этой службы знали лишь несколько человек из высшего руководства страны.
Её базы данных считались неприступными. Многоуровневая защита, искусственный интеллект, квантовое шифрование, системы раннего обнаружения — всё это должно было сделать несанкционированное проникновение невозможным по определению.
Тем не менее оно произошло.
Эксперты немедленно установили, какие узлы подверглись атаке, какие файлы были открыты и что могло быть похищено.
К их полному недоумению, не было похищено ничего. Не было удалено ничего. Не было изменено ничего.
— Это что же получается? Какие-то психи просто развлекаются? — раздражённо проворчал начальник Тайной политической полиции генерал Амар, выслушав доклад своих подчинённых. — Проверьте-ка всё ещё раз. Они не могли проникнуть сюда просто так, ради любопытства. И найдите мне этих мерзавцев. В пятнадцать ноль-ноль я докладываю директору Общей службы безопасности. К этому времени я должен знать не только размер ущерба, но и тех, кто это сделал. Через сутки они обязаны сидеть в камере. Иначе... сами понимаете, что нас ждёт.
.Подчинённые - начальник внутренней безопасности и руководитель аналитического отдела молча поднялись, взяли под козырёк и разом выпалили:
— Да, шеф!
Не существовало такого хакера, который не оставил бы хотя бы крошечного следа.
Но этот будто никогда и не существовал. Ни цифрового отпечатка, ни маршрута проникновения, ни скрытого процесса. Ни единого байта, который можно было бы назвать уликой.
И всё же кто-то вошёл в систему. Это очевидно. Вошёл, посмотрел и… исчез.
Зачем приходил-то?
Именно этот вопрос сводил аналитиков с ума.
Они час за часом перепроверяли серверы, журналы событий, архивы, резервные копии и маршруты передачи данных.
Ничего. Абсолютно ничего.
Ответ пришёл оттуда, откуда его никто не ждал.
День взлома совпал с днём выплаты жалованья.
Открыв банковское приложение, генерал Амар так резко вскочил из кресла, что едва не опрокинул его.
Деньги на его счёт “сели”. Но не генеральские. На его счёт пришло жалованье прапорщика.
На его вопль в кабинет влетела верная секретарша Амара.
Быстро собери мне всех заместителей и начальников отделов, - едва переводя дыхание, приказал шеф.
А они уже все здесь, - растерянно пролепетала секретарша.
В приёмной действительно уже толпился служивый люд. И не только заместители и начальники управлений, а ещё и  аналитики, эксперты, консультанты…
И у каждого в руках  был телефон с открытым банковским счётом.
Только уборщицы, дворники и подсобные рабочие никуда не спешили. Их зарплаты остались прежними.
— Что же это такое?! — почти закричал генерал-майор Хананья - первый заместитель, влетая в кабинет шефа, — Мы света белого не видим. Работаем без выходных. Собственных детей узнаём только по фотографиям. И за всё это нас разжаловали до рядовых?
Просторный кабинет генерал-лейтенанта Амара в эти минуты напоминал приёмную какого-нибудь гуру, религиозного авторитета или полотна с изображением Ленина, где тот принимает ходоков из российской глубинки.
Хананья говорил о деньгах, но все прекрасно понимали: речь шла совсем не об этом.
Никто не мог избавиться от одной и той же мысли. А вдруг наверху решили, что именно столько они теперь и стоят?
Во время эмоциональной речи Хананьи, служивый люд только дружно, одобрительно кивал, мол, дело говоришь, начальник.
Генерал Амар слушая Хананью думал о том же.
В этот момент на его защищённом телефоне высветился номер канцелярии премьер-министра.
В кабинете сразу стало тихо.
— Дождались... — почти шёпотом произнёс Амар.
Ещё вчера он всерьёз рассчитывал после окончания своей службы попасть в Кнессет,  стать министром или, на худой конец — старшим экспертом какой-нибудь престижной международной консалтинговой компании.
Похоже, его карьера заканчивалась значительно раньше намеченного срока.
Амар нажал кнопку.
— Слушаю, господин премьер-министр.
Он хотел было взять инициативу в свои руки и сделать короткий доклад, но ответить ему не дали.
— Что у вас там происходит?!
— Господин премьер, наши специалисты...
— «Наши специалисты...» — зло передразнил премьер. — Где моя зарплата?
Амар растерялся.
— Простите... ваша?
— Именно моя! Вместо жалованья премьер-министра мне перечислили зарплату подсобного рабочего из правительственного буфета! Ты представляешь, как на это жить?
Амар сглотнул.
— Господин премьер...
— Этого хватает только на сигареты и презервативы!
В кабинете наступила такая тишина, что было слышно, как начальник аналитического отдела перестал дышать.
— Ва... возможно, произошла ошибка...
— Ошибка? Верни мне мои деньги, пока я не вернул тебя в школу охранников!
Амар неожиданно осмелел.
— Господин премьер... мы тоже получили... не свои зарплаты.
На другом конце линии повисла пауза.
— Все?
— Все.
— И ты?
— Я получил жалованье прапорщика.
— Тебе и этого много, — буркнул премьер уже значительно спокойнее. — Значит, думаешь, кто-то украл наши деньги?
— Скорее... перераспределил. Есть основания подозревать левых радикалов.
— Не подозревай. Ищи.
Связь оборвалась.
Амар медленно положил трубку.
— Господа, — сказал он, оглядев подчинённых, — дело принимает крайне неприятный оборот. Если премьер-министр получает зарплату буфетчика, значит, мы имеем дело не просто с хакерами. Мы имеем дело с людьми, у которых полностью отсутствует чувство государственного устройства.
Начальник аналитического отдела осторожно заметил:
— Или, наоборот... присутствует.
Никто не успел ему ответить.
Монитор на стене вспыхнул сам собой.
Все экраны в кабинете одновременно переключились на один и тот же сигнал.
На них появилось круглое улыбающееся лицо незнакомца.
Будто он не взломал самую защищённую систему страны, а подключился поздравить старых друзей с праздником.
— Ты... — тихо произнёс Амар.
— Я, — спокойно подтвердил незнакомец.
— Немедленно верни наши деньги!
— Я не брал ваших денег.
— Не морочь голову!
— Я действительно ничего не брал. Деньги по-прежнему лежат на ваших счетах. Просто теперь они принадлежат тем, кому и должны принадлежать.
Начальник аналитического отдела незаметно сделал знак операторам определить местоположение взломщика.
Незнакомец, уловивший этот жест, презрительно усмехнулся.
— Не тратьте время. Моего местоположения не существует.
— Тогда откуда ты с нами разговариваешь?
— Из другого времени.
— Чего ты хочешь? — спросил Амар.
— Всё, что хотел, я уже получил.
— Деньги?
— Нет.
— Тогда что?
Незнакомец улыбнулся ещё шире.
— Справедливости.
В кабинете переглянулись.
— Он сумасшедший, — тихо сказал начальник внутренней безопасности.
— Возможно, — согласился Амар. — Но очень опасный сумасшедший.
— Кто ты такой?
— Вы хотите понять человека через его должность? Сейчас пришлю резюме.
Через секунду на всех экранах появилось личное дело: фотография, фамилия, имя, год рождения.
Дойдя до графы "воинское звание" все присутствующие вдруг выпучили глаза. В этой графе значилось: "генерал-лейтенант”.
Генерал Амар несколько раз по слогам перечитал слова в графе, потом пересчитал  количество букв. Всё сходилось. Амар глянул на аналитиков. Те яростно что-то ещё вычисляли, а их начальник беззвучно шевелил посиневшими губами.
В кабинете повисла тишина.
Амар медленно перевёл взгляд на экран, потом — на свои погоны.
— Что за чушь?
Начальник службы внутренней безопасности тоже не сидел сложа руки. Его пальцы летали по клавиатуре.
Через несколько секунд он поднял голову.
— Личность установлена.
— Кто?
— Философ.
— Известный?
— Нет.
— Академик?
— Нет.
— Миллиардер?
— Нет.
— Тогда откуда у него такие возможности?
Начальник службы внутренней безопасности полковник Глузхара  помедлил с ответом и после продолжительной паузы молвил:
— Безработный.
По кабинету прошёл ропот и снова стало тихо.
Даже незнакомец на экране рассмеялся.
— Видите? — улыбнулся философ. — Второй раз подряд вы пытаетесь понять человека через его должность.
— Замолчи! — рявкнул Амар. — Кто присвоил тебе генеральское звание?
— Время.
— Перестань паясничать.
— Я совершенно серьёзен. Сейчас генерал — ты. Через несколько лет — уже нет.
— Думаешь, уйду в отставку?
— Нет. Просто выйдешь из своего времени.
Незнакомец говорил спокойно, будто объяснял очевидную вещь ребёнку.
В кабинете стало совсем уже неуютно.
Начальник внутренней безопасности вдруг поймал себя на том, что впервые за много лет посмотрел на собственные погоны так, словно видел их впервые.
Незнакомец продолжал:
— А вот мой генеральский мундир пока ещё впереди.
— Ты бредишь.
— Возможно.
— Ты вообще служил?
— Конечно.
— Где?
— Во времени.
— Хватит!
— Нет, генерал. Это вам хватит. Вы построили государство, где удостоверение важнее человека, должность важнее совести, жалованье важнее труда. А потом удивляетесь, почему взломали именно этот абсурд.  Вы всё ещё не понимаете, что произошло?
— А ты знаешь? Так объясни нам.
— Нет. Вы сами всё объясните. Я только задам несколько вопросов.
Он посмотрел прямо на Амара.
— Скажи, генерал, кем ты был до того, как стал генералом?
— Полковником.
— Нет.
— Майором
— Нет.
— Капитаном.
— Нет.
Амар нахмурился.
— Человеком, — спокойно ответил незнакомец. — Ты был человеком. Но это, почему-то самый неправильный ответ в вашем государстве.
Никто не произнёс ни слова.
— А кем ты станешь, когда перестанешь быть генералом?
— Пенсионером.
— Опять не угадал.
— Тогда кем?
— Снова человеком.
Философ улыбнулся.
— У вас же, всё наоборот. Вы думаете, что человек — это временное состояние между двумя должностями.
Начальник внутренней безопасности нервно усмехнулся.
— Красиво говоришь.
— Нет. Это вы красиво живёте. Он обвёл взглядом кабинет.
— Кожа, красное дерево, мрамор, флаги, государственный герб…..
Четыре уровня допуска, шесть уровней охраны, девять уровней секретности и… ни одного уровня человечности.
Амар ударил ладонью по столу.
— Хватит демагогии!
— Хорошо.
Философ неожиданно согласился.
— Тогда поговорим о мундирах.
Он кивнул на генеральские погоны Амара.
— Сколько стоит этот мундир?
— Это государственная форма.
— Не уходи от ответа. Сколько она стоит?
— Не знаю.
— Вот именно. Потому что стоит твой мундир копейки. Дорогим его делаете вы. Каждый день, каждым поклоном. Каждым обращением "господин генерал". Каждым страхом. Каждой привилегией. Каждым открытым перед вами шлагбаумом. Каждым водителем, который уступает вам дорогу. Каждым человеком, который при виде ваших погон начинает говорить тише.
Он сделал небольшую паузу.
— Вы всю жизнь полируете пуговицы. А надо было бы полировать совесть.
Начальник аналитического отдела неожиданно спросил:
— Значит, по-твоему, все звания бессмысленны?
— Нет. Они очень полезны. Как вешалки. На них удобно вешать мундиры. Только почему-то большинство из вас однажды решило, что и человек должен висеть там же.
Амар медленно поднялся.
— Ты оскорбляешь армию и систему безопасности государства!
— Нет. Я оскорбляю вашу привычку путать человека с его костюмом.
Потом он словно спохватился.
— Простите… С костюмом — это из другого спектакля. У вас ведь не костюм. У вас — мундир. Главное, чтобы мундирчик сидел. Остальное, как показывает практика, государство готово простить. Даже отсутствие человека внутри.
Хотите, я расскажу вам короткую притчу? Однажды в музей восковых фигур пришёл живой человек и вдруг с ужасом обнаружил, что экспонаты считают себя живыми…
Они разговаривали между собой, спорили о политике, выбирали старшего смотрителя, писали инструкции, учреждали комиссии по определению степени живости и даже вручали друг другу награды за особые заслуги перед жизнью.
Увидев посетителя, они долго его разглядывали.
— Странный какой-то экспонат, — сказал один.
 — Очень плохая работа, — заметил другой. — Слишком много мимики.
 — И температура тела какая-то ненормальная, — добавил третий.
 — Наверное, современное искусство, — заключил председатель экспертной комиссии.
Живой человек попытался объяснить им, что жизнь — это не то, что можно изобразить.
Но его слова показались им опасными. Ведь если признать, что он живой, придётся признать, что они — нет.
В конце концов администрация музея вывела нарушителя порядка.
Экспонаты же ещё долго обсуждали этот неприятный случай. Их единогласно успокоило заключение комиссии:
— Никаким живым человеком посетитель быть не может по определению. Потому что в живом музее живут только живые.
Уходя, человек оглянулся. Самое страшное было не то, что восковые фигуры считали себя живыми. Самое страшное заключалось в том, что они уже много лет выбирали друг друга эталоном жизни.
Амар первым почувствовал, что происходит что-то странное.
Ещё несколько минут назад он был уверен: перед ним преступник. Теперь всё выглядело так, будто преступником оказался он сам — заслуженный и очень влиятельный человек.
— Ладно, — медленно произнёс генерал. — Допустим, ты очень умён. Но зачем весь этот цирк с зарплатами?
— Чтобы вы наконец посмотрели на себя.
— Мы каждый день смотрим на себя.
— Нет. Вы каждый день смотрите на погоны.
Он перевёл взгляд на начальника аналитического отдела.
— Скажите, сколько человек работает в вашей службе?
— Государственная тайна.
— Хорошо. Сколько из них вы знаете по имени?
Тот замолчал.
— А сколько знаете по званию?
Ответа не последовало.
Философ  кивнул.
— Именно так.
Потом он посмотрел на начальника внутренней безопасности.
— Когда вы последний раз разговаривали с уборщицей?
— При чём здесь уборщица?
— Она единственная сегодня ничего не потеряла.
В кабинете стало совсем тихо.
— Знаете почему?
Никто не ответил.
— Потому что её зарплата зависит от её работы. А ваша — от мундира.
Он выдержал паузу.
— Я ведь ничего не украл. Я всего лишь на несколько часов отделил человека от должности.
И вы сразу перестали понимать, кто вы такие.
Амар раздражённо усмехнулся.
— Красивые слова.
— Нет. Красивые слова — это ваши должностные инструкции. Да, мои слова — неприятные. Поэтому вы называете их демагогией.
Он снова улыбнулся. Улыбка у него была удивительная. Не торжествующая. Не ехидная.
Скорее —- сочувствующая.
Так улыбается врач человеку, который только что узнал свой диагноз.
— Вы считаете, что управляете государством. На самом деле вы управляете табличками на дверях.
Стоит поменять таблички местами, и половина страны перестанет понимать, кому отдавать честь.
Начальник аналитического отдела вдруг сказал:
— Это невозможно.
— Правда? Тогда давайте проверим.
Философ  что-то быстро написал на своём устройстве и на всех экранах одновременно появилась схема здания. Кабинеты начали медленно менять названия.
Кабинет  с табличкой «Премьер-министр» уже через секунду стал кабинетом «Заведующий складом», затем — «Подсобный рабочий», «Временный исполняющий обязанности», и, наконец — «Человек».
Все молча смотрели на экран.
— Видите?
— Что?
— Только последняя табличка не требует доказательств. Остальные существуют лишь потому, что вы в них верите. Он слегка наклонил голову.
— Ваша цивилизация вообще удивительная. Вы давно научились различать QR-коды, но почти разучились различать людей.
И тогда Амар неожиданно спросил совсем тихо:
— А если убрать все таблички?
Философ впервые перестал улыбаться.
— Тогда вам придётся узнавать друг друга по лицам. И знаете что? Это будет самое трудное испытание для вашего государства.
— Хорошо. Допустим, мы все останемся просто людьми. А кто тогда будет руководить страной? - спросил Амар
— Не знаю. Я ещё ни разу не жил в такой стране.
— Ты всё время говоришь о времени, — сказал Амар. — Кто ты такой?  Учёный? Программист? Хакер?
— Нет.
— Тогда кто?
— Свидетель.
— Чего?
— Времени.
Амар устало махнул рукой.
— Опять загадки.
— Никаких загадок. Вы думаете, что управляете временем. На самом деле вы всего лишь составляете расписания, планы, графики, приказы, и очень сердитесь, когда время не желает подчиняться вашим планам и графикам
— Мы говорим не о философии.
— Ошибаешься. Вы никогда ни о чём другом и не говорили. Просто называли философию государственным управлением.
Он снова улыбнулся.
— Знаешь, почему вы так испугались сегодняшнего утра?
— Потому что кто-то взломал государственную систему.
— Нет. Потому что впервые государственная система взломала вас. Вы вдруг увидели себя без привычной подпорки: без кабинета, без оклада, без звания, без права первой подписи. И сразу растерялись.
Он помолчал.
— Я ведь не уменьшил ваши зарплаты. Я всего лишь выплатил их из другого времени.
Наступила долгая пауза.
Первым заговорил начальник аналитического отдела.
— Из какого... другого времени?
— Из того, где всё уже закончилось.
— Что закончилось?
— Всё! Карьера, должности, совещания, протоколы, совершенно секретные папки. Там нет пропусков, служебных машин, персональных кабинетов
Ничего этого там не будет. Останется только один вопрос.
Он посмотрел на каждого из них. По очереди.
— Кем ты был? Не "какую должность и кабинет занимал?", не "какое звание носил?"
А именно… Кем ты был.
Никто не ответил.
— Вот это и есть ваша главная государственная тайна. Не моя —ваша. Вы храните её даже от самих себя.
Амар вдруг спросил почти шёпотом:
— Значит... это была наша настоящая зарплата?
— Нет.
Филосоы покачал головой.
— Это была ваша зарплата после того, как время удержало все налоги.
— Какие ещё налоги?
— Налог на тщеславие, на страх. Налог на чужое преклонение. Налог на должность. Налог на погоны.
Всё это время забирает себе. Всегда. Без декларации, без предупреждения и  без права на обжалование.
Начальник внутренней безопасности неожиданно усмехнулся.
— Красиво придумано.
— Нет. Красиво придумано как раз у вас. Пенсия после отставки, почётный советник. почётный председатель. почётный президент.
Вы всё время придумываете слова, чтобы не произносить одно-единственное: бывший.
Он снова улыбнулся.
— А время не признаёт бывших. Для него все одинаково настоящие.И одинаково временные.
— Нашли вы хоть один след?  Нет.  Хоть один отпечаток?  Нет. Да  и не могли найти — время не оставляет отпечатков пальцев. Оно оставляет морщины.
Амар долго молчал. Потом вдруг спросил:
— А ты... счастлив?
В кабинете переглянулись. Вопрос прозвучал нелепо. Совершенно не по инструкции, не по протоколу и не по должности.
На этот раз философ по-настоящему задумался.  Впервые за весь разговор.
— Иногда.
— Иногда?
— Когда забываю, кто я.
Амар не понял.
— Что это значит?
— Очень просто. Когда пишу. Когда люблю. Когда иду пешком. Когда разговариваю с ребёнком. Когда смотрю на море. Когда смеюсь.
В такие минуты мне совершенно всё равно, кто я по профессии, есть у меня работа или нет.  И это большое счастье.
Он посмотрел на генералов.
— А вы давно забывали свои должности?
Никто не ответил.
— Вот видите. Вы даже отдыхаете в звании.
Начальник внутренней безопасности невольно улыбнулся, но тут же сделал серьёзное лицо. Будто улыбка тоже требовала специального разрешения.
Философ заметил это.
— Вот, даже сейчас, вы испугались собственной улыбки. Как будто она могла повредить вашей карьере.
Он покачал головой.
— Мне вас жаль.
Амар резко поднял глаза.
— Жаль?
— Конечно. Вы ведь хорошие люди. По отдельности. Но стоит вас собрать в учреждение...
Он не договорил.
— Во что мы превращаемся? — неожиданно спросил начальник аналитического отдела.
— В должности.
Снова наступила тишина.
— Знаете, что меня всегда удивляло? Почему вы называете повышение по службе карьерным ростом? Ведь растёт не человек. Растёт кресло. А человек всю жизнь старается ему соответствовать. Иногда настолько успешно, что сам становится мебелью.
Даже Амар не удержался. Усмехнулся.
Философ  тоже улыбнулся.
— Ну вот. Первый живой человек за сегодняшний день.
— Не обольщайся.
— Не буду.
Потому что сейчас всё испортят.
— Кто?
— Власть.
Словно в подтверждение его слов на экране вспыхнул красный индикатор правительственной связи. Через секунду раздался голос секретаря премьер-министра:
— Господин генерал! Экстренное заседание правительства. Немедленно.
Амар и  трое его заместителей автоматически вскочили. поправили мундиры. Они одёрнули кители и проверили погоны.
Философ  тяжело вздохнул.
— Вот видите. Я же говорил! Человек проснулся всего на одну минуту и… опять заснул. Под мундиром.
Это были последние слова философа. Экран погас и философ исчез.
После отключения связи, оставшись один, он  открыл свой банковский счёт и вдруг облегчённо улыбнулся:
— Всё-таки начислили аванс за промпты...

Заключение.
Совещание у премьера. Все сидели мрачные, докладывали по очереди.
—Начальник службы внутренней безопасности:  Уязвимость устранена. Наши специалисты сейчас работают над тем, чтобы недопустить подобных сбоев в будущем.
— Генерал Хананья:  Система восстановлена и работает в привычном режиме
— Начальник финансового отдела: Зарплаты возвращены. Финансовый отдел работает в привычном режиме.
— Начальник технического отдела: Доступы восстановлены. Введена дополнительная проверка доступа
— Генерал Амар: Время синхронизировано.
Премьер внимательно смотрит на него,  на всех присутствующих и спрашивает:
— Значит, всё снова под контролем?
— Да, господин премьер! -  рявкнул Амар.
Премьер снова оглядел присутствующих и вдруг, непривычно мягко сказал:
—  Господа...Мы искали хакера, а нас взломал безработный  философ….
Вы хоть понимаете, что это значит?
В кабинете воцарилось гробовое молчание.

Вместо эпилога.
Когда далеко за полночь генерал Амар вернулся с совещания у премьера, то сняв униформу, против обыкновения, подошел к большому зеркалу в комнате жены и долго смотрел на своё отображение.
Что ты там рассматриваешь? - спросонок спросила жена.
 Так, ничего, - ответил генерал и отошёл от зеркала.